– Вы не видели Перри Гиббонса? – спросила она у пробегающего мальчишки-рассыльного, но шел уже седьмой час, и все мысли мальчика были только о доме.

Еще одна пустая лестница повела ее дальше вверх. Девушки в сказках, а также девушки в лабиринтах всегда пренебрегают надлежащей осмотрительностью, подумала она. Здешний воздух казался мертвым, но Джульетте чудилось дальнее эхо. Там кто-то двигался или что-то двигалось… Шаги отдавались по каменным ступеням. «Та-та-та». Внезапный страх охватил ее, и она толкнула первую попавшуюся дверь и ринулась в коридор. «Смерть в Доме вещания». На редкость неудачный фильм. 1934 год. Режиссер Вэл Гилгуд, руководитель отдела драматических передач Би-би-си, сам сыграл главную роль. Во время передачи в прямом эфире задушили актера. Удачная идея для сюжета (Джульетта подумала о Роджере Фэрбразере), но исполнение чрезвычайно сырое, даже мокрое.

Пустой узкий коридор свивался бесконечной спиралью вокруг центрального стержня – студий. Джульетте уже начало казаться, что сейчас она увидит себя, идущую в другую сторону. «Та-та-та». Что это – стук башмаков? Неужели трость? Орехового дерева, с серебряным набалдашником? «Та-та-та». Звук приближался и становился настойчивей.

Джульетта попала на другую лестницу и вдруг очутилась у Оркестрового зала на самом верху здания. «Тата-та». Еще ближе. Что-то страшное грядет[50]. «К сожалению, ее необходимо прикончить».

Над дверью Оркестрового зала красный свет не горел, и Джульетта вошла, тихо прикрыв за собой дверь. Зал звукоизолирован, так что, даже если за Джульеттой кто-то гонится, он ее не услышит. Конечно, ее криков тоже никто не услышит. Окончательно ударившись в панику, она принялась расстегивать сумочку и как раз положила дрожащую руку на рукоятку маленького маузера, когда массивную дверь студии толкнули снаружи. Дверь отворялась медленно, со скрипом, словно тоже была плохим актером в дешевом детективе.

– Мисс Армстронг! Джульетта! Что-то случилось?

Перри! Джульетту охватило неожиданное всеобъемлющее облегчение. Слава богу, что она не успела достать пистолет. Перри подумал бы, что она совсем рехнулась. Ей не хотелось бы, чтобы он о ней так думал. Оказывается, она даже после всего, что было, по-прежнему дорожит его мнением.

– Джульетта! – Он взял ее за обе руки. – Сколько лет, сколько зим! Я слышал, что вы вернулись в Лондон. Как я рад вас видеть!

Черт побери, подумала она, с каких это пор он идет на физический контакт? Он, кажется, в самом деле рад ее видеть – она чувствовала тепло в его обаятельной улыбке. Он был ранен, сломан, но теперь, кажется, исцелился.

– Вы заблудились?

– Немножко, – призналась она.

– Очень понимаю. Это здание – просто кошмар, – засмеялся он. – Я здесь постоянно теряюсь. Вы меня искали?

Они вместе пошли к лифту. В присутствии Перри коридоры и лестницы стали безопасными. И все же. «Та-та-та». Джульетта нервно огляделась. Может, она и правда рехнулась.

– Вы слышали?

Перри молча показал в конец коридора, где двигался человек с белой тросточкой в руке, выстукивая ею по стене. Он подошел ближе, и даже сквозь темные очки стали видны непрозрачные, белые глаза.

– Вам помочь? – спросил Перри, осторожно тронув его за локоть.

– Нет, спасибо, я справлюсь, – резковато сказал мужчина.

Он миновал их и пошел дальше, постукивая.

– Его сбили над Руром, и самолет загорелся, – тихо сказал Перри. – Бедняга. Он играет в «Дневнике миссис Дейл».

Перри повел ее в «Мирабель». Они ели Raie au Beurre Noisette и Tarte aux Pruneaux[51]. Под целую бутылку бургундского. Перри был в сшитом на заказ костюме-тройке в тонкую полоску, дорогом и очень хорошо сидящем. Выглядел он прекрасно. Зрелость ему шла. Я могла бы выйти замуж за этого человека, подумала Джульетта, когда они чокнулись. Тогда я бы, по крайней мере, хорошо питалась. Хотя это «по крайней мере» – очень большая оговорка.

