— Не нужно шуметь.

Он отрезал кусок и убрал нож и хлеб обратно в шкаф.

— Дай мне телефон.

Глаза у него заблестели болезненным блеском, а в уголках рта собралась слюна. Дед достал из кармана поломанную папиросу и сунул ее в рот. С горем пополам прикурил. Позабытый и никому не нужный кусок хлеба остался лежать на столешнице.

— Потом я тебе все объясню, а сейчас мне нужен твой телефон. Нужно звонить ментам.

— Зачем?

— Чтобы вытащили нас из этого дерьма — вот зачем. Это не просто ферма, если ты до сих пор не понял. Раскрой глаза и посмотри вокруг, пока не поздно. Вот, смотри.

Дед подошел к пакету с мусором, порылся в нем и вытащил тонкую прозрачную трубку с иглой на конце.

— Фокус-покус. Что это? Правильно, капельница. А что за лекарство по ней текло? Вот сюда смотри — здесь лучше видно. Правильно, кровь. А теперь, вопрос. Зачем она здесь? Не знаешь? А там, за стеной, у Гаджи в столе, полный ящик телефонов. От таких идиотов как ты остались. Только я тебе показать их не могу. А если бы у меня ключ был бы — так я бы тебя и не будил. Там этих телефонов, блин, как в салоне связи.

Дед все сильнее размахивал руками и говорил так громко, что теперь и сам мог разбудить спящих. Изо рта летела слюна. Сигарета вывалилась и опасно тлела на полу. Медицинская игла в кулаке хищно блестела.

— Но знаешь, что во всем этом самое страшное? А то, что они не люди. Понимаешь? Ну вот так. Натурально, — дед вытаращил глаза и развел руками, — Не люди. Не знаю, кто. Упыри или вампиры. Я в этих вещах не сильно разбираюсь. Раз в месяц, у них, как у баб, критические дни случаются. Вот тогда у них глаза черные становятся, как отработка в бочке за сараем. Хоть в жару, а всегда рубашку с длинным рукавом наденут, и морды от солнца прячут. В такие дни всегда из наших кто-то испаряется. Да что тут говорить. Посмотри вокруг. Резные стулья, хрустальные люстры, а на обувной ложке ручка из слоновой кости. Видел же, да? Тут же все, как у Дракулы в замке.

Дед поехал. Теперь это было совершенно очевидно. Игорь подумал про пальцы, которые зажимали рот, и про нож, который мог снова покинуть ящик. Дед не был ни пьяным, ни обкуренным. Он слетел с катушек, и поэтому сидел за столом особняком, и потому заработал в ухо. И это случилось с ним недавно. Судя по тому, что он продолжал спать в общей комнате, все остальные были еще не в курсе.

— Телефон. Дай мне свой телефон. Звонить ментам нужно прямо сейчас.

Впервые Игорь вдруг подумал, что это была очень неплохая идея, хотя она и пришла в голову деду довольно странным путем. И, может быть, такой звонок попутно решил бы и некоторые другие вопросы.

— Ладно, — собственный голос звучал удивительно холодно и спокойно, — Но только ты при мне позвонишь и вернешь телефон. Лады?

— Да, лады. Давай уже телефон. Куда ты там его спрятал?

В темноте спальни Игорь шарил под кроватью, щупал карманы грязных штанов и в щели между стеной и матрацем, хотя точно помнил, как положил телефон в карман сумки (но там он искал уже трижды). Пусть дед позвонит в полицию и поставил точку в этом параноидальном выезде на пленэр. И черт с ними, с этими деньгами и потерянным впустую днем. Если впереди их будет много, то один единственный день не решает ничего.

Но телефон все не находился. Дед сначала активно помогал, но через несколько минут тщетных поисков сел на кровать и тихо расплакался. Некоторое время спустя, растолкав Сэма, они обнаружили, что второй телефон тоже исчез.

Поселок Прогресс располагался в восемнадцати километрах от фермы, у дороги на Кисловодск. Такая же дыра, как и Мамырский, только русская, с действующим магазином и даже автозаправкой «Лукойл». Для Андрея свое название поселок полностью оправдывал.

