— Завтра в десять утра, на вашей площадке. Первичный осмотр я оплачу сам и включу в счёт по делу, а с вас — доступ к оборудованию. Последующие работы согласуем отдельно.

— Договорились, — Потанин встал и пожал мне руку.

Когда он уходил, Катя заглянула в кабинет.

— Алексей Дмитриевич, в претензии от Бесчастнова указан представитель. Илья Рогожин.

— Ага. — Я кивнул. — Заметил. Запиши его контакт. С этого момента все запросы от Рогожина принимаются только в письменном виде. И запомни: сообщать по телефону место хранения оригиналов документов запрещено категорически.

— Поняла. — Катя сделала пометку в блокноте и вышла.

Я остался один. Открыв дело Потанина, я наткнулся на расчёт стоимости основной установки и дополнительных модулей, который прислал Бесчастнов. Сумма была завышена, но, чтобы это доказать, нужно было сопоставить её с реальным оборудованием.

Я набрал номер Потанина.

— Владимир Сергеевич, ещё один момент. Мне нужны заводские паспорта и серийные номера каждого блока оборудования, которое стоит на площадке.

— Зачем?

— Расчёт в заключении сам по себе ничего не доказывает. Спорную сумму нужно сопоставить с конкретным оборудованием. Если мы увидим, что он оценил модули, которых на площадке просто нет, его расчёт рассыплется в прах.

— Я привезу паспорта завтра утром. — По его голосу было слышно, что идея ему понравилась.

Закончив разговор, я закрыл папку. Завтра нас ждала площадка.

Утром мы с Потаниным подъехали к промышленному зданию на окраине Москвы. Площадка представляла собой ангар с высокими потолками, заставленный металлическими конструкциями, станками и коробками с оборудованием. Елена Беляева уже ждала нас, она была высокой женщиной… прям очень высокой! Два метра точно, не меньше!

В общем, ей было в районе сорока пяти, голос у неё был скрипучий и неприятный моему слуху, а ещё… она явно была знакома с Потаниным. Когда они встретились взглядами, я почуял неловкость, которая возникла между ними.

Вдаваться в подробности, разумеется, я не стал. Но пометку себе сделал: если их знакомство всплывёт, юрист Бесчастнова первым делом ударит по независимости оценщика. Значит, выяснить, что между ними, мне нужно раньше, чем Рогожину.

— Здравствуйте. — Она протянула мне руку. — Я ознакомилась с перечнем. Готова приступить.

— Отлично. — Я пожал её ладонь. — Владимир Сергеевич, покажите оборудование.

Мы прошли вглубь ангара. Потанин указал на несколько массивных станков, опутанных проводами и гидравлическими шлангами.

— Вот основная установка. — Он похлопал по металлической панели. — А вот дополнительные модули.

Я достал расчёт Бесчастнова и протянул его Беляевой.

— Елена, ваша задача — установить, соответствуют ли описанные в документах машины тем, что стоят здесь. Проверьте состав поставки, сверьте серийные номера.

— Поняла. — Она взяла планшет и подошла к первому станку.

Потанин достал папку с заводскими паспортами и передал мне. Я открыл её и начал зачитывать номера вслух. Беляева сверяла их с табличками на оборудовании.

— Основной блок, номер 4471-А, — диктовал я.

— Совпадает, — отвечала она, записывая в планшет.

— Модуль гидравлики, номер 552-В.

Беляева обошла станок, осветила фонариком металлическую табличку.

— Есть. Совпадает.

Так мы проработали около часа. Когда дело дошло до последних пунктов, Беляева остановилась.

— Здесь написано: модуль контроля давления, номер 901-С. — Я указал на лист.

Она осмотрела станок со всех сторон, заглянула под раму.

— Его нет, — сказала она, поворачиваясь ко мне. — На этой установке нет модуля контроля давления.

Я посмотрел на Потанина. Владимир Сергеевич стоял красный как рак, его руки дрожали.

— Я же говорил! — процедил он сквозь зубы. — Он приписал оборудование, которого в помине нет!

— Елена. — Я повернулся к оценщику. — Зафиксируйте этот факт в акте осмотра. Укажите, что модуль, заявленный в документах, отсутствует.

