- Пей, давай и в себя приходи, а мне с тобой нянчится некогда.
Танк подбили буквально в паре сотен метров от крайних домишек. Когда чужие спины мелькнули перед ними, Вова понял причину столь удачного путешествия от танка в воронку - живыми взять хотят, "язык" им потребовался. А вот хрен вам! Плена он боялся больше смерти, поэтому последнюю гранату решил оставить для себя. И для танкиста. И для фрицев, если повезет. Как ни старался Вова экономить патроны, а первый диск улетел минуты за три.
- Очухался? Тогда набивай, патроны в сидоре. И смотри, чтобы от танка не зашли.
Три Процента сунул танкисту пустой диск. Тридцатьчетверка продолжала гореть и вряд ли кто-то рискнет к ней сунуться, но мало ли. А патроны нужно экономить. Вова решительно сдвинул переводчик на одиночные. Пока, вроде, ни в кого не попал, чувствовалось, что к нему лезут опытные вояки, но ему удавалось держать фрицев на почтительной дистанции. В них тоже стреляли, но без фанатизма, скорее, на подавление, чтобы головы было не поднять.
Внезапно загрохотало с другой стороны села, обходившие Вовину позицию спины, дружно замелькали в обратном направлении. Одна из них удачно подставилась, и Лопухов успел всадить в нее пулю, спина дернулась и замерла. От перелеска накатился новый лязг и грохот. Пара танков прошла невдалеке, следом накатилась пехотная цепь.
- Вовка, это ты тут воюешь? - над воронкой навис Пинчук.
- Ага, за вас за всех. Ну чего уставился? Зови санинструктора, видишь, товарищу танкисту плохо стало.
Сдав санинструктору оглушенного, но, в общем, целого танкиста, Три Процента, прихватив флягу и полный диск, поспешил догнать отделение. Путь проложил мимо подстреленного фрица. Здоровый мордоворот, метр девяносто, не меньше, камуфляж ранее не виданный. Жаль налегке вылез, только карабин и сбруя с подсумками и штыком, ранца не было. У, гад! Вова пнул фрица, но тот признаков жизни не проявил, явный труп.
Взвод он нашел на южной окраине в окопах, где ранее оборонялась наша пехота.
- А ты чего не прыгнул? - поинтересовался отделенный.
Признаваться, что струхнул, Вове не хотелось.
- Решил поближе к фрицам подъехать, мозоли боялся натереть, - отшутился Три Процента.
Фрицы на наших позициях толком закрепиться не успели, да и было их немного, поэтому и выбили быстро, к одиннадцати часам ни одного из них в селе не осталось. Потом пришла команда занять оборону до подхода стрелкового батальона. Вова привычно вытащил из чехла лопатку и начал углублять проутюженный сначала немецкими, а потом своими танками окоп. Грунт - чернозем, копалось легко, но тут обрушилась часть стенки засыпанного танками участка траншеи, и оттуда показался сапог. Наш, советский. Кому-то не повезло. Лопухов хотел засыпать его обратно, но заметил, что сапог уж больно хорош. Не казенный кирзач, явно пошит на заказ из хорошей кожи. Наверно, офицер. А может? Нет, размер явно не Вовин, но на такие сапоги, почти не ношеные, можно выменять что-нибудь полезное. Несколько секунд жадность боролась с заповедью, вбитой еще Михал Михалычем - у мертвых ничего не брать. Жадность победила. "Я же не себе, а на обмен", решил Вова.
Первый сапог откопался и снялся относительно быстро, покойник еще не успел окоченеть. Второй пришлось поискать. Убитый располагался как-то странно, головой вниз, ногами вверх, танк развернулся практически на нем, перемешав грунт. Откопав вторую ногу, Вова начал снимать с нее сапог. Сильнейший удар в лицо отбросил его метра на полтора, чуть скулу не свернул. Ошеломленный Вова вскочил на ноги, одновременно отыскивая глазами автомат и противника. Никого. И тут до него дошло.
- Раненый! Здесь раненый!
Выдернув из земли лопатку, он энергично заработал ею, безжалостно засыпая только что собственноручно углубленный окоп. Подтянулся Миронов, Студент, еще народ, минуты через три раненого вытащили из земли. К всеобщему удивлению, он оказался почти целым, только лицо было окровавлено.
- Танк прямо на мне развернулся, как меня крутануло и носом прямо в свои же гранаты. Ни рукой, ни ногой не двинуть. Долго так лежал, уже задыхаться начал, а тут чую, с меня сапог тянут. Я думал фрицы. Мало того, что почти убили, так еще и сапоги снимают, дождался, пока он за второй возьмется и как… Ты, извини, я ж думал, что это немец.
