- Хозяин! Эй, хозяин!
Ответом был заливистый лай дворового кабысдоха. Еще минут пять ничего не происходило. Вова уже подумывал, не попытать ли счастья в другом месте, как над забором справа от ворот появилась поседевшая всклокоченная борода.
- Чего надо?
Вова задрал голову оценил бороду, и сердце его радостно затрепетало - разводить таких замшелых куркулей самое милое дело, высший пилотаж для любого, уважающего себя деляги.
- Дело есть, хозяин. Выгодное дело. Для тебя в первую очередь.
- Какое такое дело? - заинтересовалась борода.
- Может, ты калитку откроешь? Или мы так и будем на всю улицу орать?
Думала борода ровно столько, сколько требовалась на то, чтобы бросить два взгляда вправо-влево и убедиться, что никто, кроме двух стоящих у ворот красноармейцев во двор входить не собирается. Спустя еще несколько секунд лязгнул запор, калитка приоткрылась, пропуская посетителей во двор по одному. Кроме хозяина их встретил еще один персонаж, точная копия первого, только без бороды, лет на двадцать моложе и с плотницким топором за поясом. Ну и мелкая голосистая шавка на цепи.
- Так какое дело?
Вова оценил основательность и прочность построек, отметил мелькнувшую в окне за занавеской тень, бросил взгляд на заднюю часть двора, где должны были спрятаться сержант с напарником. Никого не заметил, но почувствовал себя увереннее.
- Продовольствие хотим купить. Дорого, - заметив желание бороды немедленно гнать со двора непрошенных гостей. - Дело говорю, дед, хорошо заплатим. Нам из полковой казны на это дело много отстегнули.
- Так советскими, небось!
- А какими еще? Естественно советскими!
- Да кому они сейчас нужны будут? Разве что сортир ими оклеить, чтобы в щели не задувало. У немцев-то свои деньги будут!
- Слушай сюда, - Вова нагнулся к заросшему седыми волосами уху и заговорщицки начал вещать. - Немцы на первое время советские деньги в ходу оставят. Я те правду говорю! Сейчас все их скидывать будут и тот, кто их за бесценок соберет - хорошо поднимется.
- Брешешь, - вырвался из лопуховских объятий дед.
- Собаки брешут, а я дело говорю! Сам посуди, ну зачем немцам новые деньги печатать, если советские и так есть? Вот когда новая власть утвердится, тогда новые деньги введут. Ты тогда не зевай, на старые товар купишь, на новые продашь - десятикратную прибыль получишь!
Откуда, спросите вы, мелкий деляга, историей не интересующийся знал ход событий на оккупированных территориях? Да не знал он! Просто пережив развал страны, галопирующую инфляцию девяностых и многочисленные денежные реформы того же времени, логику развития денежных отношений во время войны он даже не предугадывал, а ощущал на собственной шкуре.
- Да-а, немец - мужчина обстоятельный, я его еще по той войне помню. Только боязно как-то, а вдруг промашка выйдет?
Вова понял, что рыбка заглотила наживку, осталось только протолкнуть ее глубже, чтобы добыча не сорвалась с крючка.
- Все будет пучком. А сейчас у тебя реальный шанс начальный капитал создать. Мы тебе за мешок картошки целый червонец дадим…
- Два, - моментально отреагировала борода.
- Да ты что?! Бутылка казенной одиннадцать сорок стоит! А ты за мешок гнилой картошки хочешь почти две поллитры?!
- Хорошая картошка! А не хочешь брать - к соседям иди!
- Ну и пойду!
- Ну и иди!
Младшая копия хозяина положила руку на пояс возле топора, Санька сунул руку в правый карман шинели. Вова сделал вид, что пошел на попятную.
- Давай так, мы тебе не два червонца, четвертной за мешок заплатим. А в расписке укажем, что четыре червонца заплатили.
- Ну ты жох, паря! - восхитилась борода. - А разницу, стало быть, себе в карман?
- Должен же и я что-то с этого поиметь.
- Лады! А сколько возьмете?
- Сейчас два мешка. Вернемся в полк, начпроду доложим, он подводы пришлет. Только ты не тяни, мы не единственные фуражиры, кто быстрее товар найдет, тот и выгоду получит.