Магазин назывался «Каштан». Некогда зеленый, а теперь облезший, средних размеров ларек, собранный из пластиковых панелей и окон, одновременно являлся еще и пивной. К фасаду примыкала летняя площадка из строительных поддонов, а наращенный широкий подоконник слева от входа служил барной стойкой. У подоконника стоял грузный мужик в мятом, засаленном на локтях пиджаке и рассматривал пену в пустой пивной кружке. В прошлом явно не грузчик. Похоже, как и Андрей, однажды свернув, он тоже двигался окольными путями, но отправился в путь на пару лет раньше.

— На разлив светлячок крафтовое, «Арсенальное» пластик или «Балтика» в стекле? — спросила девушка за прилавком, как только Андрей вошел внутрь, и приветливо улыбнулась.

Кривоватые передние зубы уничтожили большую часть очарования жеста, но оставшейся части было вполне достаточно для того, чтобы завоевать расположение покупателя.

— Читаете по глазам?

— Нет, по носам.

С чувством юмора дела явно обстояли лучше, чем с зубами.

— На носу устаревшие данные. Пива не нужно. А что вы улыбаетесь? Я вам серьезно. Пива не нужно. Взвесьте, пожалуйста, полкило сосисок «Ганноверских». Еще хлеба, молока и майонеза. Две пятилитровых бутылки воды. И две пачки печенья «Юбилейного».

— Ничего себе. Так вы скупите весь магазин. Если хотите, можете получить карту вип-клиента. Но сначала нужно заполнить анкетку. Заходите на наш сайт в интернете. Вэ-вэ-вэ Мухосранский торговый центр точка ру.

Андрей рассмеялся. Перед выходом он искупался, переоделся и выбрызгал на себя полфлакона одеколона (после стирки у одежды появился неприятный рыбный запах). Весьма вероятно, что на данный момент он был первым щеголем в этих краях.

— «Юбилейное» злаковое или с шоколадом?

Она потянулась в холодильник за сосисками, и из-под рукава джинсовой рубашки выглянул край замысловатой цветной татуировки.

— Без шоколада.

— Понятно. С шоколадом в этом мире люблю только я. А вы у дяди Володи работаете? На лесопилке?

Глаза смотрели на Андрея, а руки складывали продукты в полиэтиленовый пакет.

— Нет. — Андрей сделал вид, как будто что-то стряхивает с плеча. — Опилки — это из ушей. У меня мозги, как у Винни Пуха. Извините, если намусорил.

Теперь рассмеялась она, и на этот раз улыбка показалась ему даже немного привлекательной. Тебе сколько лет, парень? Если что, ей не больше двадцати пяти.

— А где?

— На ферме в Мамырском.

— У Мурадина? — улыбка поблекла.

— Нет. Я не знаю, кто это такой. А почему я обязательно должен работать у кого-то?

— Вы купили ферму у Байрамуковой? — она спросила его таким тоном, будто он только что признался ей в нетрадиционной ориентации.

— Взял в аренду. Предложение, от которого невозможно было отказаться. А чему вы удивляетесь?

— Нет. Ничему, — она промахнулась майонезом мимо пакета. — С вас восемьсот сорок шесть рублей.

Сдачу она только что не бросила через прилавок.

— В следующий раз вам не обязательно ехать сюда. В Советской тоже есть хороший магазин. Это на два километра ближе.

На языке завертелся встречный вопрос, а нет ли в Советской хорошего ортодонта, но он его, разумеется, не озвучил. Да и в общем-то, ему не сказали ничего оскорбительного. Не дожидаясь просьбы объясниться, продавщица развернулась и ушла в подсобку. Позже, за ужином, Андрей решил, что у нее с хозяевами фермы какие-то личные счеты, но так и не смог понять, при чем тут он.

За неделю Андрей немного пообжился: починил сливной бачок на унитазе, подтянул дверцы на шкафу, заправил газовый баллон и поменял тусклые шестидесятиваттные лампочки на сотки, но главное — привык к копошению крыс за стеной и огромному безлюдному пространству вокруг. К чему он не смог привыкнуть — так это к воде. Приобретенный в станице Советской фильтр-кувшин решал проблему с питьевой водой, а купаться было по-прежнему противно.

— Ты зачем такой капризный? Вода как вода.

Он позвонил Зуриде узнать, что находится выше по течению, но трубку подняла не она.

— Горы там находятся. А в горах гуляет Всевышний. И он не любит слишком привередливых и слишком дотошных.