Как снять волнение у спортсменов, мы, тренеры, как будто бы знаем. Хорошая физическая работа, сопровождаемая веселыми шутками, разряжает нервное напряжение. Но как избавить ребят от скованности, вызванной ответственностью, ощущением, что за тобой следят сотни придирчивых глаз? И как мне, тренеру, в этих условиях остаться самим собой, сохранить спокойствие? Тогда у меня еще не было большого тренерского опыта, важного для общения со спортивными знаменитостями столь высокого уровня.

Мы провели тренировку, используя недавно изобретенный нами поточный метод. В конце занятия я остался на льду с двумя звеньями. Разучивали тактику игры в неравных составах, а затем работали с вратарями.

Николай Пучков… Мне не раз во время той поездки говорили иностранные журналисты, что на тренировку нашего голкипера следует продавать билеты особо. Он не был артистичен, зато – истинный спортсмен. Тренировался всегда страстно, забывая обо всем на свете. Был беспощаден к себе. Не раз шайба попадала ему в лицо, и даже на время теряя сознание, он не допускал до себя врачей. Немного отлежится на льду, наскребет в ладонь снега, нацарапанного коньком, потрет ушибленное место и вновь как ни в чем не бывало становится в ворота, вновь парирует летящие шайбы. Обижался, если ему бросали слабо, таких игроков гнал от себя. Требовал, чтобы броски были разящими, меткими. Памятуя о том, что уже немолод, Николай Пучков словно бы не хотел зря терять время, отпущенное на спорт: годы, месяцы, дни, часы… Временем дорожил.

Мне не терпелось узнать, что говорили о нас профессиональные игроки. Переводчик, посланный раньше на трибуну, к хоккеистам-профессионалам, рассказал, что канадцы во время тренировки очень веселились. Из множества реплик он сумел уяснить следующее: русские своеобразно и легко катаются на коньках. Что касается манипуляций с шайбой, то это, по их мнению, детский сад. Удивление вызвали наши передачи, их обилие. Бросать по воротам, как им показалось, русские не умеют, а главное – играть с ними неинтересно.

Я ожидал всего, но того, что услышу столь низкую оценку нашему хоккею, вовсе не предвидел. Это разозлило не только меня. О мнении канадцев я сообщил игрокам. Они стиснули зубы. Что ж, самолюбие в спорте я только приветствую. И в какие-то моменты тренер команды эту черту спортивного характера может использовать во благо. Однако не все игроки покинули «Форум» с намерением доказать канадцам, что и мы, мол, не лыком шиты.

И снова мой рассказ о Николае Пучкове. Чтобы постичь секреты вратарского амплуа, он как-то незаметно выучился читать и говорить по-английски. Всегда держал при себе англо-русский словарь и специальные книги по хоккею. У него появилась и канадская хоккейная литература. Скоро Николай сделался нашим добровольным гидом и переводчиком в загранпоездках. Однако, при всем моем почтительном отношении к знанию языка и специальным хоккейным книгам, я вскоре стал замечать, что Николаю знакомство с ними не в полной мере пошло на пользу.

В спорте следует уважать любого соперника, считаться с ним, но – в меру. Соперника нельзя бояться. Тем более подражать ему, делать из него идола. Преклоняться перед авторитетами – это значит в какой-то мере потерять себя. Авторитет канадцев в хоккее удивительно велик, постоянен, живуч. И что ж? Снимать шляпу? Слепнуть перед его сиянием? Убежден, что такие богатые хоккейными традициями страны, как Япония, Дания, Голландия, ФРГ, в том числе наши соседи финны, давно бы добились на международной арене куда более заметных успехов, если бы отказались от подражания канадской манере игры. Копия, это известно, всегда хуже оригинала.

Но, отвергая преклонение перед авторитетами, я вовсе не призываю хоккейные школы замыкаться в узких национальных рамках, всегда оставаться «самими собой». Хоккей игра творческая. И все-таки тренер во имя успеха не может не использовать такие категории, как национальные особенности и характер, наклонности и традиции народа, опыт физического воспитания, накопленный в стране. А если нет такого подхода к хоккею, то не сможет он иметь ни национальной окраски, ни стабильных успехов на международной арене.

