Когда настало время для поцелуя, Данте без колебаний наклонился и прижался своими теплыми губами к моим. Определенно, он не был холодным. В памяти всплыли слова матери, и я задрожала от волнения. Если невозможно заставить Данте забыть свою первую жену, я могла хотя бы помочь ему двигаться дальше.

После церкви вся процессия отправилась в отель на банкет. Впервые мы остались с Данте наедине как супружеская пара. Он не взял меня за руку во время поездки, но, наверное, он относился к тому типу мужчин, которые не выносят всех этих телячьих нежностей. Меня больше беспокоили его напряженные челюсти и стальной блеск в глазах.

– Вроде неплохо все прошло, как считаешь? – начала я, когда гнетущая тишина стала невыносимой.

– Да, священник неплохо справился.

– Только мне бы хотелось, чтобы моя мать не рыдала так громко. Обычно ей лучше удается справляться с эмоциями.

Данте напряженно улыбнулся.

– Она за тебя счастлива.

– Да, я знаю. – Я сделала паузу. – А ты? Счастлив? – Я знала, что это опасный вопрос.

Он переменился в лице.

– Конечно, я доволен этим союзом.

Я ждала чего‑то большего, но оставшаяся часть поездки прошла в молчании. Я не хотела начинать брак с ссоры, поэтому отступила.

Когда мы вышли из машины и направились к двери, Данте коснулся моей спины.

– Ты прекрасно выглядишь, Валентина.

Мне хотелось заглянуть в его глаза, но он смотрел только вперед. Может быть, он понял, что был слишком холоден в машине, и почувствовал за собой вину?

Пока мы шли к столу по изысканно украшенному розами банкетному залу отеля под приветственные крики гостей, Данте приобнимал меня за талию. Большинство гостей приехали раньше нас и уже сидели на своих местах. За нашим столом находились наши родители, мой брат Орацио и сестра Данте с мужем. Раньше я почти не общалась с родителями Данте, за исключением ничего не значащих светской беседы. Они были достаточно любезны. Мой брат Орацио делал вид, что чем‑то занят в своем iPhone, но это был всего лишь способ попытаться избежать вопросов отца.

Ария с Лукой, Маттео с Джианной, а также семья Скудери расположились за столом справа от нас. Ария тепло улыбнулась мне и опять стала пристально наблюдать за сестрой и Маттео, которые находились на грани ссоры. У этой парочки будет тот еще брак. Маттео, похоже, совсем не смущали злобные взгляды Джианны в его сторону.

– Вы прекрасная пара! – сказала Инес, возвращая мое внимание к нашему столу.

Данте как‑то странно посмотрел на меня.

Ответить я не успела, нас прервали официанты, вошедшие в зал.

После смены четырех блюд наконец‑то наступило время для первого танца новобрачных. Данте подвел меня к танцполу и притянул к своей груди. Я улыбнулась ему. Сильный и теплый, он к тому же был хорошим танцором. От него вкусно пахло летним бризом и еще чем‑то очень мужским. Я с нетерпением ждала того момента, когда окажусь с ним в одной постели, чтобы увидеть, что скрывается под тканью своего дорогущего костюма. Будь мы одни, я положила бы голову ему на плечо, но все пялились на нас, а мне показалось, что Данте не нравится демонстрировать эмоции на публике.

Конечно, нашим гостям не было никакого дела до этого. Вскоре они начали вопить: «Горько! Горько!»

Данте взглянул на меня сверху‑вниз, вопросительно приподняв бровь.

– Мы выполним их желания или проигнорируем их?

– Думаю, выполним.

Мне, по крайне мере, очень‑очень хотелось этого.

Данте сильнее притиснул меня к себе и крепко прижался своими губами к моим. Он не отрывал от меня своих голубых глаз, и на мгновение, я увидела в них что‑то вроде теплоты. Но затем гости тоже начали танцевать, и наш поцелуй закончился. Вскоре после этого Фиоре Кавалларо пригласил меня на танец, а Данте должен был пригласить свою мать. Я улыбнулась своему свекру, не зная, как вести себя с ним. В нем присутствовала та же холодная отчужденность, что и в Данте.

– Мы с женой надеялись, что Данте выберет какую‑нибудь девушку из тех, кто еще не был замужем.

