ХОЗЯИН ДОРОГ

Я шел по пустыне второй день. Солнце, огромное и белое, висело в небе, обрушивая удушливый зной. Пустая фляжка легонько хлопала по бедру, назойливым метрономом отсчитывая каждый шаг. Шоколад, которым я собирался пообедать, растаял, превратившись в липкую коричневую жижу в обертке из блестящей фольги и промасленной цветной бумаги. Дорога лежала передо мной – ровная как зеркало, прямая как стрела, узкая, как прихожая малогабаритной квартиры Остановившись, я повторил всплывшие из подсознания слова. Прихожая малогабаритной квартиры Нет. Не помню. Не знаю. Лишь обрывки образов – мелькающие где-то на грани реальности и фантазии: полутьма теснота спертый воздух Не помню. Раскаленный бетон припекал ноги даже сквозь толстые подошвы армейских ботинок. Тоже слова из прошлого. Тоже слова без памяти. Но надо же как-то называть свои вещи: начиная от легкой куртки из непромокаемой ткани и кончая тонким и острым клинком в кожаных ножнах за спиной. Бетонная лента среди желтого песка. Пять лет пути назад И сколько еще впереди? Во всяком случае, сейчас я видел впереди Оазис. Зелень деревьев казалась такой ненатурально яркой, что я заподозрил морок. Но еще через полсотни шагов воздух наполнился запахом прохлады. Неуловимый, сотканный из дыхания влаги и аромата растущей в тени травы. Морок редко бывает таким убедительным. Я ускорил шаги. Дорога шла прямо через Оазис, и удобный ночлег был мне обеспечен. Но до заката необходимо обшарить всю рощицу – поохотиться, избавиться от излишне агрессивной живности Чтоб мне сбиться с Дороги! Замерев на месте, я извлек из полупустого рюкзака бинокль. Подкрутил настройку. Точно. Почти под прямым углом к моей Дороге в Оазис вел еще один путь. Тоже бетонная лента, но не серая, как моя, а желтовато-бурая, почти незаметная на фоне песка. Это обещало много интересного. И неприятного – тоже. Поправив перевязь с мечом, я вновь зашагал вперед. Бинокль вернулся в рюкзак – в мягкие объятия одеял и чистой смены одежды. Маленький песчаный вихрь вначале не привлек внимания. И лишь когда желтая, бешено крутящаяся воронка выкатилась на Дорогу впереди, я понял, в чем дело. Меч выскользнул из ножен с шипящим свистом. С острия сорвался сноп синеватых искр. Матовые грани клинка заблестели, принимая зеркальность. Спасибо тебе, Мастер Клинков, чья Дорога пересеклась с моей много лет назад. Спасибо тебе, Великий Воин, полгода дожидавшийся меня в городе Мертвых – там, где на площади Ста Дорог ты устроил самый необычный в мире фехтовальный зал. Вы поняли мой Дар – и подарили частицу своего. Зеркалом клинка я поймал беспощадно-жгучий свет белого солнца. И отразил его вперед по Дороге – на приближающийся песчаный смерчик. Раздался негромкий вскрик – голос боли и отчаяния, обиды и ненависти. С шуршанием осыпался на бетонную гладь песок. Метрах в десяти от меня стоял пожилой мужчина – с лицом серовато-коричневым, как древесная кора, в плаще зеленовато-буром, как подсохшая листва.

– Я Хранитель Оазиса, – громко произнес он.

– Так.

– Ты можешь набрать воды в ручье и взять плоды с деревьев. А затем – уходи.

– Так.

– Ты не должен ночевать в Оазисе. Я, Хранитель

– Ни один Хранитель Оазиса не станет скрываться в песчаном вихре, – ответил я. – Это так же верно, как и то, что ты – Властелин Дорог. Я снова поймал плоскостью клинка солнечный луч. Но фантом впереди уже начал таять, не дожидаясь порции Истинного света. Передо мной последовательно мелькнули: улыбающийся рыжеволосый юноша, обнаженная молодая женщина, коренастый мужчина с уродливой козлиной головой, бесформенный монстр, окутанный зеленым светящимся туманом И морок кончился. На дороге стоял мужчина. Скорее молодой, чем старый, тщательно выбритый и небрежно причесанный, в потрепанных синих джинсах и пятнистой буро-зеленой куртке. С таким же рюкзаком за плечами – и обнаженным клинком в руках.

– Почему тебе нравится мой облик? – поинтересовался я, мимоходом бросая на противника блик света. Он остался неизменным. – Ты ведь убедился, что копия всегда хуже оригинала

– Потому что тебе неприятно убивать самого себя.

– Я привык.

– Можно привыкнуть лишь к чужой крови. Своя – всегда внове. Он улыбнулся – всесильный и беспомощный, проклинаемый и восхваляемый, не имеющий сути, но познавший облик. Властелин Дорог.

– Мои предложения остаются в силе, – сообщил он.

– И какие же? Их было так много

– Сегодняшнее – не ночевать в Оазисе. И вечное – забыть про свой Дар.

– Нет, – я даже смог улыбнуться. – Конечно же нет.

– Ты получишь лучшую в мире Дорогу. Без холода и жары, одиночества и грусти, врагов и

– Нет. Властелин Дорог кивнул. Улыбнулся в ответ – мягко, совсем как человек. Задумчиво сказал:

– Сегодня я постараюсь тебя убить. Я повел плечами, сбрасывая рюкзак. И ответил:

– А я не буду стараться. Но убью. Наши клинки встретились – узкие полосы посеребренной стали, хранящие память бесчисленных поединков Наши взгляды столкнулись – тверже, чем металл оружия, смертоноснее, чем лезвие мечей

– До скорого – не то прошептал, не то подумал я, отбивая стремительный точный выпад, прежде чем мой клинок распорол его горло. И снова повторил, уже стоя над неподвижным телом, медленно тающим, превращающимся в песок пустыни и бетонную крошку Дорог:

– До скорого, Властелин Оазис был мал. Настолько мал, что никакого Хранителя в нем не оказалось. Но все же я выполнил положенные ритуалы: очистил от песка и сора родник, собрал с деревьев сухие ветки и сложил их на старое кострище, подобрал с земли опавшие, но не испорченные плоды. Рюкзак я повесил на ветке самого большого дерева, между корнями которого расстелил одеяла и вонзил в землю меч. Клинку тоже необходимо набраться сил – а Властелин до завтрашнего утра не появится.

– Спасибо за отдых, – негромко сказал я, обращаясь то ли к роднику, то ли к дубу, под которым решил заночевать. Если твой враг – Властелин Дорог, то не стоит ссориться с Хранителями Оазисов даже в мелочах. Из пустыни внезапно налетел ветер. Короткий, сильный порыв. Деревья гневно зашуршали.