— Сделаю. — Она кивнула.

— Владимир Сергеевич. — Я повернулся к клиенту. — На этой площадке модуля нет. Если его не окажется и на других объектах, значит, Бесчастнов включил в расчёт то, чего не существует. И тогда с актом Елены мы выйдем в суд с твёрдой позицией.

Потанин провёл рукой по лицу, пытаясь то ли стереть пот, то ли унять раздражение. Елена же смотрела на него с хмурым выражением лица. Мне аж… на какой-то момент стало интересно, что же между этими двумя такого произошло!

— Алексей Дмитриевич, я… я даже не знаю, как вас благодарить.

— Поблагодарите, когда выиграем суд. — Я закрыл папку. — Елена, когда будет готов акт?

— Через два дня, — ответила она, отвернувшись от Потанина. — Нужно ещё сверить пару наименований. И, наверное, проверить второй объект?

— Второй? — Я заглянул в перечень. Часть позиций числилась по другому адресу, и я был уверен, что там склад. — Разве этот ангар не главный?

— Основное производство, — тут же пояснил Потанин. — Сегодня поедем, или ангара было достаточно?

Разумеется, нам нужно было получить как можно больше фактов. Так что мы дождались, пока Елена закончит записи, и втроём отправились дальше.

Глава 22

Основное производство Потанина находилось на другом конце города и располагалось в длинном одноэтажном ангаре из профнастила. В общем, мы приехали сюда ближе к обеду. У входа нас встретил начальник площадки — Николай Викторович. И он сразу дал понять, что не в восторге от нашего визита.

А так как внутри стоял гул… очень неприятный, нам приходилось говорить в полный голос. Даже кричать.

— Алексей Дмитриевич, — он говорил быстро, — я понимаю вашу позицию, но вы обязаны отдавать себе отчёт! Любая остановка оборудования нарушает производственный график!

— Я понимаю.

— У нас заказчики сидят на иголках! Психуют! Так что любые срывы поставок грозят штрафными санкциями. Если мы сейчас обесточим линию ради осмотра, простой обойдётся компании в сотни тысяч рублей за час. Я не могу взять на себя такую ответственность.

Потанин тут же включился:

— Николай, мы тут не на экскурсии! Если в расчётах ошибка или, хуже… — он озлобился, — приписки, то мне вообще плевать на твои графики! Надо проверить всё, и немедленно! Не забывай, чьё это производство!

Владимир Сергеевич явно был готов рвануться к пульту управления и лично вырубить всё нахрен! Ой… появилась привычка ругаться. В общем, я положил руку ему на локоть.

— Подождите, Николай Викторович прав… зачем нам идти на крайние меры⁈ Давайте разделим осмотр маркировок и технологическую остановку.

— В смысле?

— Ну, мы можем визуально осмотреть таблички, сфотографировать серийные номера, пока линия работает. А внутренний осмотр узлов назначим на согласованное время. В обеденный перерыв или после смены, например.

Начальник площадки быстро закивал:

— Вот это разумно. В двенадцать тридцать у нас перерыв на сорок минут. Этого хватит?

— Для начала — да, — кивнул я.

В общем, вскоре, получив каски, мы двинулись вдоль линии. Станки работали, ленты конвейеров ползли, автоматические резаки кромсали металлические профили.

Потанин подвёл нас к большому прессу, стоявшему чуть в стороне от основного потока.

— Вот, — Владимир Сергеевич указал на блок, встроенный в корпус, — этот модуль Бесчастнов включил в расчёт отдельной строкой. Оценил его в полтора миллиона, если память мне не изменяет! Но я покупал его не как отдельную единицу!

Беляева включила фонарик, осветила металлическую табличку на корпусе пресса.

— Мне нужен заводской паспорт, — сказала она. — А то как я вам сверю комплектацию⁈

Николай Викторович, который всё это время шёл за нами по пятам, заметно напрягся.

— В смысле? — Он аж глаза округлил. — Да кто вы такая⁈ Вы что, не понимаете… заводской паспорт — это техническая документация. Там указаны закупочные цены! Я не имею права передавать…