– Бюджет – проблема застройщика, а не жильцов, – парировал я. – Если партия бракованная, ответственность несёт поставщик. Но, если проблема в самой инженерной системе… то, сколько там гарантия?

– П… пять лет.

– Вот именно. И эта гарантия покрывает дефекты монтажа.

– Я предлагаю компромисс, – Виктор Анатольевич, появился незаметно, видимо, поджидал у двери. Он спросил у меня разрешения пройти в квартиру, и после кивка, переступил порог. Софья в это время, уже была на работе. – Мы заменяем узлы в затронутом стояке – это третий подъезд, этажи с третьего по пятый. Восстанавливаем отделку в квартире Софьи Андреевны и в квартире, которую снимает Алексей Дмитриевич. Проводим проверку ещё десяти квартир, выбранных случайным образом. Если дефект подтвердится в других стояках – расширяем программу.

– А если не подтвердится? – спросил я.

– Тогда мы считаем, что проблема локализована.

– Виктор Анатольевич, – я повернулся к нему, – проблема не в том, подтвердится ли дефект в других стояках. Проблема в том, что ваша монтажная бригада использовала одну и ту же технологию по всему дому. Если кольцо не дожали на одном стояке – с какой стати они дожали его на остальных? Это проблема вне зависимости от того, в монтаже дело или в самой детали. Понимаете масштабы⁈

Виктор Анатольевич не сразу ответил, он сначала посмотрел на Климкина, потом на Геннадия, потом снова на меня.

– Хорошо. Мы согласны на расширенное обследование. Двадцать квартир из перечня, который представят собственники, – по мере получения согласий на доступ. С участием вашего специалиста и нашего инженера. Но результаты лабораторного заключения по фитингу мы ждём от аккредитованной лаборатории, а не от частного эксперта.

– Согласен, – кивнул я. – Геннадий Петрович, вы можете направить фитинг на лабораторное испытание?

– Могу. У меня есть договор с испытательным центром в Бутово. Они сделают заключение по механическим свойствам и качеству обжима. Срок – неделя.

– Прекрасно, – я повернулся к Виктору Анатольевичу. – Итак, фиксируем: застройщик заменяет узлы в затронутом стояке, восстанавливает отделку в двух квартирах, проводит расширенное обследование двадцати квартир и оплачивает лабораторное заключение. Демонтаж, упаковку и передачу фитинга в лабораторию фиксируем отдельным актом и на видео. До получения результатов лаборатории подготовку исков приостанавливаем.

– А убытки кофейни? – вдруг подал голос Степан Игоревич. – Кофейня была закрыта в день аварии. Для коммерческого помещения, это упущенная выгода.

Я посмотрел на него с нескрываемым удивлением. – Убытки кофейни – отдельная линия, – ответил я спокойно. – Они будут рассчитаны после завершения ремонта и восстановления рабочего режима. Софья Андреевна предоставит выручку за сопоставимый период предыдущего месяца, и мы сравним показатели.

Когда все разошлись, я остался в квартире Софьи один. Написал ей сообщение, что всё прошло отлично, и… выдохнул.

Да, несомненно я понимал, что всё только начиналось… и времени на споры с застройщиком… будет потрачено просто уйма! Но, самое главное… что застройщик признал дефект, согласился на обследование и принял обязательства. Без судов и шума…

После, я закрыл квартиру соседки, и спустился к себе. Но не успел я даже собраться с мыслями, и одеться на работу, как у меня зазвонил телефон. На экране высветился незнакомый номер. Я взял трубку.

– Алексей Дмитриевич? – голос был женский, деловой. – Меня зовут Елена Кайриз, я секретарь Михаила Юрьевича Воронина. Он просил передать, что ситуация срочная.

– Какая ситуация?

– Его партнёр Кравцов провёл решение без кворума и пытается вывести ключевой договор с фармацевтической компанией на аффилированную структуру. Михаил Юрьевич просит вас приехать завтра к девяти утра.

К обеду я добрался до кофейни. Софья стояла за стойкой и работала с кофемашиной. В самой кофейне было не так много народу… так что я, без зазрений совести, «увёл» внимание владелицы, на себя.

Подошёл, постучал по стойке, и поприветствовал Софу ещё раз.