– Я страшно рад вас видеть, – сказал Перри. – Я вас искал сегодня утром на той стороне улицы. Я там пересекаю Рубикон с одной девушкой из ваших, большой энтузиасткой.

– Георгина.

– Да. Оказалось, что у нее есть сестры по имени Роза и Примула. Целый букет. Или бутоньерка. – Он засмеялся.

Джульетта заметила, что теперь, после войны, он смеется чаще. А может, он просто примирился с самим собой, подумала она. А вот у нее и с тем и с другим дело обстоит, возможно, как раз наоборот.

– Да, правда. Я стараюсь поменьше разговаривать с Георгиной, чтобы не поощрять ее лишний раз. Перри…

– Да?

– Я хотела вас спросить кое о чем.

– Конечно, о чем?

– Пару дней назад я видела Годфри Тоби.

Если он переспросит «кого?» или скажет: «А, старина Тобик», я вылью остатки бургундского ему на голову, подумала Джульетта.

Но Перри не заслужил подобного «крещения».

– Годфри Тоби? Боже мой, вот, что называется, имя из прошлого. Как он поживает? Я думал, его перевели. В доминионы. Или в тропики.

– В тропики?

– Может быть, в Египет.

– Я слышала, что в Вену, – сказала Джульетта.

Перри пожал плечами:

– Это ведь одно и то же. Главное, что куда-то перевели. Что он не в Англии.

Джульетта вытащила из сумочки записку и пододвинула к нему. Перри молча прочел и вопросительно взглянул на нее:

– Это не Годфри писал.

– Конечно нет. А вы знаете кто?

– Нет, извините.

– Это принесли на ресепшен в конверте с моим именем. Принес мужчина, который, как мне кажется, за мной следит. И еще женщина. Мне кажется, они работают в паре. Я подумала, что, может быть, они как-то связаны с информаторами Годфри.

– «Соседи»? – Перри улыбнулся при воспоминании – словно бег времени лишил этих людей всяких зловредных свойств. – Нет, это невозможно. Откуда им знать, кто вы? Или где вы сейчас? Вы были для них совершенно анонимны. Разве не так?

– Мне просто совпадение показалось странным. Сначала встреча с Годфри, потом записка. Вы мне сами говорили, что нельзя доверять совпадениям.

– Правда? – Он засмеялся. – Я не помню. Но меня беспокоит, что за вами, по вашим словам, следят. Как он выглядел, этот мужчина?

– Маленького роста, хромает, лицо в оспинах, одно веко обвисло.

– Боже, это звучит как описание киношного злодея. Что-то вроде Петера Лорре.

Он теперь ходит в кино, подумала Джульетта. И знает имена актеров. Как все изменилось! Интересно, чем еще он нынче занят?

– И с ним женщина. Я подумала, что это может быть Бетти или Эдит – я никогда не видела их в лицо.

– Кажется очень маловероятным. И конечно, если бы они кого-нибудь заставили «заплатить», то в первую очередь самого Годфри. Вы же всего лишь печатали на машинке.

Ну спасибо, подумала она.

– Годфри был хороший человек, – задумчиво продолжал Перри. – Играл по-честному, как говорится. Он всегда мне нравился.

– Мм… мне тоже.

– Как он поживает?

– Не знаю. Он не захотел со мной разговаривать.

– Боже, это еще почему?

– Не знаю. Я надеялась, что вы знаете.

– Я? Я не видел Годфри десять лет, с тех самых пор, как ушел из Службы.

Оба замолчали, вспоминая. «Боюсь, мисс Армстронг, я вынужден вас покинуть». Он растопырил пальцы на скатерти, словно собираясь усилием воли поднять стол.

– Джульетта, я хочу попросить у вас прощения за то время, – тихо произнес Перри. – Ну вы понимаете… за все, что случилось тогда.

Она накрыла своими ладонями его руки:

– Все хорошо. Я понимаю. Ну то есть Бог свидетель… – она легко хохотнула, – Би-би-си просто перестала бы существовать без таких, как вы.

Он дернулся и вытащил руки:

– Без таких, как я? – Его лицо исказилось гримасой. – Большинство не всегда право, знаете ли, – тихо сказал он. – Вам просто так кажется.

– Не знаю, насколько это вас утешит, но я никогда не ощущала себя в большинстве.