- Да понял, понял, - засуетилась борода. - Михей, тащи два мешка. Да получше отбери, чтобы товар товарищу начпроду понравился.
- А это вы хлеб печете? - потянул носом Вова.
- Да только поставили, через час готов будет.
- Жалко, хлеба мы бы тоже взяли.
- А как подводы придут, все готово будет.
- А сала нет?
- Нет, кабанчика я еще не колол - рано. Ну что, давай рассчитаемся?
Вова сунулся в мешок, который уже притащил сын хозяина, проверил качество. Сверху лежали крупные, красивые клубни.
- Давай!
Вова отсчитал полтинник, потом ему же пришлось писать расписку, под которой борода нарисовал несколько корявых букв, означающих подпись продавца. Расстались стороны довольные друг другом. Обратно двинулись, сгибаясь под тяжестью груза.
- Как прошло?
Вова гордо скинул мешок на землю.
- Лучше бы донести помогли, - посетовал Три Процента. - Чисто все. Я ему лапши на уши навешал, что нас в лесу целый полк и, если начпроду его картошечка понравится, то мы у него весь излишек урожая скупим.
- А эту почем взял? - поинтересовался Акимов.
- Полтинник два мешка, в расписке написал, что за восемьдесят.
Вова протянул сержанту бумагу. Акимов посмотрел, фыркнул.
- Здесь всего килограммов сорок, получается больше, чем по рублю за килограмм. Дороговато.
- С учетом военной инфляции…, - начал умную речь Вова.
Сержант махнул рукой.
- Ладно, и так сойдет. А хлеба, сала?
- Не было ничего. Хлеб, сказал, только в печь поставили, кабанчика еще не кололи.
- Не повезло, - констатировал Акимов. - Но сорок килограммов нам надолго хватит. Соль у меня есть, а хлеб еще найдем. Давайте, груз разделим.
В первом мешке, в который Вова заглядывал, оказалась вполне приличная картошка, а во втором…
- Это он для свиней держал, - констатировал Молчунов.
Грязная мелочь. Судя по запаху, уже подгнившая, несмотря на недавний сбор урожая и недолгий срок хранения.
- Слушай, Лопухов, - ласково начал сержант, - а ты не мог просто пойти и купить у мужика два мешка нормальной картошки?
Три Процента открыл рот, попутно придумывая оправдание, но его неожиданно поддержал Санька.
- Этот куркуль просто так не продал бы. Поначалу он на сказки повелся, потом, видимо, понял, что его дурят. Я это сразу просек.
- А чего молчал? - удивился Вова.
- У него при себе ствол был, - пояснил Санька, - не стоило дергаться.
- С чего ты взял, что у него было оружие? - спросил Акимов.
- Он все время бочком держался и левую руку придерживал - наверняка, ствол за поясом. Либо обрез, либо наган от какого-нибудь уполномоченного с коллективизации завалялся. Да и сынок у него призывного возраста, тоже не с пустыми руками домой рванул.
- А чего пилотку левой рукой не поправил?
- Да я забыл, - смутился Санька. - Финку в руке сжал, думаю, если он, так я его…
- Ясно, - подвел итоги вылазки за продовольствием сержант, - разбираем, что есть и уходим.
Запихивая свою часть груза в вещмешок, Вова нашел повод для оптимизма.
- Хотя бы нести легче будет.
Но его никто не поддержал, все быстро распихали добытое Вовой и Санькой, и быстро двинулись прочь. Ушли, впрочем, недалеко, голод оказался сильнее. Буквально в паре километров разожгли костер, едва дождались образования каких-то углей и начали запихивать в них картофелины, вороша жар обугливающимися веточками.
- Может, готово?
Вовин вопрос послужил командой к действию всем остальным. Не обращая внимания на боль, Три Процента обдирал с картофелины обугленную корку, а затем, не дождавшись, пока Акимов вытащит из сидора обещанную соль, запихивал в рот обжигающую, перемазанную сажей, но такую безумно вкусную картофелину. Несколько минут у костра царило молчание, только звуки поглощаемой еды, да неразборчивые звуки, когда запихиваемая в рот картошка оказывалось слишком горячей даже для оголодавших красноармейцев. Постепенно, первый голод прошел, и запихивать картошку в угли стали более вдумчиво, а вытащенную из костра остужать.