Позже хазар, донские бродники, народ сильный и многочисленный, и исповедующий христианскую веру, как нам сообщают летописцы, делили степи с половцами. Половцы пасли свои стада в степях, а бродники опирались на долины рек Дона и Донца. Большое войско бродников вернуло трон широко известному болгарскому царю Асеню и участвовало в разгроме франков Крестоносцев под Константинополем. Польский король Болеслав Храбрый с войском бродников победил своих братьев и расширил границы своего государства. Позднее бродники под руководством своего воеводы Пласкини помогли монголам разбить войско своих старинных врагов половцев (а заодно и русские войска) в битве при реке Калке. Но монголы часто использовали одни народы против других, так что после половцев монголы обрушились уже на самих бродников. Посол папы римского Плано Карпини описывает, как монголы уничтожили столицу бродников город Орна ("Украшенный", в переводе с латинского) расположенный на острове в низовьях Дона. Монголы запрудили один из рукавов реки и город скрылся под водой, чтобы потом спустя столетие возродится, почти в том же месте, под именем Черкасска.
Пока монголы были веротерпимыми язычниками, донская земля покрылась христианскими городками. В 1360 году Московским митрополитом Алексеем направлена грамота с благословением народу христианском, к попам и дьяконам, к сотникам и боярам на реках Хопре и Дону. Так как в тексте упоминаются разводимые местными жителями виноградники, то это было явно в нижнем течении реки Дон. Но затем наступили времена богопротивного Мамая и Тамерланова нашествия на Дон и все было опустошено и разорено, страна представляла собой сплошную пустыню, покрытую могилами. Вероломный Тамерлан обманом занял древнюю столицу Азов, обещав его жителям мир. Все горожане были перебиты, город и его богатства исчезли. Итальянский посол Марко Руф написал: "на Дону, кроме неба и земли мы ничего не видели". В том же году Тамерланова нашествия (1395) донской казак Василий Гугня со товарищи ушел на реку Яик и положил начало Яицкому казачьему войску.
Тем не менее, город Азов возродился, так как был очень важным портом на юге. Естественными союзниками казачества стали русские княжества на севере и итальянские (генуэзские) колонии на юге. Но магометане наступали со всей своей силой. В 1471 году уже турки захватили у генуэзцев этот древний город, обнаружив там азовских казаков, исповедовавших христианство. Этого турки потерпеть не могли, тем более что и казаки не соглашались на роль безропотных "райя"- скота, как другие народы и всегда отвечали ударом на удар. Имена азовских казачьих атаманов предстают нам теперь в турецких наименованиях. Но так было всегда, так Александр Васильевич Суворов в турецких источниках проходит как Топал-паша (хромой командир), естественно, что и казаки продолжали носить обычные христианские имена. Так, не исключено, что знаменитый по турецким и татарским источникам начиная с 1550 года донской атаман Сарыазман (Рыжий азовский человек) и атаман Сусар Федоров, приведший в помощь Ивану Грозному в 1552 году на помощь под Казань отряд донских казаков, на самом деле один и тот же человек.
В 1500 году казачий атаман Караман (Черный человек) напал на русское посольство и прирезал прячущегося там от его гнева татарского посла из Крыма. В этом нападении участвовали так же и другие авторитетные казаки Карабай (Черный хозяин) и Ауз Черкас (Грозный казак). Этого турки стерпеть не могли. Османский султан Баязет приказал своему сыну Шахзаде Мехмеду, заправляющему в Кафе, с отборным 2 тысячным войском провести карательную операцию в Азове. Ауз Черкас погиб в 1502 году отражая адыгейский набег под Азовом, и прибывшие турки арестовали всех уважаемых людей из азовских казаков, рассадив их по крымским тюрьмам как заложников, остальные казаки из Азова разбежались.
Теперь турки приобрели себе заклятых врагов, когда-то густонаселенная и богатая Донская страна, была доведена татарами и турками до полной нищеты и запустения. На целые столетия она стала полем кровавых битв, рыцарской отваги и молодеческих столкновений. Грозная и мстительная сила казачества, которую пытались согнать с берегов родного для них Дона сделалась теперь страшной для всего мусульманского мира.
