–Привет, малыш, – Никита заползал под одеяло, от него так и веяло усталостью.

–Привет, – шепнула я и потянулась к нему за поцелуем. Он легонько чмокнул меня в губы и со стоном повалился на подушки. – Опять плохой перелет?

Никита ужасно переносит самолеты и все, что с ними связано. Не понимаю, как человек, которому приходится полжизни проводить в разъездах, может бояться путешествовать по воздуху.

Он безмолвно кивнул, и я прижалась к нему всем телом, чтобы забрать все плохое, что пришлось ему вынести.

–Зона турбулентности была длинной, – признался он. – Думал, не долечу.

Спустя пару минут Никита мило засопел, уткнувшись носом в мое плечо, и я вздрогнула от знакомого ощущения. Оно, казалось, было давным-давно забыто, но я не забыла. Я все помнила, просто спрятала это как можно дальше.

Зажмурив глаза, я сосчитала до десяти про себя, выдохнула и позволила себе обнять Никиту и погрузиться в сон.

Проснулась я, когда солнце уже вовсю светило в широкое окно нашей квартиры. Никита спал в той же позе, что и уснул, и из-за этого моя рука под всем весом затекла. Я осторожно вытянула ее и, поморщившись от неприятных ощущений, размяла. Сев в кровати, я зевнула и спустила ноги на холодную плитку. Стараясь не шуметь, я на цыпочках вышла из спальни и направилась в ванную, по пути проходя гостиную. На больших декоративных часах на стене был полдень.

Прикрыв за собой дверь, я скинула синюю футболку Никиты, мою ночную пижаму, на пол и, перешагнув через нее, зашла в душевую кабину. Да, я сплю без нижнего белья. Совсем.

Холодные и тугие струи полностью разбудили меня. Я вздрогнула и прибавила теплой воды, регулируя поток так, как мне нужно. Спустя несколько минут я вытирала свои волосы махровым полотенцем, смотря в зеркало. Выглядела я не очень – лицо опухло после вчерашнего тяжелого дня, глаза были уставшими. Подняв футболку, я бросила ее в машинку вместе с полотенцем и, зевнув, взяла с полочки утренний крем для кожи. Пока я наносила его, пела какую-то песенку, и спустя пару секунд до меня дошло, что то была песня со школьного выпускного. Меня словно током шибануло, и я, тут же замолчав, встретила в зеркале свой обеспокоенный взгляд. Набрав побольше воздуха в легкие, я выпустила его и, отставив крем обратно на полку, вышла из ванной. Холодный воздух квартиры сразу же обволок мое голое тело, и кожа покрылась мурашками. Поежившись, я шагнула в гостиную и остановилась посредине, глядя в окно. С семнадцатого этажа нашей квартиры Москва казалась огромной. Были видны высотки, простирающиеся до самого неба, а вдалеке маячил Кремль.

–Боже, вот это доброе утро, – услышала я хриплый ото сна голос Никиты и повернулась. Он, прислонившись к косяку, стоял и во всю глядел на меня обнаженную. Я видела огонек, зажегшийся в его глазах и слегка улыбнулась. – Всю жизнь бы на тебя смотрел.

–А что еще бы делал? – тихо спросила я, глядя на него исподлобья.

–Много чего, – лениво улыбнувшись, ответил он. – Но ты, вероятно, уже имеешь об этом представление.

–Ничего нового, – театрально отмахнулась я, повернувшись к нему полностью.

Никита медленно подошел ко мне и обвил руками за талию.

–Простудишься, – сказал он, касаясь губами моей шеи.

–А ты согрей, – ответила я, запустив руку в его светлые, выгоревшие на солнце волосы.

Он еще крепче сжал меня, а затем, подняв с кресла леопардовый плед, укутал меня в него. Я усмехнулась.

–Никакой романтики.

–Это забота, малыш, – прошептал мне в губы Никита и слегка коснулся их своими. Отпустив меня, он отошел в сторону и зевнул.

–Почему ты так рано? – спросила я, приближаясь к креслу и садясь в него. – Ты же говорил, что сможешь прилететь лишь через несколько дней.

Никита направился в ванную, и, развернувшись, ответил:

–Я не хотел оставлять тебя здесь одну. Эта квартира слишком большая для тебя. Присоединишься ко мне в душе?

–Я только что оттуда, – ответила я слегка раздраженно, и от его взгляда это не укрылось.

