Видела. Конечно, видела. Пять тысяч золотых. Это огромная сумма даже для аристократов.

— Допустим, за загородный дом я тебе заплачу тысячу триста золотых, — как я понимаю, триста или даже четыреста золотых лорд Дирвел мне щедро накинул сверху. Очень даже щедро. — За земли свои ты можешь попросить где-то полторы тысячи золотых. Ну и три столичных дома… Где-то за тысячу или чуть больше можно продать. В три раза ниже рынка, Амелия. Но тебе всё равно не хватает около тысячи золотых. При этом у тебя самой на счетах всего сто золотых осталось. Остальное твоя мать успела уже потратить.

— Но у меня есть ещё кое-что. — Хитро улыбнулась управляющему и допила воду из своего стакана. Горло сильно сушило после матушкиного зелья.

— И что же? — поторопил меня собеседник, поправив платок на воротнике.

— Драгоценности. У меня их совсем немного, но вот у матери… Леди Желья их очень любит, и отец спускал на её блажь немалые деньги. А главное — родовые драгоценности Фоксов. Если собрать и продать всё это добро скупщику в два раза ниже настоящей стоимости, то они выйдут даже больше трёх столичных домов, — опираясь на примерную стоимость в памяти Амелии, апеллировала я.

— Это немыслимо, — тихо выдохнул лорд Дирвел, вновь нервно поправив платок на шее. Тот вылез с одной стороны, управляющий попытался его заправить обратно, и когда ничего не вышло, резко выдернул его и бросил на дубовый стол. — Амелия, ты не можешь этого сделать. Продавать драгоценности своего рода… Это… Это… Позор! Ты знаешь, какой вызовешь скандал в обществе? Да ещё и своей матери украшения продать ты не можешь. Они принадлежат ей. Не воровать же ты собралась?

— Не воровать, — отрицательно покачала я головой и как можно более уверенно и твёрдо заявила главное. То, на чём основывался весь мой план. — Я наследница рода Фокс, и только я имею право распоряжаться всем, что принадлежит роду. Фамильные драгоценности в том числе, как и материнские. Отец не прилагал к дорогим украшениям дарственные на имя леди Жельи. А значит, они принадлежат Фоксам. И я имею право распоряжаться и ими. А пустые слова общественности меня мало сейчас интересуют. Если вы забыли, лорд Дирвел, то надо мной висит угроза в лице моего жениха? Поэтому я лучше стану дрянной дочерью и отвратительной наследницей, не ценящей свой род в глазах общественности, чем женой лорда Эрвуда, о жестоких забавах которого не слышал разве что только глухой!

— Но, милая, — попытался что-то сказать разнервничавшийся мужчина, но я его невежливо перебила.

— Скажите, лорд Дирвел, вы бы отдали одну из своих дочерей за этого человека?

— Нет, — даже не раздумывая, ответил управляющий. — Конечно же, нет. Я люблю своих девочек и желаю им счастья. И тебе, Амелия, я тоже не желаю такой участи.

— Про участь вы сказали верно, — не сводя внимательного взгляда с собеседника, заметила я. — Через сколько после свадьбы не стало первой жены лорда Эрвуда? Где-то через два года? Бедняжка прыгнула с утёса в загородном доме Эрвудов. И сколько бы её муж ни утверждал, что жена в последнее время была подавлена, сокрушена и не могла пережить выкидыша своего первенца, поэтому и перестала появляться весь последний год где-либо, никто ему не поверил. Красивая, юная, цветущая леди Эрвуд до брака отличалась жизнерадостностью и жизнелюбием. И она довольно быстро изменилась после брака. Как думаете, лорд Дирвел, насколько хватит моих сил рядом с таким человеком?

— Амелия… — Управляющий подскочил со своего места и хотел было броситься ко мне, чтобы то ли обнять меня, успокаивая и обещая, что такого не будет, то ли самому успокоиться, прижав меня к широкой груди. Но на полпути лорд Дирвел передумал и медленно подошёл к окну. Открыл его посильнее, словно ему перестало хватать воздуха, и, резко развернувшись, решительно заявил. — Я не допущу, чтобы такое произошло с тобой! Сделаю всё возможное, но ты не станешь женой этого тирана. И не только в память близкой дружбы с твоим отцом, но и потому, что сам чувствую к тебе отцовские чувства, ведь я видел, как ты растёшь с самого младенчества. Я на твоей стороне, всегда помогу, прикрою и сглажу последствия, даже путём потери собственной репутации.

