– Вы сорвали…

– Я ничего не срывал! Фиксируйте, как положено! Без ваших предположений!

Сантехники переглянулись. Старший, усатый, сказал:

– Ну, вообще‑то, пацан прав. Тут в ванной хреначило… вводной кран вообще ни при чём…

Представитель УК нахмурился, но возражать не стал. Он достал телефон, сделал пару фотографий, потом снял на видео общую картину. Я всё это время находился рядом и контролировал каждый его шаг.

Перед уходом представитель УК вручил Софье копию предварительного акта, а аварийщики пообещали вернуться с насосом и ещё раз осмотреть повреждённое соединение. Когда они ушли, мы остались одни посреди разгромленной квартиры. Я посмотрел на часы – было пять утра. Я понимал, что на работу сегодня не выйду.

– У меня, наверное, потолок прорвало, – пробормотал я, осознавая масштаб проблемы. – Пойду посмотрю.

Софья побежала за мной. Мы спустились на третий этаж. В моей спальне натяжной потолок висел… гигантским мешком, не иначе. Вода больше не капала, потому что давление, видимо, спало, но пузырь всё ещё нависал над кроватью.

– Ой, – Софья прижала руку ко рту. – Это всё из‑за меня.

– Это всё из‑за соединения, – поправил я её. – Не парься, там ещё разбираться надо будет. Может, вообще не в технике дело, а в том, кто прокладывал трубы.

Мы ещё раз всё осмотрели. Аварийщики обещали вернуться с откачивающим насосом, чтобы слить воду с потолка. Оставалось только ждать. Софья ушла к себе переодеваться, а я… сидел на кухне, пил холодную воду и размышлял о превратностях судьбы.

День только начался, а я уже спасал имущество, ругался с УК и лежал в луже с красивой девушкой. Могло быть и хуже.

К восьми я всё‑таки вытащил ноутбук из коридора, подключил его к мобильному интернету и отправил иск вместе с заявлением об обеспечительных мерах через электронную систему. Воронину тут же переслал подтверждение подачи, а потом позвонил ему и объяснил, почему к десяти не приеду. Михаил Юрьевич поворчал, но согласился перенести подробное обсуждение на следующее утро, в офис Когана. Самого Семёна Борисовича я тоже предупредил: сегодня работаю из дома, насколько позволят потолок и аварийщики.

К обеду аварийщики вернулись с насосом, слили воду с потолка и осмотрели повреждённый узел. В итоговом акте они указали: разошёлся монтажный стык трубы холодной воды перед краном подключения стиральной машины; сам кран и заливной шланг остались целы.

Получив акт, я сразу отправил его собственнику квартиры, Петрову, и позвонил ему. Узнав о заливе, он выругался, но согласился, чтобы переговоры с застройщиком вёл я, а претензию подписал он сам. Если дело дойдёт до суда, обещал оформить доверенность.

Едва мы закончили разговор, я столкнулся с новой проблемой.

Телефон зазвонил, и звонивший был мне неизвестен:

– Смирнов Алексей Дмитриевич? – раздался в трубке баритон. – Меня зовут Виктор Анатольевич. Я представитель застройщика по ЖК «Парковый квартал».

– Слушаю вас, Виктор Анатольевич.

– Я проинформирован об инциденте в вашей квартире и в квартире над вами. Ситуация неприятная, мы сожалеем. Но для того чтобы начать восстановительные работы по вашему потолку, мне нужно, чтобы вы приехали в наш офис и подписали акт осмотра.

– Какого характера акт? – уточнил я, хотя уже догадывался.

– Стандартный. Фиксация факта и причины, – мужик сделал паузу. – В акте будет указано, что протечка произошла в результате неправильной эксплуатации сантехнического узла жильцами верхней квартиры. Это нужно, чтобы страховая компания не придралась.

Вот оно что. Страховая компания⁈ Ага… щас! Если бы я подписал «неправильную эксплуатацию», застройщик бы просто снял с себя ответственность за халтурный монтаж трубы.

А потом Софья будет выплачивать ущерб моей квартире из своего кармана, или страховая откажется покрывать ремонт.

– Виктор Анатольевич, – я заговорил спокойным тоном. – В таком виде акт я не подпишу.