–Не злись, малыш, – он послал мне легкую улыбку. – Я хочу принять душ с тобой. Я скучал.

Я медленно поднялась из кресла, оставляя плед в нем. Улыбка Никиты стала еще шире. Зайдя в душ, Никита развернулся и с блеском в глазах спросил:

–Мне же должен кто-то потереть спинку..?

Я не сдержалась и засмеялась, шагая за ним следом…

То, как она грызла карандаш, меня убивало.

Я видел, как ее ровные зубы обхватывают кончик, а затем она, слегка облизнув губы, закусила его сильнее.

Черт, что она делает?! Я уже чувствовал, как в джинсах стало тесно, но она продолжала свои грязные игры, при этом посылая мне дерзкие взгляды.

Как я любил ее. Черт, я так любил ее.

Я даже не слушал, что говорит учитель и давно забросил попытки понять тему урока. Я просто смотрел, как она сидит левее меня и вытворяет такое, от чего меня бросает в жар и холод одновременно.

Она прекрасно знала, как это действует, но когда ее рука коснулась моего бедра, я вообще забыл, как дышать. Ее ногти впились так близко к самому чувствительному месту, что я сглотнул, не понимая, как продолжать сидеть здесь дальше.

Моя рука вздернулась вверх, и, даже не договорив фразу «можно выйти?», я вылетел из класса, не оборачиваясь.

Прижавшись лбом к стене, я старался придти в норму, и тут по моей спине побежали мурашки от касания ее ногтей. Я медленно развернулся и посмотрел в эти наглые глаза, светящиеся торжеством.

-Что ты делаешь, котенок? – почти простонал я ей в губы, сжимая ее в объятиях так сильно, как мог. Ее тело отзывалось на прикосновения, и я не мог ни о чем думать, кроме как о правильности соотношений наших изгибов. Ее руки тут же обвили мою шею, а губы отдались мне в полное подчинение. Я жаждал ее так сильно, что у меня челюсть сводило.

-Я ни о чем не могла думать, кроме как о том, как сильно я хочу поцеловать тебя, – услышал я ее шепот прямо в мое ухо.

-А теперь о чем думаешь? – спросил я, прерывисто дыша.

-Такое вслух не произносится, – последовал ответ. О да.

Она полностью моя. Я не отпущу ее ни за что.

3.

-Малыш?.. – Никита вошел в спальню, где я читала сценарий, который захватила с собой.

–М? – я подняла голову, и рыжеватая прядь волос упала со лба, закрывая глаза. Отмахнувшись от нее, я посмотрела на Никиту. Его губ коснулась мягкая улыбка.

–Ты такая красивая.

Я не удержалась и тоже улыбнулась.

–Ты зашел, чтобы сказать это? – я оглядела его – мой жених застегивал пуговицы на манжетах рубашки.

–И да, и нет. Я уезжаю на встречу, – ответил Никита, вздохнув. – Отец сейчас в городе, и ему нужно обсудить кое-что, касаемо нового отеля в Пензе.

–Но сейчас же уже начало десятого… – нахмурилась я. – Почему так поздно? Может, встретитесь здесь? Я приготовлю что-нибудь быстро, м?

Никита с сожалением посмотрел на меня:

–Люблю тебя. Но там будем не только мы вдвоем, а еще несколько партнеров. Я не хочу тревожить тебя. Занимайся.

Я пожала плечами и снова погрузилась в сценарий. Мне предлагали роль студентки Олеси в новом фильме «И слезы пройдут…». Роль вполне себе ничего, интересная, да и платить будут неплохо. Почти все свои гонорары я отправляла домой, маме с папой. Хотя они и сами неплохо справлялись с финансами, лишняя помощь им не повредила бы.

Я услышала, как захлопнулась входная дверь. Никита ушел.

Откинувшись на кровать, я нашарила рукой сбоку телефон и, набрав номер моего агента Игоря, стала дожидаться ответа.

–Юлия? Добрый вечер. Что-то случилось? – услышала я его обеспокоенный и нервный голос и невольно усмехнулась.

–Привет. Нет, все в порядке. Я прочитала сценарий Бурова, ну этот, о слезах.

–А, «И слезы пройдут…»? Я говорил Вам, что это отличный вариант. Тем более, пока перерыв между сезонами и…

–Я согласна, – перебила его я, раздражаясь от его бесконечно длинных монологов. – Позвони Бурову и скажи, что нужно встретиться и подписать контракт. Я сейчас в Москве, и свободна всю неделю.