— Я расскажу Белозерову о браслете, — сказал я.

Каша остывала. За окном кухни серело утро, набережная еще пустовала. Я крутил ложку в пальцах и думал о шкатулке.

— Правильно. Честно будет, — Сема кивнул, не отрываясь от тарелки.

Ася поставила кружку на стол.

— Подожди. Ты собираешься рассказать ему про второе дно? — нахмурилась она.

— Про все. Про браслет и про послание деда, — кивнул я.

Ася отодвинула тарелку.

— Нет.

— Нет? — вскинул я бровь.

— Нет. Петр, подумай. Браслет снимает привязку с предметов. Он узнает, заберет все, откроет тайник и все оттуда вынесет. Или брат его заберет, раз он говорил, что тот может так поступить. Ты сам слышал, как он про Алексея рассказывал.

— Это их наследство, Ася. Я просто скажу им троим вместе.

Она перехватила мой взгляд и не отвела. Локти на столе, подбородок чуть выдвинут, пальцы обхватили кружку плотнее.

— Наследство в основном отделении. А второе дно нашел ты. Дед сам сказал: решай, как поступить. И прямо добавил, что внуки не стали бы даже искать. Не рассказывай ни о чем, и если они облажаются, выкупи у них шкатулку и создай ключ сам, — сказала она.

— Ася, Белозеров оставил шкатулку мне на хранение. Он доверился. Если я утаю часть информации о его собственном наследстве…

— Он заплатил триста рублей за осмотр. Ты осмотрел, объяснил механику, предметы на месте. Работа выполнена. То, что ты нашел сверх заказа, он не оплачивал и не просил.

Сема доедал кашу, поглядывая то на меня, то на Асю, и мудро помалкивал.

— Ася, — начал я.

Голос я не повысил, наоборот, стал говорить тише.

— Неужели за все время, что мы работаем вместе, ты так и не поняла, что, поступая по совести, можно выиграть куда больше, чем кажется на первый взгляд? — напомнил я о самом главном.

Ася открыла рот. Закрыла. Посмотрела в кружку. Потом встала, забрала свою тарелку и ушла к раковине. Разговор был окончен.

Белозеров пришел через день, и не один.

Колокольчик звякнул, дверь открылась, в торговый зал вошли трое. Первым шагнул мужчина лет тридцати с небольшим, крупный и широкоплечий, коротко стриженный.

Костюм на нем сидел ладно, явно был новым и недешевым, и чувствовалось, что он привык занимать собой все пространство, которое ему давали, а иногда и то, которое не давали. Он оглядел зал, провел взглядом по полкам и прилавку и поджал губы.

За ним, чуть в стороне, шла женщина лет тридцати в темном платье с высоким воротником, с убранными в хвост волосами. Она бросила быстрый взгляд по сторонам, задержалась на картине Лизы и отвела глаза.

Последним вошел сам Игорь. Плечи у него были подняты и сведены, и по одному этому было ясно, что дорога сюда прошла не в тишине.

— Петр Алексеевич, — начал Белозеров. — Это мой брат Алексей. Сестра Наталья.

— Добрый день. Петр Воронов. Присаживайтесь, пожалуйста, — указал я.

Сема молча вынес два дополнительных стула, поставил рядом с клиентским и ушел наверх. Алексей сел первым, заняв средний стул. Наталья села справа, аккуратно расправив юбку. Игорь оказался слева и сразу чуть отодвинулся от брата.

Алексей еще раз оглядел полки.

— Мог бы найти что-нибудь получше, — сказал он, обращаясь к Белозерову.

Получше в каком смысле: лавку, специалиста, район, — я уточнять не стал.

— А тебе вообще что-нибудь нравится? — спросила Наталья, не повышая голоса.

Алексей повернулся к ней со словами:

— Помолчи.

— Молчу, молчу, — ответила Наталья и улыбнулась одними уголками губ.

— Мы здесь по делу, — сказал Игорь. Голос его был натянутым. — И Петра мне очень рекомендовали, как большого специалиста. То, что он нашел послание деда, когда никто до него не смог, уже говорит в его пользу.

— С посланием все ясно, могли бы решить все сами, — перебил Алексей. — Вместо того чтобы тащить нас через полгорода.

