— Занять тебе могу, — совсем уж тихо сказал Коррин. — Скопил я прилично, всё старался складывать в королевский банк, чтобы обеспечить правнучке хорошую жизнь. Последние годы кристаллами плату брал, но их ты все на Камешка пустил, так что завтра в банк схожу.

— Подожди, — остановил я его. — Не хочу я в долг брать. Не знаю, вернусь ли сюда, что-то мне не очень везёт на спокойные деньки.

Я достал из инвентаря перо грифона и положил его на стол. У Коррина брови аж на самый лоб взлетели от удивления.

— Откуда ты его достал, — он глянул на мои лохмотья и помотал головой. — Где взял перо, Кайан?

— Убил я его, грифона этого, — со вздохом сказал я. — Точнее добил после магов. Сколько такое стоить может?

— Навскидку — около тридцати золотых, — медленно проговорил старик, переводя взгляд с меня на перо и обратно. — Но будет зависеть от посредника. Мой знакомый тоже процент возьмёт, сам понимаешь.

— Тогда вот, — я достал оставшиеся перья, которых в общей сложности у меня было четыре штуки. — Сходи с утра к своему знакомому, предложи на продажу эти перья.

— Ох-хо-хо, — выдохнул Коррин, надув щёки. — Как бы не прилетело нам с тобой за такие делишки.

— Всё по-честному, — сказал я, выгнув бровь. — Я грифона добил, так что имею право на свою долю. Остальную тушу пусть как хотят делят, а это моё.

— Ладно, с рассветом отправлюсь в трущобы, — он поднялся с табурета и с хрустом размял спину. — Как бы патруль меня не остановил, там ведь теперь вокруг пятна столько молодчиков с гербами ходит, что яблоку негде упасть.

— Спасибо, ты меня очень выручишь, — я благодарно кивнул старику и направился в гостиную, где вместо диванчика на полу лежал плетёный коврик с подушкой.

Это здесь что ли Эрик ночует? Прямо на полу? Сильно же он скатился, что из постели в клановом особняке перебрался на циновку в ремесленном квартале.

Я развязал рукава куртки и положил её на пол, укладываясь на этот коврик. Шут его знает, что мне с яйцом этим делать. Даже если грифон вылупится, куда мне его? От магов такое не скрыть, дома своего у меня нет, а в последнее время я надолго нигде не задерживаюсь.

За работу со столбом я получил восемьсот очков опыта, что ещё раз подтверждало мои мысли по прокачке уровней. Ну и стало понятно, почему я сразу получил девятый уровень — после получения системы я только и делал, что с даром работал и магическую руду очищал. Надо будет, кстати, очистить те камни, что я в инвентарь сгрёб, пока меня допрашивать не начали. Но это уже завтра.

Прижав обмотанное лохмотьями яйцо поближе к себе, я закрыл глаза и в ту же минуту вырубился. Холодно мне не было, даже наоборот — будто грел всю ночь кто-то. И только утром, когда рассвет только занялся, я понял, что грело меня грифоново яйцо, которое аж горячим стало.

Положив руку на него, я почувствовал сильный жар, как от печки. Пришлось разматывать остатки куртки, чтобы посмотреть, чего там с ним происходит. Я чуть не вскрикнул, когда мои пальцы коснулись обжигающей каменной скорлупы.

И только я убрал руку, как услышал подозрительный хруст. Точь-в-точь так же хрустели камни в пятне, перед тем как из них ползуны выскакивали.

Только вот тут не ползун на меня бросился, а самый настоящий каменный грифон размером с мою ладошку.

— Мой! Маленький! — заверещала Ртуть, перехватывая этого монстрика на подлёте к моему лицу.

Ну а я закрыл глаза и процедил воздух сквозь зубы. Только этого мне не хватало…

Твою ж мать!

Казармы гвардии его величества

Киваш уже полтора часа дожидался, когда командир освободится и сможет переговорить с ним наедине. Разговор предстоял слишком важный, и никто не должен был услышать того, что Киваш расскажет главе стражи — Франсу. Наконец, командир раздал все приказы, проследил за переброской гвардейцев и открыл дверь в свой кабинет.

— Заходи, — кивнул он Кивашу. — Чем порадуешь? Ты ведь не просто торчал у дверей всё это время?

