— Это значит, что ты не помнишь, как целовалась со мной? Я убита.
Ноэль тут же вспомнила: яркое воспоминание о языке Лекс, пробирающемся в ее рот, прежде чем она сама оказалась на столе. Она снова застонала и закрыла глаза рукой.
— Я помню. Думаю, хорошо, что Джаспер выпил половину моих шотов.
— Расслабься. Что касается этих вечеринок, то они всегда такие. — Лекс вытянулась рядом с ней. — Брен сказал, что вернул тебя в мою комнату, но я подумала, что твоя пьяная пятая точка потянет тебя на подвиги, и ты пойдешь искать Джаспера.
Она тоже это помнила — и гораздо яснее, чем хотела.
— Я передумала. Кажется, я была недостаточно пьяна.
Лекс засмеялась.
— В том, чтобы напиться до отключки, есть свои плюсы.
— Это точно удержало бы меня в постели. — Ноэль легла на бок и улыбнулась Лекс. — Кажется, все закончилось хорошо. Мы поговорили.
— Хорошо. По крайней мере, сегодня утром он казался нормальным.
Это дало ей надежду. В какой-то момент между униженной мольбой о том, что Джаспер не был готов ей дать, и стыдом от хлынувших слез вечер грозил стать катастрофой. Но моменты, которые она помнила, ей даже нравились.
Ноэль не могла вспомнить, как долго они разговаривали, прежде чем она заснула, но низкий гул его голоса преследовал ее во сне, как и шепот, который заставлял ее чувствовать себя в безопасности и защищенной.
Двигаясь медленно, чтобы не всколыхнуть только-только переставшие дрожать внутренности, она обхватила руками руки Лекс.
— Я рада, что я О’Кейн.
— И я, детка. — Лекс подперла голову другой рукой и посмотрела на Ноэль. — Я знаю, чего ты от него хочешь, и мне нужно кое-что объяснить тебе о том, как здесь все работает.
Ее затошнило, но теперь по другой причине.
— Он рассказал тебе, что случилось?
— Джаспер? Он не говорит, не об этом. Но он и не должен. — Лекс постучала по виску. — Я вижу желание, Ноэль.
— Как ты можешь знать, что к чему? Мне кажется, я хочу попробовать все на свете.
— Нет, тебе нужно совсем не все. Остальное… Да, ты хочешь попробовать.
— И чего же я так желаю? — Нет, это был неправильный вопрос. В своем сердце она знала и Джаспер тоже. Вопрос, на который она хотела получить ответ, был тем, на который Ноэль пока не могла ответить. — И почему?
Лекс пожала плечами.
— Меня не волнует, почему. «Почему» не имеет значения. Это не изменит того, что тебе нужно.
— Это имеет значение для Джаспера.
— Совсем немного, совсем нет. — Лекс наклонилась ближе, ее темный взгляд притягивал Ноэль. — Джаспер не хочет заходить слишком далеко, потому что беспокоится о том, что произойдет после. Если ты решишь, что все это стыдно и неправильно, в конце концов, ты возненавидишь и себя, и его. Ты будешь ненавидеть свою жизнь.
— О. — Теперь Ноэль понимала его страх. И как бы сильно она ни хотела отмахнуться от него, она не могла. Это было бы нечестно. — Ничего не могу с этим поделать. Я хочу верить, что это правильно. Мне кажется, что я начинаю, но я еще не уверена.
— Так что не торопись и наслаждайся вещами, как они есть.
Это не может быть так просто.
— Что ты хотела мне объяснить?
Лоб Лекс нахмурился.
— Вещи, которые ты предлагала ему — и то, что ты просила взамен — это быстро. Даже для О’Кейна. Так что не удивляйся, если он будет колебаться, ладно?
Ноэль закрыла глаза, ее живот сжался, но выпитое тут было ни при чем.
— Итак, то, чего я хочу — это то, чего мне не стоит хотеть.
— Не переиначивай мои слова, милая, — сказала Лекс, мягко, но решительно. — Хотеть их стоит, но не так быстро.
Конечно, быстро. А еще это желание — верх наивности.
— Помоги мне разобраться. Почему все это делают, а я не могу? В чем разница?
— Ты действительно не понимаешь, не так ли? — Лекс тут же села, ее позвоночник напрягся, и темные глаза затуманились. — Он тебе не нужен, Ноэль. Тебе больше никто не нужен, никто. У тебя есть банда, и у тебя есть ты. Ты можешь делать все, что захочешь.
