Боль ушла, и вернулось чувство, что ошибка уже допущена, и осталось только понять, где же именно… или это просто дурное предчувствие? Впрочем, генерал и Присяжни как раз понимают толк в дурных предчувствиях. А что касается доктора – то доктор был в этой области гениален…
Однако занозу можно и поискать… Андрис сгреб со стола сплющенные жестянки из-под пива – Присяжни имел привычку, выпив пиво, превращать баночку в аккуратную круглую лепешку, причем это ведь вам не немецкие или там японские баночки из алюминиевой фольги, а наши отечественные, из хорошей белой жести – сплющивал их одним движением пальцев, только воздух пукал из-под ладони; вообще Присяжни, хоть и производил впечатление толстого увальня, был невероятно силен и быстр, и один раз Андрис сам видел, как он схватил за днище и перевернул «тойоту» – так взяли Рикса, а при нем – двести килограммов кокаина… Шел уже седьмой час, вот-вот должен был появиться напарник, проводник, часть легенды: «племянник-которому-грозит-исключение» – Тони Ольвик; интересно, это его настоящая фамилия? Ольвиков, конечно, много, особенно на севере, и интересоваться такими делами просто не положено, но все-таки: как подбирали – по фамилии или по деловым качествам? Ладно, проверим. В конце концов, все, что мне от него нужно, это чтобы он был, чтобы мое присутствие было оправдано… лечение, конечно, тоже хорошая крыша, но – отнюдь не повод совать нос в молодежные проблемы… да, кстати, о лечении – Андрис дотянулся до телефона и набрал номер.
– Алло? – женский голос.
– Добрый вечер. Пожалуйста, если можно, доктора Хаммунсена.
– Перезвоните через полчаса, пожалуйста, доктор сейчас занят. Если нужно что-нибудь передать…
– Доктор назначил мне прием на сегодня на восемь часов вечера, и я хотел узнать…
– Ваше имя, пожалуйста.
– Андрис Б.Ольвик.
– Да, на сегодня, на восемь вечера. Доктор ждет вас. Приезжайте.
– Спасибо.
Хорошо у него поставлено, подумал Андрис. Месяц назад случайно встретились, доктор на сигаретной коробке что-то черкнул – и теперь ждет. Ох, везде бы так… Интересно, что у него произошло с Радулеску? Надо было спросить Присяжни – не догадался, а Присяжни вполне мог знать кой-какие подробности. Где-то задерживается напарник, уже половина седьмого. Вызвать такси? А какой же у меня здесь адрес? Адреса не знаю, вот те на. Присяжни карту оставлял, может быть, там отмечено… На карте ничего отмечено не было. Окна выходили во двор, так что ориентиров никаких. Ситуация. Если к семи этот Тони не появится, надо будет на свой страх и риск выходить из дому и добираться до «Паласа» самостоятельно. Где он? Ага, вот, не то чтобы в центре, но неподалеку. А где бы мог быть я – хотя бы примерно? Он стал вспоминать, как ехали с вокзала. Похоже, где-то тут. Город был как срез старого дерева: средневековый, почти не сохранившийся центр в излучине, широкое кольцо довоенной застройки, квадраты застройки послевоенной, огромный уродливый нарост последних десяти лет – Университетский городок… Андрис поймал себя на слове «уродливый» и удивился: почему? Стареешь, каналья, сказал он себе. Надо же, уродливый… В самом городе было триста восемьдесят тысяч жителей, в Университетском городке одних студентов насчитывалось сто десять тысяч, и еще около ста тысяч преподавателей, научных работников, обслуживающего персонала и прочих, прочих… в том числе десятки торговцев наркотиками, неожиданно для себя прогоревших…
А вот, обнимая Университетский городок и вклиниваясь немного между ним и остальным городом, лежит тот самый знаменитый Серебряный бор, Платибор, давший название городу… Андрис почувствовал вдруг, что где-то в глубине, там, откуда приходят предчувствия и догадки, что-то шевельнулось: с Платибором была связана какая-то странная некриминальная история, которую не афишировали. Так, сделал он отметочку в памяти: уточнить, что именно произошло… да, что-то с организацией зоны отдыха… и кто-то сказал, что бор отныне не Серебряный, а золотой…
Было без пяти семь, когда пришел напарник. Отпер дверь и вошел.
Напарник был что надо: среднего роста, нормального сложения с ничем не примечательной мордой, умеренно загорелый – короче, человек толпы. Одет: брюки хаки – милитарный стиль уже перестал бросаться в глаза, – серая футболка и велосипедная кепочка. На шее белая цепочка. Особых примет нет.
– Добрый вечер, – сказал напарник.
– Добрый вечер.
– Если вы ждете Карпьентера, то его не будет сегодня.
– Тогда, с вашего позволения, я переночую.
Напарник усмехнулся и выудил из кошелька половинку двадцатидинаровой банкноты. Андрис достал половинку, приложил к той. Линия разрыва сошлась, а сумма цифр номера составила 47.
– Ну, здравствуй, племянник, – сказал Андрис и протянул руку.
– Здравствуйте, дядюшка, – улыбнулся племянник. Рука его оказалась сухой и жесткой. – Чем будем заниматься?
– Сегодня в программе единственный пункт: посещение доктора Хаммунсена в «Паласе».
– И во сколько мы там должны быть?
– В восемь.
Племянник прикинул что-то в уме, кивнул:
– Хорошо. Сейчас схожу за машиной.
– Может, проще такси?
– Нет, – племянник помотал головой и усмехнулся чему-то. – Сложнее.
– И… э-э… Тони. Ты здесь давно?
– С первого курса. Третий год.
– Ольвик – твоя настоящая фамилия?
– Да, а что?
– Ничего. Так. Все нормально.
– Тогда я за машиной. Через двадцать минут спускайтесь вниз, я подъеду.
Жил доктор где-то в другом месте, в «Паласе» у него был оборудован кабинет. Постояльцы отеля имели какие-то льготы при лечении, а доктор платил за аренду помещения фантастические деньги: один динар в год. Кабинет располагался на первом этаже, в специально выгороженном холле. Над дверью была надпись: «Кабинет магнитного массажа».
– Вы молодец, Ольвик, – сказал доктор, рассматривая томограммы, которые Андрис сделал накануне в полицейском госпитале. – Все, кого я видел раньше с такими изменениями в суставе, не могли встать и гадили под себя… но и вы, как я понимаю, ходите на одном самолюбии… Ладно, давайте я вас еще руками посмотрю.