– Знаешь, я уже не понимаю, когда ты настоящая. Мне всё время кажется, что ты играешь на камеру. Только нас сейчас никто не снимает. Можешь успокоиться.

От его слов стало еще больнее. У меня душу рвет, а он говорит, что я играю. А ведь я верила, что мы чувствуем друг друга.

– Ненавижу тебя. Ты прав нет никакой любви и не было. Ты мне противен. Хорошо, что я так и не решилась рожать от тебя. Ты этого не заслуживаешь.

Ноздри Славы раздувались, это была высшая степень его ярости, но замолчать я не могла.

– Алиса, прекрати.

– А иначе что?

– Увидишь.

– Иди к своей курице и ей говори, когда молчать…

Договорить не успела, мощная пощечина прервала мой словесный поток. Голова закружилась, перед глазами побежали расплывчатые круги, щека горела огнем.

– Я предупреждал. Твоя основная проблема Алиса в том, что ты не умеешь держать язык за зубами.

– Козёл, – огрызнулась в ответ.

– Истеричка.

Глава 4.

Во рту растёкся солоноватый вкус крови. Щека, по которой ударил, Слава болела и, видимо, внутренняя сторона повредилась об зубы при ударе.

– Выпусти меня, – сказала ему более спокойным тоном.

Внутри как будто всё заглохло. В один момент. Выключились эмоции, и стало всё равно.

– Куда ты пойдёшь? Давай я тебя домой отвезу?

– Не надо. Я не хочу туда возвращаться.

– Ты опять начинаешь?

– А что ты хочешь, чтобы я молча терпела? Хотел кроткую жену, значит, надо было жениться на верующей. Это они терпят, потому что в библии написано – мужа надо боготворить. Вот только муж тоже не говном должен быть.

Слава опять замахнулся, я внутренне сжалась и даже втянула шею, но взгляд не отвела.

– Давай, давай. Бей. Побольше доказательств для полиции и суда будет.

Он сжал руку в кулак.

– Ты ведь сама провоцируешь.

– А ты нет? Это я застала тебя с другой, а не ты меня.

– Если бы я тебя застал с другим, ты бы одной пощёчиной не отделалась.

Я ошарашенно смотрела на него, удивляясь, как не заметила эту агрессию и двойные стандарты за шесть лет совместной жизни.

Мы молчали. Слава отвёл взгляд и посмотрел на свои руки.

– Я разводиться не хочу, – наконец, заговорил он.

– Серьёзно? Ты думаешь, я прощу всё и забуду? Ты прекрасно знал, как я отношусь к изменам. Кстати, Маша тоже…Я даже не представляю, что должно твориться в голове у человека, чтобы настолько насрать на чувства любимого, если ты вообще хоть когда-то любил.

– Так живут многие семьи. А то, что случилось между мной и Машей это…это просто секс. Да, я виноват, повело в сторону, но и ты тоже не ангел и не надо прикидываться теперь пострадавшей. Если бы ты как нормальные бабы занималась готовкой, приборкой, детьми…

– Если бы я была такой, – я перебила его.– Ты бы налево пошёл ещё раньше.

– Значит, всё-таки хочешь развод?

– Да. Сто раз да. Тем более, после того, как ты распустил руки. Я тебе этого никогда не прощу.

– Хорошо,– Слава выпрямился, расправил плечи. – Только имей ввиду, при разделе имущества я жалеть тебя не буду. Заберу всё, что мне причитается.

– Да можешь хоть всё забрать. Не думала, что ты такое мудло.

– Алиса!

Я двинулась к противоположной двери, дёрнула ручку, но она была на блокировке.

– Выпусти. Мне надо на свежий воздух.

Слава посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом, открыл дверь и вылез, пропуская меня.

– Куда ты собралась? – он схватил меня за руку, когда я хотела уйти, и развернул к себе лицом.

– Прогуляться хочу. А что?

– Знаю, я тебя. Ещё топиться пойдёшь с горя.

– Я? Из-за тебя? Ты слишком высокого о себе мнения.

Я видела, как сжались его кулаки, и поспешила шагнуть назад.

– Можешь продолжать ваш романтический ужин. Простите, что помешала. Вы как раз остановились на том, как она восхищённо рассматривала кольцо, – желчь из меня так и лезла.