Так что же случилось с Николаем Пучковым? Он, проштудировав многие книги, так влюбился в канадский хоккей, так поверил в его силу и непогрешимость, что не мог объективно оценивать даже свои собственные возможности. Все у канадцев – и тактические построения, и подготовка игроков – представлялось ему почти идеальным. И когда мы встретились с канадцами на льду, то наш вратарь подсознательно не верил в нашу победу. Невольно побаивался соперника, авторитет которого был для него слишком велик.

Я подолгу беседовал с Николаем. И лишь почувствовав, что слова мои бесполезны, переубедить его не смогу, принял единоличное и, на мой взгляд, единственно верное решение. Основным вратарем в команде стал Евгений Ёркин. Доверить ворота тому, кто хотя бы одной фиброй своей души не верит в команду, за которую выступает, я не мог. В психологически сложном турне по Канаде, считал я, в боевом расчете команды должны находиться лишь те игроки, кто искренне верит в свои возможности, кто не дрогнет перед лицом грозного и, допустим, более сильного соперника. Убежден, без такой психологической уверенности добиться успеха в спорте невозможно. Это мое давнее убеждение, для меня почти аксиома.

Глава II

Итоги

Хоть самые авторитетные канадские специалисты и журналисты предрекали нам крупные поражения во встречах с их соотечественниками, мы сумели первое свое боевое крещение в Канаде провести достойно. Начисто проиграв первый матч – просто не успели еще отойти от трудного перелета, сказались и разница во времени, и недостаточная акклиматизация, – мы потом выправились, стали одерживать победы. Вот итоги этого турне: «Уитби Данлопс» – 2:7, «Виндзор Бульдогс» – 5:5, «Китченер Ватерлоо Датчмен» – 2:4, «Садбери Вулвз» – 7:4, «Норт-Бэй Трапперс» – 6:3, «Халл-Оттава Канадиенс» – 6:3, «Кингстон Сеньорс» – 4:2, «Халл-Оттава Канадиенс» (ее еще называли «сборная юниоров Канады») – 10:1.

Конечно, эти победы пришли не сами собой. Потребовалось принимать меры для полной мобилизации каждого игрока. Сегодня с благодарностью вспоминаю тех осевых ребят и особо – капитана команды Николая Сологубова. Первый же матч, завершившийся, как я уже говорил, поражением, выявил главную нашу слабость – недостаток стойкости. Канадские игроки любого ранга всегда отличались этаким «игровым терроризмом». Пусть не обижаются на меня канадские игроки за такое определение их мужественной манеры игры. Это с точки зрения верного служения хоккею «то, что доктор прописал». Но в нашей команде далеко не у всех хватало выдержки, стойкости, желания терпеть жестокость соперника и при этом показывать все лучшее, на что способен.

Некоторые игроки стали выпадать из обоймы коллективной игры, кое-кому оказались не по душе столкновения с соперником, пусть и не всегда действующим в рамках правил. Они или подолгу обиженно лежали на льду, выпрашивая «милостыню» у арбитров, или отмахивались клюшкой, по-детски стращая соперника, гневя судей и в итоге наказывая свою команду.

Считаю, что волевое, нравственное воспитание, преданность игрока команде, хоккею, тренеру следует вести в общей системе работы с коллективом, ни на день не ослабляя к этим вопросам внимания. И тогда, возможно, совсем не обязательно применять какие-либо жесткие меры. Но тогда, в Канаде, не было отпущено времени на демократизм отношений. Матчи игрались подряд, с каждодневными переездами и перелетами.

Снова хочу вернуться к составу. Поиск его – это один из самых важных и далеко не простых разделов в работе тренера. Сколько проиграно матчей, турниров из-за ошибок в определении состава. По умению «делать» состав часто судят о квалификации тренера. Есть тренеры (таких немало), кто определяет состав звеньев по итогам товарищеских и календарных матчей. Дорогостоящее, считаю, это занятие. Дорогостоящее в том смысле, что поиск оптимального состава пагубно отражается на турнирном положении команды. И не только поэтому считаю несостоятельным такой подход тренера к определению состава.