Идти было страшно, смотреть на лица магом ещё страшнее. Поднялся купол и вокруг наступила тишина, такая густая, что, казалось, до неё можно дотронуться. Безмолвное облако, которое, стоило мне встать в центр звезды, взорвалось гулом голосов, заставив меня сжаться в ужасе. Невидимые нити лазили в голове, вытаскивали на свет мои воспоминания и знания, разрывали на куски душу. Моё старое имя и полыхнувшее новое, моя прошла жизнь и дни в новом мире, моя магия и сущность, непривычно-яркая аура, удивительно-светлое ощущение собственной значимости.

— Положи руку на сферу, — слитный холодный хор ворвался в сознание, вынуждая подчиняться. Ледяная сияющая ослепительно-белым сфера обожгла руки, опять наступила оглушающая тишина. Секунда… пять… ничего не происходит, я даже начала сомневаться в своей силе и тут воздух словно завибрировал. Над алтарём медленно загорелись серебристые руны, тут же начинающие наливаться густой синевой.

— Маг воды, — констатировал тот же хор, и я уже собралась уже отпустить ледяную сферу, как воздух опять начал движение. Водная руна отплыла в сторону, её место заняли ярко-алые, полыхающие линии, переплелись между собой и замерли напротив моего лица, распространяя вокруг себя невыносимо-горячую ауру.

— Маг огня, — уже гораздо тише и почти без прежней холодности произнёс хор. — Невозможно.

— Что? — Не выдержила я, пялясь на сверкающие рядом противоположные стихии, которые должны уживаться внутри меня.

— Стихийный маг, профиль огонь и вода, противоборствующие стихии, которые тебе придётся укрощать, — тихо ответили голоса, а я медленно окосела от грядущих перспектив. — Что ж, посмотрим, что из этого выйдет…

Вышла из купола я с удивительным чувством сумасшествия и тут же попала в капкан цепких ручек. Зелёные глаза на бледном лице смотрели обеспокоенно и несколько сердито, у девушки над глазом мягко сиял изумрудный завиток. За ней дружно таращились друг другу на шеи близнецы, сверкающие одинаковыми чёрными огнями на месте, где билась сонная артерия.

— А у меня где? — Невольно спросила, посмотрев в глаза соседке. Та едва заметно пожала плечами и внезапно попросила повернуться к ней спиной. Ловко задрала рубашку, наплевав на посторонних, и тихонько присвистнула. — Что там?

— В комнате посмотришь, мальчики, вы где этого уникума откопали? — Девчонка прочертила острыми коготками какие-то линии на коже и едва заметно усмехнулась. — Видимо, духи решили не мелочится, защита легла сразу на сердце.

— Где откопали там уже нет, — раздался за спиной голос Ала. — Ну ты, мелкая, даёшь…

Уже у зеркала я чуть не впала в прострацию. На спине оказался изящный рисунок переплетений рубиновых и сапфировых линий, складывающихся в узор, напоминающий лёгкий цветок с тонким стеблем. Рядом сверкала защитная руна, щит от которой, по словам парней, распространялся на всю ту часть спины, где было сердце. И правда, Древние не мелочатся, у других защита была только на шею и голову. Тепло от магической татуировки, словно нанесённой краской поверх кожи, распространялось на всё тело, и я впервые поняла, что чувствую свою магию уже не уютным шариком в груди, а ярким костром или небольшим озером. В книги по стихийной магии, которую я нахваливала перед близнецами, в первой главе есть заметка.

«В редких случаях дар мага может быть двойным, чаще всего соседствует вода и земля, реже воздух и вода, ещё реже воздух и земля. Но самый редкий дар, а для некоторых и проклятие встречается раз в тысячелетие: вода и огонь. Если маг усмирит эти стихии ему не будет равных в этом мире, но если нет, противостояние огня и воды разорвёт его изнутри»

Почему-то, пока я не чувствовала той борьбы, что описывалась. В груди было лишь уютно-тепло и приятно, где-то в глубине мягко журчала вода и клокотал огонь, и я знала, что могу зачерпнуть магию из любого из этих источников, как из отдельной чаши. Может, помогла татуировка, данная Древними, а может я и правда уникум с Земли, на которого местные законы просто не действуют.