– Почему? – он изобразил удивление.

– Потому что причина прорыва – некачественное монтажное соединение трубы, которая подавала холодную воду для стиральной машины, что уже зафиксировано аварийной бригадой управляющей компании. И к «неправильной эксплуатации» это не имеет никакого отношения. Если вы попытаетесь протолкнуть такую формулировку, восстановление потолка вы будете производить через суд, а не по гарантии.

На том конце провода воцарилось молчание.

– Смирнов, – голос мужчины стал жёстче. – Если мы не закроем бумаги сегодня, восстановление потолка затянется на месяцы. Вы готовы ждать?

– Я готов судиться, – парировал я. – Восстановление потолка – ваша гарантийная обязанность, учитывая, что дому меньше года. И давайте сразу договоримся: я подпишу только тот акт, в котором причиной указан заводской или монтажный брак. В противном случае завтра утром собственник получит от меня претензию и готовый иск по своему договору, а свой ущерб я заявлю отдельно. И да, мы привлечём СМИ. Авария не моя и не соседки, она – следствие вашей работы.

Мужик нервно закашлялся.

– Ну зачем так резко? Давайте встретимся, обсудим.

– Обсудим только на основе реальных фактов. Жду ваш проект акта на почту.

Я положил трубку и злорадно усмехнулся.

Днём я снова поднялся к Софье.

– Как дела у тебя? – спросила она, увидев меня. – Что там застройщик?

– Пытался повесить вину на нас, – я присел за стол. – Я послал его в суд.

Софья опустила чашку.

– То есть это их вина? Я ничего не сломала?

– Ты ничего не сломала. Аварийка же подтвердила: разошёлся монтажный стык трубы холодной воды перед краном подключения стиральной машины. Сам кран и шланг целы.

Она прикрыла лицо ладонями и выдохнула с таким облегчением, что мне стало её жаль.

– Лёша, я когда проснулась, у меня чуть сердце не остановилось. Так ещё и коробки эти… я бы с тобой не расплатилась!

– Не переживай, – улыбнулся я. – Я вовремя отреагировал, да и мы с тобой справились.

В этот момент она снова посмотрела на меня с тем же выражением, что и в мокром коридоре.

– Я хочу показать тебе кое‑что, – вдруг сказала она и достала телефон. – Когда я только переехала, «яжемамки» у подъезда предупреждали меня, что тут проблемы с коммуникациями.

– Интересненько!

Она открыла мессенджер и протянула мне телефон. Я пролистал чат и заулыбался ещё шире.

«Яжемамки», как выразилась Софья, вели учёт дефектов. Там были фотографии трещины в трубе у одной из жительниц пятого этажа. Фото протечки угла в подвале. И ещё куча всего. Но самое главное, я понял, что жильцы постоянно жаловались управляющей компании, но те лишь отмахивались от них.

– Это очень хороший чат, – сказал я, вернув ей телефон. – У нас могут появиться подтверждения того, что застройщик и управляющая компания знают о дефектах, но ничего не делают.

Софья улыбнулась.

– Знаешь, Лёша, я сначала подумала, что ты странный… просто на своей волне… но…

Она не договорила. Замолкла на полуслове и отвела взгляд. Что именно она хотела сказать – я понятия не имел. Но я был уверен, мне бы понравилось услышанное.

Утро следующего дня выдалось не очень. Я стоял в своей квартире, глядя на натяжной потолок. Аварийщики откачали воду, но полотно провисло, и в одном месте, где они делали прокол для слива, была дыра, аккуратно заклеенная скотчем. Картина была печальной…

Я не стал тратить время на сожаления, плюс ко всему, вчерашний звонок от представителя застройщика Виктора Анатольевича был попыткой переложить вину. Так что мне нужно было действовать в ответ.

Перед уходом в офис я подготовил для Петрова проект досудебной претензии, приложил фотографии, акт аварийщиков и распечатанные скрины из чата «яжемамок» с аналогичными дефектами. Всё это сложил в папку. Собственнику оставалось проверить и подписать документы.

По дороге на работу я спустился на первый этаж. Кофейня «В гостях у Принцессы» уже работала. За столиком у окна сидела пара студентов с ноутбуками, Софья уже была за стойкой. Натирала чашки.