- Да ладно, - Вова потер скулу, - а у тебя, похоже, переносица сломана, тебе в медсанбат надо.
Красноармеец осторожно потрогал свой нос.
- Уй! Больно. Надо идти.
- А сапоги где? - спохватился Три Процента. - Какая сволочь их…?
Пока Лопухов откапывал пехотинца, кто-то приделал к сапогам ноги.
- Жалко, - расстроился спасенный, - сам пошил, пока в госпитале лежал. Совсем новые были.
- Да ты не расстраивайся, - попытался утешить его Вова, - были бы они поношенные, я бы на них внимания не обратил. Так что и от новых сапог бывает польза.
- Ладно, главное - жив. А сапоги я себе еще стачаю.
Так и ушел босиком, но предварительно откопал свой вещмешок и автомат. Хозяйственный мужик.
Погода окончательно испортилась, повисла низкая серая облачность, зарядил мелкий, противный дождь. Гимнастерки намокли, в них стало холодно, народ попрятался под плащ-палатками, у кого были. Немцы пообедали и решили позаботиться о Вовиных товарищах, подбросили огоньку, а потом пошли в атаку. Три Процента не знал, что ему крупно повезло - среди минных полей было просто не развернуть крупные силы, поэтому фирменная примочка в виде массированной бомбардировки и танкового тарана здесь не прошла.
В атаку пошли шесть здоровенных угловатых танков. Приплюснутые башни, длинные стволы, набалдашники дульных тормозов - "тигры". Их картинки задолбали уже, но картинки - это одно, а вот так, вживую, совсем другое. Про холод все моментально забыли. Вова порыскал по нишам, оставшимся от пехотинцев, нашел три противотанковые гранаты. Но только в одну, старую, еще сорок первого года, "Ворошиловский килограмм" уже был вставлен детонатор, а без него граната абсолютно бесполезная вещь. Но хоть с одной повезло. Повезло бы еще раз…
Затявкали наши пушки, но как-то неубедительно. Вова осторожно выглянул из окопа. За "тиграми" ползли самоходки, мелькали пехотинцы.
- Лопухов, готов?
- Всегда готов.
Вова продемонстрировал взводному гранату.
- Ближе подойдут, отсекай пехоту от танков. Танками без тебя займутся.
Спасибо за заботу, товарищ лейтенант, и что бы я без вас делал. Но эту мысль Лопухов придержал при себе. Засунул пилотку под ремень, чтобы не потерялась. Между тем, танки медленно, но неотвратимо ползли вперед, игнорируя огонь нашей артиллерии. Останавливались, бухали из своих длиннющих пушек и ползли дальше. От этой неотвратимо надвигавшейся лавины становилось жутко. Пора, однако. Все мысли и страхи отошли на задний план, остались только прорезь прицела и столбик мушки. ППШ привычно толкнулся в плечо. Выбранный фриц исчез, и Вова перенес огонь на следующего, а танки были уже близко.
Один из "тигров" довернул и пошел прямо на Вовин окоп, заметил сука! Три Процента подхватил вещмешок и метнулся в сторону. Притормозил, выглянул, оценил расстояние, выдернул чеку и метнул гранату под гусеницу, падая на дно окопа. Грохнуло знатно, но лязг гусениц, чего так ожидал Вова, не прекратился. Не докинул! Дальше рванул на четвереньках, пытаясь отыскать ход сообщения, ведущий в тыл. Сзади его настигал лязг танковых гусениц, танк двинулся вдоль окопа. Поняв, что не убежать, Лопухов растянулся на дне, прикрыв собой автомат. На спину обрушилась земля.
Едва танк прогрохотал дальше, Три Процента приподнялся, стряхнув с себя землю. Ломанулся вслед за танком, понимая, что перед ним немецкие пехотинцы в окоп не сунутся, а вот позади… Сходу на кого-то налетел.
- Студент, ты?
- Я.
- Где ход сообщения?
- Там дальше…
- Давай, веди! Не спи, Студент, не спи!
Дальше бежали вдвоем, больше никого не встретили, ход сообщения едва не проскочили. Сзади мелькнули камуфляжные фигуры. Вова обернулся и длинной очередью охладил пыл преследователей. Выскочили во вторую линию, но там уже хозяйничали немецкие танки. На их глазах "тигр" раздавил блиндаж командира роты. Был там кто-то или нет?