Но это его не слишком волновало. Адам заметил, как невольно начинает светиться взгляд горца по мере приближения к горе, у которой они должны были расстаться. Он заранее ее показал, как только увидел знакомый склон, смотрите, за ней - мое селение. Вагр беспокойно кусал ус, в остальном являя полное спокойствие.
Борут же, легонько направляя Бурана, пристально поглядывал по сторонам, привычно запоминая мельчайшие детали. Ничто не могло скрыться от его взгляда. Словно не на веселую охоту направлялся, а врага выслеживал. Вспомнилось почему-то, как еще мальчишкой на охоту с отцом ездил. Как билось сердце, от того, что отец взял его с собой. Сколько же лет ему было? Десять? Нет - больше. Тогда уже Василинка поселилась в крепости. Василинка...
Боль воспоминаний привычно обожгла, не так остро как прежде, но все же. Где она теперь? Счастлива ли с этим ублюдком-бароном? Нет, думать о ней нельзя. От этого он всегда становился мрачным, потерянным, ощущал себя тем самым влюбленным Войко, только что сделавшим признание и отвергнутым так легко, так жестоко...
Ветка хлестнула по шапке, и Адам пришел в себя, увидел, что подъезжают к высокому дубу, где расходились их пути с горцем.
Попрощались просто, без лишних слов, задерживать Брадана дальше не хотелось. Хоть и не показывал вагр вида, а все понимали, как не терпится ему предстать перед своими - живым. Он низко поклонился князю, и направил коня вниз по едва заметной тропе, которая, извиваясь змейкой, скоро исчезала в густых зарослях орешника. Посмотрев вслед сыну Фиака, Адам негромко окликнул его. Вагр сразу же остановился и вопросительно посмотрел на князя. Борут знаком подозвав Хортичей, тронул коня направляя его к горцу.
Подъехав вплотную, Адам пояснил свой поступок:
- Не гоже тебя одного отправлять, Брадан. Пусть мои молодцы-разведчики тебя сопроводят, а как доберетесь, отпустишь их сразу без провожатых, путь назад они и сами найдут, не заплутают.
Вагр лишь склонил голову, признавая правоту князя. И вот, тройка всадников потянулась на юг и вскоре скрылась из виду. Оставшиеся воины немного постояв и дав роздых лошадям двинулись дальше. Орлик и вовсе спешился, решив не утомлять не привычного к таким нагрузкам коня сверх меры. Силы Кречету хватало с избытком, но опытный русин собирался постепенно приучать скакуна к значительным нагрузкам, а главное, к своему немалому весу. А следом за ним и князь с Сашко решили некоторое время идти пешком, все равно скорость определяет самый медленный в отряде.
Дальше продолжили путь в том же порядке, только теперь Орлик замыкал цепь. Снова горные тропки, то уходившие круто вниз, то поднимающиеся вверх, то снова уходящие под густую тень деревьев. Остановился Дмитрий внезапно без всяких видимых причин.
- Приехали, - пояснил он на вопрос князя, и спрыгнул на землю. Сразу раздалось грозное рычание собак со стороны заросшего кустарником горного склона. Лишь присмотревшись, князь скорее догадался, чем увидел, что жилище Шатуна похоже на берлогу того самого зверя, имя которого носит Трогг. Не будь провожатого, наверняка проехали бы мимо, так хитро упрятан вход в пещеру, что разглядеть его становилось возможным - только подъехав вплотную.
Дмитрий сделал несколько шагов и замер спокойно посреди поляны.
- Эй, парень, - окликнул его Скворуш, - зови уж его, что встал?
Племянник трактирщицы оглянулся на Сашко, одарив воина широкой белозубой улыбкой, помотал головой:
- Нельзя! Шатун не любит когда к нему ломятся без приглашения. Сам выйдет. Обождать надо.
Но князь словно не слыша слов проводника, не спеша двинулся вперед. Тут же из-под кустов наперерез князю выскочили два здоровенных серых пса. Оскалив широкие, усаженные белыми, острыми клыками пасти они глухо рыча преградили ему путь, но Адам ничуть не замедлив шаг продолжил идти вперед. Псы пригнувшись к земле уже были готовы броситься на смелого чужака, как тихий свист остановил их, бросив мрачные, полные угрозы взгляды и на прощание предупреждающе порычав, волкодавы вернулись на свои места. Теперь уже Адаму стала видна каменная стена, сложенная из тяжелых плохо обтесанных валунов, полностью закрывающая обширный - в два человеческих роста высотой и вдвое больший по ширине зев пещеры. Набранные из мореного дубового бруса ворота и встроенная в них калитка, пара окошек, напоминающих бойницы над воротами - вот и все, что удалось разглядеть Боруту.