– Лёш, – Софья протянула мне стаканчик, не дожидаясь заказа. – Капучино… без сиропа и сахара.

– Спасибо, – я взял стаканчик и сел за стойку. – Соф, нам нужно поговорить.

– По делу? – она нахмурилась. – Что‑то не так с застройщиком?

– По делу…

– Давай после обеда, когда схлынет поток. Часа в три?

– Договорились.

Ровно в три я вернулся в кофейню. Народу почти не было, а заказы, Софья, уже выдала. Так что, она указала мне на стол, села напротив меня и сказала:

– Ну… давай, рассказывай.

– Соф, вчера вечером ты упомянула, что арендодатель позвонил тебе и заговорил о расторжении договора.

– Ну.

– В общем, я сегодня ещё раз перечитал договор, который ты мне дала. Покажи уведомление.

Софья протянула мне телефон. Я быстро пробежался по письму, а затем положил на стол договор аренды.

– Софья, твой арендодатель – не Виктор Анатольевич. Формально это ООО «Строй‑Инвест», оно же выступает собственником коммерческого помещения. Но уведомление о расторжении прислал не их юрист, а лично Виктор Анатольевич. Ты помнишь, он приходил ко мне смотреть потолок?

– Помню, конечно.

– Виктор Анатольевич – представитель застройщика по ЖК. А аренда коммерческого помещения – это отдельный договор, отдельная ответственность. Он использует аварию как предлог, чтобы надавить на тебя через арендные отношения.

Софья смотрела на меня и, кажется, поняла:

– То есть он мне угрожает?

– Типа того, но не прямым текстом. Он пока, готов обсудить. Только вот, у тебя нет никаких нарушений, чтобы разорвать аренду.

– Это…

– Подожди. Всего три варианта, по которым могут разорвать договор: просрочка платежа более чем на месяц, нарушения режима работы и порча помещения. Ты ведь…

– Я плачу вовремя! Каждый месяц, пятого числа! – чуть ли не крикнула собеседница.

– Я знаю. Мне нужны платёжные документы – выписки, чеки, квитанции. Всё, что подтверждает своевременную оплату. И ещё… мне нужна переписка с арендодателем, особенно то уведомление, которое они прислали.

– У меня всё в телефоне. Скинуть?

– Скинь. Но, Софья… – я сделал паузу. – Мне нужно сказать тебе кое‑что важное.

– Что?

– Я не могу вести твоё дело по аренде.

Она отставила стаканчик.

– Почему?

– Потому что я живу в доме, где ты арендуешь помещение. Потому что я уже веду дело по застройщику, в котором ты – заинтересованная сторона. Если я возьму ещё и арендный спор, у нас появится конфликт интересов. Если дело дойдёт до суда, мой оппонент заявит, что я защищаю не клиента, а соседку. И это ослабит твою позицию.

Софья молчала. Смотрела на меня, потом на договор, потом снова на меня.

– Ты серьёзно? – наконец произнесла она. – Отказываешься?

– Я не отказываюсь. Я предлагаю оформить тебя как клиентку консультации Когана. Договорная часть по аренде перейдёт к Марине Викторовне или другому юристу. Я передам Марине все материалы, которые уже собрал, поверь мне…

– Но почему ты…

– Потому, Соф, – я нахмурился. – Я реально не могу вести два дела по «одной линии», это конфликт интересов. И в суде…

Я не договорил, потому что Софья вдруг фыркнула и рассмеялась.

– Лёш! – она вытерла глаза. – Ну какой конфликт интересов? Что не так‑то⁈

– Всё, – я не улыбнулся. – Это не просто моё золотое правило, а правило каждого адекватно‑нормального юриста. Нельзя мешать личное и профессиональное. Понимаешь? Если кто‑то в суде…

Я замолк, ибо понял, что сейчас чуть было, не ляпнул лишнего. Про отношения, или там, про симпатию… но Софья это поняла, кажется…

Она перестала смеяться и посмотрела на меня… с каким‑то весьма странным выражением лица.

– Ты говоришь это серьёзно?

– Абсолютно серьёзно.

– Хорошо, – она кивнула. – Я уважаю твою границу. Хотя это… – она махнула рукой, – смешно. Но я уважаю.