— Э-э-э… Что, леди? — ошеломлённо выдохнул садист, продолжая стоять в нелепой позе.

— Плеть убрал! — рыкнула я, а следом над нашими головами зловеще прогромыхало небо, и мир замер.

Первые капли дождя гулко шлёпнулись о тротуар. Их было хорошо слышно, поскольку все ближайшие прохожие остановились в немом изумлении, наблюдая за нами. Я не видела, поскольку дорога находилась за спиной, но было такое ощущение, что даже экипажи остановили свой бег. На улицу из кафе выбежало несколько человек и так же, как и все остальные, остолбенели.

Миг, и всё вернулось на свои места. Раздалось ржание лошадей, крики возничих, громкие разговоры, шепотки, какие-то непонятные звуки. Но вот ближайшие наблюдатели хоть и ожили, но продолжали поглядывать на нас с интересом и предвкушением в глазах, желая узнать развязку ситуации.

— Леди? — опустив руку, вопросительно обратился ко мне садюга.

— Как вы посмели избивать мальчишку? — с нескрываемой ненавистью в голосе спросила я и бросила взгляд на продолжавшего сидеть на брусчатке Харди. Одно его колено было поднято, а второе лежало под странным углом, и мне это сильно не понравилось.

— Леди, я его хозяин и имею право наказывать за проступки, — как само собой разумеющееся ответил мне он. — Я его с улицы подобрал. Этого оборванца. Стало жаль сиротку, дал ему работу, кров, еду, а он мне что в ответ? Обокрал уважаемого лорда в моём кафе! Это вор, леди, и выродок! И он не стоит ваших переживаний и защиты.

— Даже если и так, то разве за какое-то воровство можно избивать до крови мальчика? — От объяснений, как оказалось, хозяина кафе легче не стало. Наоборот, желание придушить мерзавца только усилилось.

— Я ничего не крал! Клянусь! — Бедный парнишка даже руку к груди приложил, словно клялся на собственном сердце. И столько всего было в чистом, открытом взгляде, что я не могла не поверить ему. Глупо, конечно, ведь я Харди совсем не знала. Но вот верилось. Внутри всё протестовало против слов его хозяина. Да даже если и обманывает официант, даже если и обворовал какого-то там важного лорда, то это всё равно не даёт права кому-либо плетью хлестать парня. — Господин Юрти, я говорю правду. Это не я!

— Заткнись, щенок! — рявкнул садист и хотел было вновь замахнуться на несчастного, но тут же опасливо покосился на меня и руку опустил.

— Леди, не я это! Господин Юрти сказал правду. Он дал мне шанс на нормальную жизнь. Дал работу и комнатушку в подсобке. Да я всё делал, чтобы отблагодарить хозяина за доброту. И никогда бы ничего не своровал!

Я услышала боль в голосе парнишки, и сердце защемило.

— Лжец и вор! — не успокаивался хозяин кафе. — Да если бы не я, то ты бы сгинул на улицах этого города, а ты… Ты…

— Хватит! — резко прервала я гадкие слова мужчины. — Что пропало у лорда?

— Кошель с десятью золотыми, — вздохнул садюга и посмотрел в широкое окно кафе, откуда на нас смотрели посетители. — И сумма большая, и какой урон моему заведению!

— Харди на контракте у вас работает?

— Не-е-е-т, — непонимающе посмотрел на меня грузный мужчина, убирая куда-то за пояс плеть. — Просто по найму. За еду и кров.

— Так вы ему даже не платили за работу? — приподняла я бровь.

— Ну я… Это… Дык, жильё-то в столице недешёвое, да и едой хорошей кормил я его. — Он аж заикаться начал от неожиданного допроса с моей стороны. За еду и кров работал… Да уж. Какой же благодетель!

— Жильё недешёвое, — согласилась я, и только было выдохнул этот мерзавец, как резко добавила: — Но комнатушку в подсобке сложно назвать жильём. Тем более “недешёвым”.

— Леди, а с какой целью вы интересуетесь? — попытался отбиться от меня бесчестный владелец кафе.

— Я оплачу потерянное, — сделала упор именно на это слово, — лорду, а вы освобождаете мальчишку.

— Он ещё не отработал, что я вложил в него, — быстро сообразив, что можно с меня вытянуть деньги, сказал хозяин кафе, и в его мелких поросячьих глазках на широком лице зажёгся алчный блеск.