— Последнего не надо, лорд Дирвел. — Я тоже поднялась со своего места и подошла к собеседнику, остановившись в шаге от него. Не сумела сдержать порыва благодарности и, коснувшись его ладони пальцами, сжала её. — Спасибо вам большое. Я очень ценю, правда. Но не надо помогать мне в ущерб себе. Это неправильно. Лучше просто помогите с продажей домов и посоветуйте хорошего скупщика, который не обдерёт меня до нитки.

— Как же быстро взрослеют дети, — с ноткой горечи в голосе проговорил управляющий, по-отечески глядя на меня. — Ещё вчера ты была совсем ребёнком. Хрупкой, безобидной, покорной, зависящей от слова родителя, а теперь и палец в рот не клади. Как же страшные события заставляют изменяться.

«Вы даже не представляете, насколько правы», — хотелось ответить мне. Смерть и перерождение не просто заставляют меняться. Появляется вообще новый человек.

Но лорд Дирвел явно имел в виду смерть главы семейства Фокс. Благо, что он сам объяснил мои изменения в характере, и теперь это не требуется с моей стороны. Только подтвердить выводы управляющего.

— Вы правы. — Голос надломился при этих словах, поскольку перед глазами всплыло лицо отца Амелии, которого я считала и своим родителем. Его всегда наполненные добротой и любовью глаза, когда он смотрел на меня. — Папы больше нет, и некому позаботиться обо мне. Теперь моя судьба в моих же руках. А когда я была на пороге смерти от лихорадки, то поняла, что хочу жить. И не просто жить, а быть счастливой. И я готова бороться за шанс на это счастье.

— Я горжусь тобой, девочка, — сжав в ответ мою ладонь, изрёк мужчина и улыбнулся. — У нас ещё будет время на разговоры, а сейчас лучше заняться делами. Твой жених может вернуться уже через неделю, поэтому поторопимся.

Мы вернулись обратно к столу и составили заявление, в котором я отзывала доверенность на леди Фокс, подписанную мной ранее. Затем лорд Дирвел написал письмо знакомому скупщику и вручил его мне.

— С драгоценностями лучше не затягивай, Амелия. У господина Цивика может и не быть нужной суммы, и ему потребуется время, чтобы её раздобыть. И прошу тебя, милая, — управляющий посмотрел на меня так, что было сразу понятно — он сейчас скажет нечто очень важное для него, — не торопись с продажей фамильных украшений. Давай оставим этот вариант на самый крайний случай, если никак не насобираем на отступные.

— Хорошо, — довольно легко согласилась я. Быть может, я действительно не совсем понимала важности этих фамильных драгоценностей. В памяти у Амелии про них особо информации не содержалось. Отец ей мало рассказывал про них — лишь кому из предков что принадлежало. — Я ещё не знаю, сколько точно у матери дорогих украшений. Может, и хватит их.

— Как ты собираешься всё провернуть с драгоценностями под её же носом? — нахмурился мужчина, вернув перо в чернильницу. — Её бы лучше куда-нибудь отправить на это время.

— Я думаю над этим, — призналась лорду и тяжело вздохнула, поскольку думать-то думала, но вот ничего придумать пока не удалось.

— Хм. — Управляющий задумчиво постучал пальцами по дубовой поверхности. Через несколько секунд его лицо просветлело, и я поняла, что лорда Дирвела озарила-таки идея. — Амелия, а знаешь ли ты, что герцог Пружский празднует рождение сына в своём загородном поместье и пригласил весь высший свет? Планируется грандиозное празднование. Герцог уже и не надеялся, что у них с женой получится стать родителями. Им за сорок. Но судьба оказалась милостивой, и герцогиня родила наследника. Говорят, что на праздник планирует явиться сама королева, чтобы благословить новорождённого.

— Ха, а вы хитры, лорд Дирвел, — не сумев сдержать радостной улыбки, похвалила собеседника я. — Да, моя матушка ни за что не пропустит такое мероприятие: это же возможность сблизиться с высшей аристократией. Как она ещё не начала сама собираться в путь?