Я с трудом смогла удержать улыбку. Ни за что на свете я не хотела, чтобы кто‑то из гостей понял, что Фиоре сказал мне что‑то неприятно.

– Понимаю, – спокойно ответила я.

– Но его доводы убедили нас. Наследник нужен Данте в ближайшее время, и будет лучше, если матерью для наших внуков станет женщина постарше.

Я кивнула. Я ненавидела их холодную логику каждой клеточкой своего естества. Но высказать это ему в лицо не могла.

– Не хочу показаться жестоким, но это брак по расчету, и я уверен, что ты понимаешь связанные с тобой ожидания.

– Я понимаю. И с большим нетерпением буду ждать детей от Данте.

Это было правдой. Я всегда хотела детей. И даже всерьез подумывала об ЭКО, когда была замужем за Антонио, но мне хотелось узнать Данте получше, прежде чем пытаться забеременеть. Конечно, этого сказать его отцу я не могла. Когда танец закончился, мой брат, как и положено, принял меня у Фиоре.

– Я рада, что ты смог приехать, – с благодарностью взглянув на него, произнесла я.

Темно‑зеленые глаза и почти черные волосы – единственное сходство между нами. Мы никогда не были близки, и дело было вовсе не во мне. Не знаю, изменится ли это когда‑нибудь. Он обижался на нашего отца за то, что тот меня баловал; иногда я думаю, что он обижался и на меня за то, что мне, как он считал, было легче, чем ему.

– Я не смогу остаться надолго, – только и ответил он. Я кивнула, ничего другого и не ожидая. Орацио всеми силами избегал нашего отца.

Я была рада, когда меня пригласил на танец муж Инес Пьетро. Он был молчаливым человеком и не наступал мне на ноги, поэтому я бы не возражала протанцевать с ним до конца вечера, чтобы избежать неловкой беседы. Но, разумеется, это было бы неуместно. После танца с Пьетро я должна была танцевать с главой Нью‑Йорка. В то время как Арии было абсолютно комфортно рядом с Лукой, о себе я такого сказать не могла. Тем не менее, мне пришлось принять его руку, когда он пригласил меня. Он не улыбнулся. Очень редко я видела у него подобие настоящей улыбки: когда он смотрел на Арию. Данте был высоким и мускулистым, но с Лукой даже мне пришлось откинуть голову назад, чтобы сохранить зрительный контакт. Я знала, что за нами пристально наблюдают десятки глаз, пока мы кружимся в танце. И тщательнее всего следил за каждым нашим шагом стальной взгляд Данте, даже при том, что сам он танцевал с Арией. Но и Лука не казался довольным тем, что Данте обнимает его жену. Мужчины в нашем мире – собственники. Такие мужчины, как Данте и Лука, тем более.

Песня закончилась и началась следующая. Мне пришлось очень постараться, чтобы скрыть свое облегчение. На лице Луки мелькнуло понимание. Вероятно, он привык к тому, что людям некомфортно в его присутствии. Следующим моим партнером по танцам стал Маттео. Я не была с ним близко знакома, но много наслышана о его характере и виртуозном владении ножом.

– Разрешите? – спросил он, театрально поклонившись.

Я в ответ сделала шутливый реверанс.

– С превеликим удовольствием.

В его глазах вспыхнуло удивление. С акульей ухмылкой он притянул меня к себе. Ближе, чем рискнул Лука. Ближе, чем рискнул бы любой здравомыслящий человек.

– Уверен, я только что видел, как твой муж слегка дернулся, – пробормотал Маттео. – Я так понимаю, для такой холодной рыбы, как он, это эквивалент эмоционального взрыва.

Я фыркнула, пытаясь задушить смех.

– Тебе не нравится тянуть резину, да?

– О, я не против за что‑нибудь потянуть, – сказал он с озорным блеском в темных глазах.

Я рассмеялась. Это был громкий хохот.

– Я почти уверена, что это что‑то непристойное.

Я чувствовала, что в нашу сторону уже стали коситься, но не могла сдержаться.

– Ты права. Меня предупредили быть паинькой рядом с женой Дона, чтобы не вызвать раскол между Нью‑Йорком и Чикаго, – беспечно сообщил он.