— Тебя никто не тащил. Ты сам согласился.

— Потому что ты час уговаривал!

— Мальчики, — вставила Наталья, — не ссорьтесь. Вы все равно оба неправы.

Оба повернулись к ней. Она пожала плечами.

Мне шестьдесят лет приходилось работать с непростыми клиентами. Но семейный скандал в торговом зале был, пожалуй, моей самой нелюбимой дисциплиной.

— Господа, прошу. Давайте к делу, — сказал я.

Тишина наступила мгновенно. Ненадолго, но этого было достаточно.

Я достал шкатулку из-под прилавка и поставил перед ними.

— Хочу кое-что добавить к тому, что вам, должно быть, уже сообщил Игорь. Я изучил ларец подробнее с момента нашей последней встречи, — сказал я. — Три предмета в нем являются защитными артефактами — это правда. Но помимо того, вместе они составляют ключ.

— Ключ от чего? — спросил Алексей.

— Этого ларец не сообщает. Ваш дед оставил артефакты, привязанные к каждому из вас. Условия вы уже слышали. Когда все три будут выполнены, предметы можно забрать окончательно, и вместе они откроют нечто, что ваш дед хранил.

— Что именно? — повторил Алексей.

— Не знаю.

Алексей откинулся на стуле и скрестил руки.

— И хочешь сказать, что это все?

Перехода на «ты» я решил не замечать.

— Да.

Наталья подалась вперед.

— А что может быть за ключом? Деньги? Документы? — поинтересовалась она.

— Дед был не бедный, — сказал Алексей.

— Дед был прижимистый, — возразил Игорь.

— Может, дом на побережье, — продолжил Алексей. — Он всегда говорил про дом на побережье.

— Он говорил, что хотел бы купить. Не что купил.

— Откуда тебе знать?

— Потому что я с ним жил и был единственным, кто его навещал!

— О, началось… — протянула Наталья.

Через минуту они уже во всю делили наследство, которого не видели и которое еще предстояло заслужить. Алексей настаивал на недвижимости, Белозеров предполагал ценные бумаги, Наталья предлагала варианты, которые оба брата отвергали, не дослушав.

Лиза в раме наблюдала за происходящим, чуть наклонив голову.

Глядя на троицу, я думал о браслете в потайном отделении. Я собирался рассказать им и о том, что предметы можно достать с его помощью безо всяких испытаний. Сейчас, наблюдая за тем, как трое взрослых людей буквально делят шкуру неубитого медведя, более того, еще даже не зная, будет это медведь, волк, рысь или вообще никого, я начал понимать их деда куда лучше, чем вчера.

Задания были не прихотью. Они были нужны этим троим, возможно, больше, чем любое сокровище за любой дверью. Так что о браслете я решил промолчать.

— Так, — сказал я, когда пауза между выкриками оказалась достаточно длинной. — Условия вы знаете. Предметы забирайте, каждый свой.

Я открыл крышку.

Игорь потянулся к броши первым. Снял ее с бархата, приколол к лацкану. Наталья взяла кулон, повертела в пальцах и надела на шею, спрятав под воротник. Алексей подцепил перстень, надел на безымянный палец, поморщился и переодел на мизинец.

— Шкатулку я забираю, — сказал Алексей.

— Нет, — сказал Игорь. — Она останется здесь.

— С какой стати ей здесь оставаться?

— С такой, что здесь она на нейтральной территории. А у тебя дома окажется в твоем шкафу, и концов потом не найдешь. Тем более что предметы исчезают и возвращаются в шкатулку, если их снять.

— Ну хорошо, — голос Алексея стал громче. — А если этот лавочник решит, что шкатулка стоит больше, чем его совесть?

Под ногами едва заметно дрогнул пол.

— Шкатулка останется в лавке, — сказал я с нажимом. — Так решил Игорь, который является нашим основным заказчиком, и так будет справедливо для всех.

— Кто вас… — начал Алексей, но запнулся.

— Шкатулка останется в лавке, — повторил я тем же тоном. — Если что, вы всегда сможете вернуться сюда. Мы не собираемся сбегать и закрываться из-за вашего наследства.

Алексей посмотрел на меня. Потом на Игоря. Потом на Наталью: та разглядывала кулон и не подняла головы.