— Господин Юрти, мы можем с вами обсудить ваши рабочие и денежные отношения с сотрудниками в более подходящем месте. Желаете сейчас проехать со мной? — с сарказмом спросила ну просто неимоверного наглеца и самодура.

— Нет-нет. Я щедрый человек. Пусть идёт этот бессовестный своей дорогой, — сразу же пошёл на попятную трус. — Главное, что можно возместить ущерб моему уважаемому посетителю.

Больше не желая тратить время на отвратительного господина, я достала из сумочки, что висела на плече, кошель и, отсчитав десять золотых, вложила их во вспотевшую ладонь с короткими, толстыми, словно сардельки, пальцами. Юрти расплылся в широкой улыбке с на удивление идеально ровными белоснежными зубами, осыпал меня наилучшими пожеланиями и комплиментами, воспевающими моё благородство и доброту души, а после скрылся в своём кафе. Жадные до зрелищ прохожие тоже быстро пропали, и больше никто за нами особо не следил.

— Как ты, Харди? — с сожалением глядя на встающего на ноги парнишку, спросила я. Встал вроде нормально, значит, с ногой всё же всё в порядке. — Тебя нужно показать лекарю. Весь в крови…

— Леди, я… — Голос парня дрогнул, он затравленно посмотрел на меня. — Я обязательно отдам вам долг. Могу отработать! Даже на самой тяжёлой работе. Я многое умею. Жизнь уж научила. — Он поджал губы и как-то отчаянно покачал головой. — Десять золотых — это большая сумма. Очень большая. И зря вы её отдали господину Юрти. Я правда не воровал этот кошель.

— Я верю тебе, Харди, и ничего отдавать не надо.

— Что? — удивлённо спросил он и воззрился на меня так, словно я нечто невообразимое сказала.

— Не люблю несправедливость. — Усмехнулась парню и указала на свою карету, стоявшую в нескольких метрах от нас. Возничий с интересом и уважением смотрел на меня и, заметив мой взгляд в ответ, лучезарно улыбнулся. — Поехали к лекарю. Тебя нужно осмотреть и залечить раны.

— Но у меня… нет денег на лекаря, — понурился Харди, и тут к его ногам упал серый небольшой мешок, чем-то заполненный наполовину.

— Твои вещи, — выплюнул здоровенный амбал, стоя на входе в кафе и глядя на Харди с презрением.

— Забирай и поехали! — тоном, не терпящим возражений, изрекла я и быстро направилась к карете, слыша, как за мной поплёлся бывший уже официант.

После того как в лекарне подлечат парнишку, нужно будет подумать, что с ним делать дальше.

Через час мы вышли из лекарни. У Харди больше не шла кровь и ничего практически не болело. Лекарь залечил свежие раны и несколько старых травм. Как признался сам парнишка, полученных, когда он жил на улице.

Лёгкий дождь, омывающий узкие улочки города, за время нашего пребывания у лекаря превратился в мелкую морось. Мы остановились на крылечке двухэтажного здания лекарни, под широким козырьком. Я раскрыла зонтик, чтобы, пока мы добирались до ожидающей нас кареты, не промокли. Но прежде задала волнующий меня вопрос.

— Харди, почему ты оказался… — Я попыталась подобрать более мягкие слова, но не сумела. Однако смышлёный парнишка понял меня и так.

— Отца я никогда не знал. Мы с мамой жили вдвоём. Её родителей не стало давно, а когда и мама умерла… — Во взгляде отразилась боль потери, и стало безумно жаль несчастного ребёнка. — Когда мама ушла, меня определили в сиротский дом. Но там… Леди Амелия, там было ещё хуже, чем на улицах. Один из старших воспитателей был настолько жесток с теми, кто ему не понравился, что плети господина Юрти могут показаться сущим пустяком. А я попал в число “счастливчиков”, которые по неведомым причинам чем-то не угодили Хьюрстену Колизу. Вот и решили сбежать. Я и мой друг. Но ему повезло больше. Взяли на работу в пекарню. Там добрая пожилая пара хозяйничает, и к моему другу относятся очень хорошо. Жаль, что им больше не требуются работники.

— Ты сообщил об этом Хьюрстене стражникам? — вспомнив, как здесь называется местная полиция, спросила я.

— А толку-то? — горестно вздохнул Харди. — Сообщали им. И не раз. Но у этого Колиза какие-то родственники в стражниках, и делу всё хода так и нет. Да и доказательств нет. Разве что сироты жалуются. А кто нам поверит, леди? Мы же отребье. Грязь под ногами добропорядочных граждан.