— Берё-ёза пла-ачет, она грусти-ит, берё-ёза, ма-альчик, любовь храни-ит! — Тянет нестройный хор голосов вечером в уже знакомой таверне «Рыбья кость». Будущие однокурсники заняли почти весь небольшой зал для адептом, видимо, направившись сюда сразу после распределения. У каждого уже имеется татуировка, интересно, некроманты старательно держались в стороне от общей толпы, будто особняком, и их голосов не было слышно в общем гвалте.

— Думаешь, мы вовремя? — Поинтересовалась я у подруги, косясь на тихо хныкающих девчонок и заглатывающих один за другим стаканы парней.

— Уже нет, — прикусила губу Влада, обвела таверну сердитым взглядом и уверенным шагом направилась к бару. Блондинистый паренёк в обнимку с какой-то бутылкой тоскливо вздыхал, наблюдая за веселящимися адептами и, видимо, был рад любому обществу. Даже такому сомнительному, как некромантка в состояние «хочу убивать», два боевых мага в предвкушении грандиозной попойки и тихая и даже местами скромная я, стоящая в сторонке и поигрывающая ножичком в руках, нет, а что ещё делать?

— Доброго вечерка, — мило улыбнулась соседка, облокотившись о стойку и уставившись на паренька из полуопущенных ресниц.

— Доброго, — буркнул бармен, крепче вцепляясь в бутылку, словно боясь, что её отберут. — Закажете чего-нибудь?

— Первый курс, некромантия, — тяжко произнесла Влада явно какой-то пароль, ибо парень, кивнув, моментальной скрылся в погребе, а через минуту выставил перед изнывающей девушкой запылённую бутыль чего-то зелёно-чёрного. Откупорил, пустив по залу сладко-приторный аромат, и повернулся к оборотням.

— Не будем мучить человека, — вздохнул Ал, хлопнув брата по плечу.

— Давай чёрное горное, — Ол лениво растянул рот в клыкастой улыбке.

Я опять осталась последней, оглянулась по сторонам, оценила присосавшуюся пиявкой к горлышку бутылки Владу, спорящих из-за первого тоста оборотней и, посмотрев на паренька, выдавила:

— Что-нибудь полегче, — покосилась на парня, не зная местных вкусов, воспоминания драконицы тоже ничего интересного не подкидывали, видимо, девушка была из тех, кто сидел на вершине высокой башни и пил исключительно тёплое молоко перед сном.

— Стихийный? — Понятливо ухмыльнулся бармен, я кивнула, едва заметно улыбнувшись. Парень на секунду замер, заворожённо рассматривая меня таким взглядом, что я невольно покраснела. Потом, словно оттаяв, скрылся за стойкой, разогнулся и выставил передо мной уже початую бутыль с чем-то желтовато-белым.

— Ягодное, градус слабый, опьянеть не получиться, зато вкус… — Блондин картинно закатил глаза. — Только светлоэльфийским уступает.

— Приятно, — зажмурилась, пригубив вино, и почти растворилась в вспыхнувшем сладком вкусе чего-то среднего между орехами и ягодами. — Как зовут?

— Меня? — Уставились на меня честно-голубые глаза. — Кай, а ты кто будешь, красавица?

— Ну, до такого гордого именования мне ещё расти и расти, — хмыкнула, отхлебнув ещё немного вина и протянула парню руку. — Лекс.

— Почему же, ты очень даже симпатичная, — склонив голову на бок, парень легко перехватил моё ладошку и легко коснулся губами пальцев, заставив в кои то веки смущённо покрснетью. Снова подхватил отставленную в сторону бутылку и лениво плеснул себе в бокал рыжего напитка, заглянул мне в глаза. — Кстати, ты не думай, я не пью.

— Угу, — задумчиво поболтав в бокале ароматный алкоголь, снова подняла на него глаза. — Я не пью, я только закусываю, а сейчас что делаешь?

— Сок, — моргнул на меня красивыми глазками, и ткнул в нос горлышком охраняемой бутыли, чтобы я вполне смогла почувствовать запах цитрусовых, родных и любимых мандаринов. — Из огненных плодов, дорогущий зараза, но ради такого счастья и денег не жалко.

Отстраненно кивнула, огненные плоды — это апельсины что ли? Неожиданно, что сказать, я бы такой синоним к перцу только и подобрала. К халапеньо или чили, но никак не к привычным цитрусам, что мандарины, что любимые апельсины, всё вкуснее, чем мексиканские специи, да и не во рту после них пожара не бывает.