Лекс казалась такой же смущенной, как Ноэль, и она почувствовала, что почти смеется. Конечно, Лекс не могла понять ее вопроса. Она жила в мире, где были проведены все границы, где ее тело и разум были ее собственными. Где можно было не просто давать, но и получать взамен.
— Я пыталась делать то, что хотела, — призналась Ноэль, спрятавшись за щитом своих рук. — Но никто не может решать за меня, правда? Джаспер не знает, смогу ли я сказать «нет». Никто из нас не знает, даже я.
— Я думаю, что в этом и смысл, — призналась Лекс шепотом. — Сможешь ли ты сказать «нет», если захочешь? Ты должна это выяснить, ради себя и Джаспера.
Вряд ли это произойдет, если он будет обращаться с ней так осторожно, но какая-то темная часть Ноэль признала, что если он будет с ней решителен, выяснить, сможет ли она ответить отказом, станет еще труднее.
— Сказать «нет» Джасперу? Я не знаю. — Она провела пальцами по бедру Лекс. — И даже тебе. Я не хочу говорить «нет».
— Угу. — Лекс переплела ее пальцы со своими. — Поэтому ты подкатываешь ко мне в постели Джаспера?
На этот раз она рассмеялась, хоть от звука в висках зазвенело.
— Я не специально. Комната больше не вращается, но голова все еще кружится. Как долго это продлится?
— Час или два? Или весь день.
Ноэль хныкнула, услышав веселье в голосе Лекс.
— А вылечить никак?
— Лучшее лечение — не напиваться. — Она притянула Ноэль спиной к своей груди и обхватила ее рукой. — Спи. Я побуду с тобой.
Тепло Лекс у спины позволило Ноэль расслабиться. Это был просто непреодолимый соблазн — закрыть глаза и дрейфовать во власти сна, доверить свою безопасность чужим рукам.
— Я буду сильнее.
— Я знаю.
Пока Лекс верила в это, Ноэль тоже верила.
* * *
Джаспер осторожно снял красный пластик с проволоки, зажатой между пальцами.
— Не хочешь рассказать мне, почему мы просто не взрываем эту хрень и не уезжаем отсюда?
— Потому что. — Брен не казался встревоженным. Нет, он казался совершенно спокойным с парой кусачек в руке и пятидесятифунтовой стопкой пластиковой взрывчатки перед ним. — Если Трент заставит своих головорезов проверить устройство до вечера, мы хотим, чтобы оно выглядело работоспособным.
Даллас торчал рядом, рассеянно жуя зубочистку и наблюдая, как они работают.
— Все-таки та девчонка не обдурила тебя, Брен.
— Я же сказал, что нет.
Джаспер не был так уверен. По правде говоря, даже сейчас не был.
— Откуда нам знать, что это не план? Мы приехали сюда пораньше, чтобы испортить маленький сюрприз, который Трент собирался взорвать прямо перед нашим носом? Только за этим?
— Мы не знаем, — ответил Даллас. — Теряешь самообладание на старости лет, сынок?
— Это случается чаще, когда мои яйца оказываются в опасной близости от целой тонны гребаной взрывчатки.
Брен усмехнулся.
— Ему нужны эти яйца для милашки Ноэль.
— Я думал, что эта кошечка уже положила их к себе в карман. — Даллас засмеялся и покачал головой. — Вчера она показала свои коготки.
— Мы разобрались, — пробормотал Джаспер. — Хотя я на тебя злюсь. Ты мог бы предупредить меня, что ты серьезно насчет намерения Лекс подкатить к Ноэль.
— Предупреждение было. Ты сам сказал. Лекс берет, что хочет.
И Далласу это не понравилось. Джаспер провел тыльной стороной запястья по лбу и прислушался к стуку капель где-то в углу этого маленького сырого подвала.
— А если им понравится?
Даллас стиснул зубы вокруг зубочистки.
— Им понравится, — выдавил он. — И так как им обеим нравятся члены, какой-нибудь везучий ублюдок может стать третьим.
Брен отрезал провод и нахмурился.
— Я не понимаю, почему бы вам обоим просто не прекратить это. Вы и раньше делили женщину, не такое уж больше дело.
Но Ноэль была большим делом. Ноэль, которая — при всей своей чувственности и желании — все еще едва могла представить себе секс, случайный или нет, с одним партнером. Идея постоянных отношений не с одним, а сразу с тремя людьми могла ее напугать.