Мне хотелось ему сделать так же больно, как и он мне. Физически я была намного слабее его, но зато язык, за время учёбы на журналиста, разработала на максимум.

– Ты такая сука.

– А ты кобель.

Я развернулась и ушла. Не хотелось сейчас видеть никого. Мне нужно было в одиночестве переболеть своё горе, чтобы потом даже не ёкало при воспоминании о муже или о подруге. В отличие от Скарлетт О’Хара из “Унесённых ветром”, которая всегда говорила “Я подумаю об этом завтра”, мне надо было думать именно сейчас. Все чувства, если человек предал, надо выдирать с корнем. Это больно, очень сложно, но действенно и не тянет назад. Именно к такому мнению я пришла тогда, шесть лет назад. Так и жила по этому принципу. Но как выдрать из мыслей и души мужа и подругу, с которой мы дружили восемнадцать лет? Мысль о предательстве Маши, снова заставила увлажниться глаза. Блин,я всегда так гордилась нашей дружбой. С детства ещё девчонками мы носились по улицам в поисках дворовых кошек ,чтобы лечить их. Тогда мы как один все захотели стать ветеринарными врачами и лечить бездомных животных. Маша всегда была самая нежная, ранимая, мы с Ирой вечно тащили её за собой: помогали влезть на дерево или на крышу, отмазывали, когда её мама заподозрила, что она курила. Столько воспоминаний промелькнуло в один миг. Ну почему он не мог выбрать себе незнакомку. Её можно было бы так отчихвостить, так косточки перемыть вместе с Иркой и Машей, как мы это сделали с любовницей Иркиного мужа. А как теперь быть? Мне и Ире сказать больно. Ведь она теперь будет между нами метаться.

Я очнулась от собственных мыслей улицы через три. Оглянулась и решила идти в сторону моста, там находился парк “Птичья гавань” и можно было посидеть в одиночестве или побродить в тени старых ив. И плевать, что до него три километра.

Но даже прогулка до парка, и прогулка в парке никак не могли вернуть душевное равновесие. Чем дольше я гуляла, тем больше меня тянуло в бар. Никогда не страдала зависимостями ни алкогольной, ни табачной,потому что знала, что это вредит здоровью, но именно сейчас мне хотелось напиться и забыться. Хотя бы ненадолго.

Я вызвала такси и отправилась в ближайший бар, который расположился недалеко. В нашем ночном кафе, где мы всегда сидели с девчонками,показываться не хотелось. Там я всегда ограничивалась бокалом коктейля или белого вина. Сейчас мне нужно было что-то покрепче.

Глава 5

– Тащи её сюда!– хриплый прокуренный голос выдернул меня из бессознательного состояния.

“Что? Куда?” – мозги еле ворочались. Я попробовала скинуть руку, которая железной хваткой держала меня за предплечье.

– Посмотри-ка, ещё дёргаться пытается,– ухмыльнулся голос рядом.

Меня куда-то грубо потащили. Я пыталась рассмотреть, но в глазах всё плыло.

“Что за капец творится вокруг? Ещё час назад я оплакивала свой неудавшийся брак, козла мужа, и пыталась наклюкаться. Похоже, мне это удалось. Ну да много ли мне надо было. Вот какого хрена я потащилась в этот задрипанный бар?”

Голова трещала, будто ей все ступени в ресторане посчитали, по которым меня сейчас поднимали.

Я почувствовала прохладный воздух наполненный запахами лета и выхлопными газами города. От прохлады стало немного легче.

– Отпусти, – пробормотала я, но так тихо, что сама не услышала своего голоса. – Отпусти,– снова повторила и дёрнула руку на себя.

– Заталкивай её в машину. Да живее давай уже. Ещё проблем не хватало, если кто-нибудь увидит.

А вот это мне совсем не нравится. Я хоть ещё и не в себе, но даже в таком состоянии понимаю, что меня пытаются похитить. Я упёрлась ногой в подножку машины.

– Вот сучка! Чо смотришь? Давай помогай.

Мозг бил в колокола, сигнализируя об опасности. Надо кричать! Ори давай. Тебя сейчас запихнут и увезут.

– Помогите, – что было сил заорала я, подавилась, откашлялась и опять заорала, пока рот не закрыла потная толстая ладонь.