Дверь приоткрылась и, переступив через высокий порог, из своего дома-крепости вышел сам Шатун.
- Здравствуй, Трогг Шатун. А у тебя и в самом деле логово - медвежья пещера. - Без лишних церемоний начал князь.
- И ты здрав будь, князь Борут. - Шатун бросил взгляд на Орлика, словно спрашивая, 'ну, что, верно ли я назвал твоего предводителя - Люта?' - С чем пожаловал?
- Микола сказал, ты не прочь нас по горам провести, на зверя охоту добрую устроить...
- А что ж отказываться? Коли в цене сойдемся...
- Так мы здесь об этом говорить будем или в дом пустишь?
- Куда спешить? Вы пока коней расседлайте, да привяжите вот здесь, - Трогг махнул рукой в сторону неприметной коновязи, стоящей неподалеку.
- Тоже дело.
- Господа, если я вам больше не нужен, то с вашего разрешения, я поеду в город, - негромко, но так, что все услышали, сказал молодой проводник. И сам залился краской от общего внимания и собственной решительности.
- Езжай и спасибо тебе за помощь, Марфе от нас - поклон. - Разрешил Адам.
Без лишних слов, смущенный юноша повернул Чалого и бодрой рысью направил коня назад к Гребенску.
И только когда все три коня были расседланы и привязаны на длинные поводья, так чтобы оставалась возможность попастись на горном лугу, Шатун отступил в сторону, давая русинам проход внутрь своего уединенного жилища.
Внутри царил полумрак. Широкое пространство было разделено на две неравные части - справа от входа большая по размеру - представляла собой подобие настоящего внутреннего двора с рядом стойл по стенам, слева часть пещеры была отделена стеной, так что получался внутренний дом. Всюду царил стойкий запах дичины и невыделанных шкур. Открыв оббитую шкурами дверь дома, Шатун пропустил гостей вперед и сам последним зашел, плотно закрыв на засов. Свет проникал в пещеру через две бойницы. К ним вела грубо сколоченная лестница, так что при желании хозяин дома мог оставаясь в сравнительной безопасности просматривать все, что происходит снаружи. Адам с интересом осматривал необычный дом. Отметил он и массивный очаг, и множество шкур, расстеленных по полу и стенам, и обилие оленьих рогов, развешанных тут и там. Ложем для Шатуна служило низкое, сбитое из толстых досок, подобие нар, застеленное в несколько слоев медвежьими шкурами. Стола в этом доме не было вовсе, зато одна из стен была полностью отведена под оружие и разнообразное охотничье снаряжение.
Рассевшись на расставленные вокруг очага чурбаки, прикрытые, как и почти все здесь, шкурами, русины молча ожидали слов хозяина. Шатун же никуда не спешил. Он снял с очага закопченный медный котел и налил в кружки дымящейся ароматной жидкости.
- Берите, это взвар, чаю-кофию у меня нет, зато разных травок, цветов и горного меда - в избытке...
Адам с удовольствием ухватил толстую, грубоватой лепки глиняную кружку и потянул носом запах, угадывая многое. Землянику, смородину, зверобой, малину, мяту, иван-чай ну и мед. Его сладкий, яркий аромат, накрывал с головой, унося воспоминаниями в прошлое... Аккуратно, мелкими глотками прихлебывая кипяток, он просто наслаждался на время позабыв о всех планах и разговорах.
Допив взвар, Адам спросил у задумчиво сидевшего напротив Шатуна:
- Слушай, Шатун, как у тебя так вкусно выходит? Дозволь еще по кружке испить?
- Бери и наливай сколько желаешь, у меня не кабак, за угощение платы не беру. - Хмыкнул в бороду охотник.
Вновь наполнив кружки уже чуть поостывшим напитком, Адам не спеша цедя все еще обжигающе горячую жидкость, вернулся к теме разговора: