Мне вся эта история казалась избыточной: за столько лет можно было бы уже «переболеть» и найти себе другой объект для обожания. Но Юля продолжала страдать, томно смотреть на возлюбленного и плакать. Мазохизм цвел пышным цветом и пахнул гнильцой. А Юля почему-то считала, что это у меня какие-то проблемы.

Моя подруга – красавица. Высокая, фигуристая. Одна только грудь могла произвести неизгладимое впечатление на любого мужчину. Добавьте к этому карие глаза с длинными ресницами, толстую пшеничную косу, пухлые губы и длинные ноги. Безупречный набор, но все портила одна деталь: у Юли была роскошная по размеру, но абсолютно чистая душа. В наше время терпеть такую рядом означало постоянно чувствовать себя говном.

Юля предоставляла собой высокоградусный коктейль из реактивного оптимизма, задорного смеха, исключительной бестактности, максимальной тактильности и душевной горячки. От такого мощного напора, первые мысли о суициде возникали спустя десять минут. Спустя пятнадцать – они становились навязчивыми.

Но Юля была моей единственной подругой. Единственной, способной вынести мой дрянной характер. Два года она опекала меня, иногда приносила продукты, книги и истории из своей жизни. Сидела со мной на кухне, рассказывала истории из «большого мира», пыталась куда-нибудь вытащить, все еще надеясь, что у нее получится меня спасти от одиночества. Лучше бы подумала о себе.

Когда за подругой закрылась дверь, я выдохнула.

Квартира вновь опустела и стала уютной. Я открыла окно и в комнату ворвался свежий воздух. Голубь улетел, насладившись зрелищем и не оставив после себя следов, за что я была ему благодарна. На улице туда-сюда сновали люди, занятые своими делами. На детской площадке возле дома копошилась ребятня. Мир дышал, двигался, и я решила не отставать: список дел в моем ежедневнике измерялся десятками.

Когда дела домашние были закончены, я уселась на кровать, достала свой ноутбук, зашла на сайт магазина и принялась складывать в корзину вырезку, помидоры, болгарский перец и листья салата, чтобы приготовить себе роскошный ужин. Телефон надрывался, но я не спешила брать его в руки. Я знала, что у Миши опять проблемы. И надо срочно что-то решать с очередным сложным клиентом. Я не хотела портить себе настроение в начале рабочего дня.

Я подкрасила лицо, уложила утюжком волосы. Придирчиво осмотрела себя в зеркало и осталась довольна увиденным. Открыла специальную программу, включила камеру и начала:

– Всем привет, с вами Сюзанна Котова. И тема сегодняшней встречи с Михаилом Добрыниным: «Ты можешь все». Но прежде чем вы начнете работу с гением, я хочу поделиться с вами самым главным жизненным правилом: у взрослого нет слова «надо», у взрослого есть два слова: «выгодно» и «хочу». И именно эти слова определяют вашу реальность. И то, получите вы желаемое или нет. Я смогла. И уверена, что у вас тоже получится.

Как только я подключила маэстро к конференции, взяла телефон открыла сообщение.

«Эта дура опять в психушке. Сюзанна, надо что-то делать, разберись. Срочно!!!».

Я вышла из кадра и набрала номер нашего юриста. Лера была не первой женщиной, которая влюбилась в Михаила и его учение. И в итоге слетела с катушек, медитируя круглосуточно, отказываясь от еды и воды, доводя себя до изнеможения, и при этом создавая невероятные проблемы центру.

Я подумала о том, что хорошо бы брать справки от психиатра перед тем, как допускать людей к практикам. Но вряд ли Михаил одобрил бы мою идею. Он свято верил, что помощь нужна всем.

«И вряд ли я сама получу такую справку» – шепнул мне внутренний голос, и я усмехнулась. Тут даже сомнений никаких не было.

Вечером мне пришла смс от Юли:

«К сожалению, стриптизеров нет, но выпивки достаточно. Жду тебя».

«Уже бегу!» – ответила я и улыбнулась. Юля знала, что я не выхожу из дома без очень веской причины и тяжелых лекарств больше двух лет. И никакие стриптизеры, и выпивка не изменят моего правила.

День прошел чудесно. Юрист взял на контроль ситуацию с Лерой, Миша отметил мои старания для общего дела, на карту прилетела приятная сумма. Вечерняя готовка отменилась, и я заказала себе ужин из ресторана. Моя лучшая жизнь выглядела вот так: проблемы решаются по звонку, деньги делаются, жизнь продолжается.