— Я хочу добавить кое-что к официальному отчёту, — сказал Киваш, усаживаясь на предложенный стул. — Я указал, что центральный виталит был повреждён, а в лесу рядом с пятном обнаружился магический зверь пятого класса.

— Так, — кивнул Франс. — Что ты утаил?

— Дело в хозяйственнике Кайане, — Киваш набрал воздуха в грудь. — Он попытался прикрыться артефактом защиты от энергетических выбросов, но когда я взглянул на артефакт, тот был заряжен под завязку.

— То есть он не мог быть использован ранее, либо его кто-то успел зарядить, что исключено, ведь на хозяйственника после выхода из пятна смотрели десятки глаз, — тут же сообразил Франс. — И это значит, что ранее в пятне хозяйственник гулял без какой-либо защиты.

— Именно так, — Киваш чуть подался вперёд. — Многих ли хозяйственников знают в лицо и по имени главы кланов, главы службы безопасности, да и просто боевые маги?

— К чему ты клонишь, не пойму? — командир нахмурился.

— Кайана знает Аргос, знают другие боевые маги клана, а один из них даже пытался защищать его в пятне и набрасывал гибкий щит привычным жестом, будто уже делал это ранее, — Киваш раздул ноздри и мотнул головой. — Чёрная Башня что-то скрывает от нас. Нужно ужесточить проверку и вызвать на допрос этого Кайана.

— На каком основании? — недовольно спросил Франс. — Мы все под приказами ходим, любое нарушение приведёт нас самих на лавку подсудимых. Надеюсь, ты не допрашивал его?

— Я применил открытое сердце, но парень начал трещать не о том, — признался Киваш, вжав голову в плечи. — Это же простейшее заклинание, даже не для допросов, а чтобы язык развязать и расположить к себе.

— Идиот… — простонал Франс. — Мало того что ты в свидетелях оставил главу клана и лучших боевых магов других кланов, так ты ещё и дал этому Кайану основания для подачи жалобы! Я тебя прикрыть не смогу.

— Он не станет жаловаться, — быстро ответил Киваш. — У него столько тайн, что рисковать нарваться на заклинание истины он точно не захочет.

— Какие тайны? — командир стражи вскочил со стула и обошёл кабинет по кругу. — Если ты про щиты боевых магов Башни, так это простая мера безопасности при смене виталитов в столбах во время проверки. Будь уверен, что именно эту версию нам скормят, пожелай мы хоть что-то предъявить.

— Он выдержал две атаки каменного грифона, — Киваш уже почти шипел. — Два удара клювом прямо в голову, которую должно было размозжить. Он даже не поморщился и выдержал вес грифона! — боевой маг вскочил вслед за командиром и взмахнул рукой. — Отделался парень только драной одеждой. При этом он ещё умудрился добить тварь! Его последний удар пришёлся в сердечную жилу с маной, будто он смог её почуять…

— Как ты сказал? — перебил его Франс, резко повернувшись и посмотрев на Киваша так, будто услышал что-то за гранью понимания. — Почуял жилу с маной?

— Ну, мне так показалось, — осторожно сказал Киваш, не понимая, что происходит. — Он каким-то стилетом размахивал, будто наугад, а сам все разы попадал в жилы. Это я уже после осмотра понял — каждый удар пришёлся ровно в те узлы, которые за энергию у зверя отвечали.

Франс запрокинул голову и посмотрел на потолок, будто взывая к высшим силам. Киваш осторожно попятился, не зная, чего ожидать от командира. В таком состоянии он его ещё не видел.

— Когда я обучение в военной академии проходил, нам историю магии преподавали, — тихо сказал Франс, всё так же глядя в потолок. — И была там теория, будто сразу после сопряжения маги древности могли находить слабые места в броне и у магических зверей. Якобы они обладали каким-то чутьём.

— Думаешь, этот Кайан — такой маг? — с сомнением спросил Киваш. — Мы же все его проверяли, он не имеет магии. Абсолютный ноль…

— А ещё в этой теории говорилось, что сопряжение на самом деле тогда не закончилось, а только началось, — будто не услышав его, продолжил командир. — Что оно продолжается до сих пор и однажды наступит точка исхода, после которой сопряжение накроет мир окончательно. Сначала стали появляться пятна, потом люди без магии, но с даром управления энергией сопряжения…