Уже в 1519 году(два года назад) русский посол Голохвастов пишет московскому царю Василию III, из Азова, что степные ногаи, полностью за терроризированные казаками, хотели уйти за Волгу, обратно в Казахстанские степи, но Астраханский хан их не пропустил. Послы и торговые караваны сейчас огибают кровавый Дон, ища обходные пути с севера на юг, а впереди еще тринадцатилетние правление боярской Думы во время малолетства Ивана Грозного, когда мусульмане, не получая должного отпора, совсем озвереют. Просто руки чешутся, вмешаться во все это безобразие!
Ладно, все это дело далекого будущего, а теперь мне нужны цыгане. Я уже несколько раз упоминал, что народ в это время уж больно доверчивый, верит громким словам и клятвам. Все тут словно взрослые дети. Представьте себе, как на них действуют бумаги и грамоты. Это оружие здесь пострашнее пушек будет. Так называемые Папские владения- Папская область в центре Италии, родились из за поддельной грамоты, так называемый "Константинов Дар". Дешевая поддельная бумажонка совершила работу вместо большого войска. Расселение по Европе цыган с Востока происходило благодаря поддельным грамотам, которые ушлые цыгане предъявляли в новых землях утверждая, что это повелел им сам Римский папа, хотя эти грамоты сами цыгане и делали.
Когда монголы пришли в Венгрию, то там они обнаружили каменные замки, которые поджечь было затруднительно. Но монголы быстро приспособились и стали брать эти укрепленные замки, предъявляя их гарнизонам поддельные приказы и грамоты, чтобы гарнизоны передавали крепости монгольскому войску. Возможно, что и тут монголам ваяли эти грамоты местные цыгане. А что? В Персии, которую монголы завоевали задолго до Западного похода, цыган проживает много, могли они дать рекомендации своим венгерским сородичам? Могли, а в Венгрии, как известно цыган тоже очень много. А вот дальше цыган уже было поменьше и движение монголов по Европе затормозилось, да и их коварный прием уже получил некоторую известность. Конечно сейчас этот метод уже несколько избитый, но еще и через пятьдесят лет, во время Ливонской войны Ивана Грозного поляки будут брать русские города и крепости под видом опричников, предъявляя защитникам соответствующие бумаги. Так что работаю.
Нахожу лагерь бродячих цыган в окрестностях Севильи. Здесь, в Испании их называют гитане — египтяне, так как по их словам они прибыли из Египта. Ну, прямо святые отцы египетские отшельники. Я опять в образе марокканского купца Ахмеда ибн Абдаллаха аль Мисри, только бороду теперь мне пришлось наклеить. Заказываю изготовить мне за деньги две грамоты различного содержания, пригодится в различных обстоятельствах. Говорю им, что имя Хуана Седеньо вымышленное, при этом улавливаю скептические ухмылки на смуглых плутовских лицах. Ничего, по сравнению с тем, что я планирую провернуть в скором времени, все эти деяния, хотя и предусматриваются в местном Уголовном уложении, выглядят как невинные детские шалости.
По возвращению же в Севилью, меня уже дожидался Францисско Седеньо с хорошими новостями.
ГЛАВА 18.
— Ты привез еще изумрудов? — с порога взял быка за рога Седеньо-старший, делая озабоченное выражение лица.
— Конечно привез- сразу успокоил отца я- всего четыре камня, тысячи на три песо потянут.
— Могло быть лучше, но с лихого пса хоть шерсти клок- промолвил Францисско усмехнувшись пару камешков я уже знаю куда пристроить.
— Что там с нашими делами? — поинтересовался я, чтобы узнать на каком этапе нашего бизнес-плана мы теперь находимся.
— Твой старший брат Хавьер уже месяц как в Италии. — Седеньо- старший стал меня посвящать в курс дела- Поехал в Геную, если нечего там не найдет, то поедет в Милан. Не удастся набрать сразу сотню, то будет нанимать маленькие группы наемников по тридцать или сорок человек. Через неделю жду его обратно в Севилью. Молодые ребята из Медельина, которые поедут с тобой в Новый Свет через десять дней выдвинуться сюда.