***

Утром я проснулась от телефонного звонка. Номер был незнаком, но голосовой помощник не определял его как спам, поэтому я решила ответить.

– Могу я поговорить с Сюзанной Котовой?

–Да, это я. – Я глянула на часы, сползла с кровати и прошлепала в ванную, вставив наушник в ухо.

– Меня зовут Лилия Разина¹. Я адвокат вашей подруги, Юлии Мельниковой.

– Адвокат? – спросила я, смачивая ватный диск тоником. – Зачем Юле адвокат?

– Юлию задержали по подозрению в убийстве Виктории Борисовой. Вы знаете, кто это?

– Да. – Я замерла, не до конца понимая, что произошло. В памяти возникли слова Юли: «Я не соглашаюсь быть жертвой». И меня бросило в жар.

– Вы можете ко мне подъехать? Юля передала вам кое-что важное.

– Нет, нет, я не могу, – я почувствовала, как желудок скрутило в узел, а спина покрылась потом. – Я не могу.

– Ах да, Юля предупреждала меня о вашей проблеме. Я могу к вам подъехать сама? Через… – женщина замолчала, а я напряженно ждала ее ответ, – через час. Вы где живете?

Я назвала адрес, сбросила звонок и побежала в туалет.

Глава 2

Лилия Разина позвонила в дверь ровно через пятьдесят пять минут. Передо мной стояла молодая и очень красивая девушка, почти ребенок. Волосы собраны в неопрятный пучок, минимум косметики на лице, джинсы, легкий пуловер сливочного цвета, на ногах кроссовки. В руках рюкзак. Я сразу поняла: дело дрянь.

– Вы адвокат Юли? – спросила я.

– Да, – ответила девушка, и я чертыхнулась про себя. Я не знала, как должен выглядеть настоящий адвокат, но была уверена, что не так, как Лилия Разина. Ей на вид было лет двадцать, и походила она на студентку художественной академии, а не на юриста. Разве что нос не был испачкан краской.

– Проходите на кухню, там поговорим, – сказала я и показала, куда идти.

Девушка заметила мой оценивающий взгляд, улыбнулась и направилась к кухонному столу. Я потащилась за ней.

– Что случилось с Юлей? Почему вы ее адвокат? – спросила я, стряхивая невидимые крошки со стола.

– Давайте по порядку. Повторюсь, меня зовут Лилия. Я собираюсь представлять интересы Юли в суде. Ее обвиняют…

– Она сама вас выбрала? – перебила я, наплевав на вежливость.

– К сожалению, выбора у нее не было. – Лилия расслабленно села на стул, достала из сумки блокнот с ручкой и спокойно продолжила. – Давайте сразу к делу. А потом я отвечу на ваши вопросы.

Я нерешительно кивнула и спросила:

– Может, чай? Кофе?

– Пока обойдемся, а там посмотрим. Сегодня ночью Викторию Борисову нашли мертвой в собственном подъезде. Вы знаете такую?

– Да, это подруга Юли.

– Тело обнаружили возле мусоропровода. Борисовой проломили череп молотком и ударили ножом в живот. Хотя, одного удара по голове оказалось вполне достаточно, Вика умерла почти мгновенно.

– Это не Юля, точно. Вы разговаривали с ней? – спросила я.

– Разговаривала. Скажу больше, я согласна. Юля – лаванда.

– Кто? – не поняла я.

– Лаванда, цветок. Терпкая, слегка навязчивая, но на этом все из сомнительных качеств. Вот только на месте преступления нашли волосы и перчатки с частичками ДНК. Анализы еще не готовы, но есть вероятность, что все добро принадлежит твоей подруге. Кроме перчаток в мусоропроводе обнаружили дождевик со следами крови. А свидетели утверждают, что Юля была влюблена в жениха Вики…

Пока я молча переваривала информацию, Лилия продолжала:

– Конечно, Юля вину свою не признает, точнее, она просто молчит и плачет. Но для остальных, я имею ввиду полицию и следователя, все предельно ясно. После результатов экспертизы станет понятно, насколько серьезно влипла твоя подруга. У Юли нет алиби. Ее нашли в Викиной квартире в состоянии алкогольного опьянения. Сама понимаешь, дело – дрянь.