Я рванул, ускорившись до предела, так что кости затрещали, мышцы натянулись канатами, а сухожилия заскрипели. Атикая начал отклоняться, но моя преобразившаяся в лапу горга конечность всё же царапнула когтями по нагруднику, подцепив один из боковых ремней. Глядя в глаза средней голове, я с улыбкой, больше похожей на оскал, просипел сквозь зубы:

— Тебе привет от братьев! — удерживая в лапе нагрудник, я провалился с ним в собственное Ничто. — Кродхан, Маляван, принимайте пополнение!

Я с немым удивлением взирал на нагрудник, который от чего-то вдруг масштабировался у меня в лапе с демонических размеров на вполне человеческие.

— Это сейчас как понимать? Он сейчас вылезет и начнёт всё крушить направо и налево? — спросил я у Кродхана и Малявана, насторожённо взиравших на мою добычу в руках.

— Это ещё ты, или тобой завладел Атикая?

— Хрен ему по жадной морде! — огрызнулся я. — Так он вылезет или нет?

— Это же твоё собственное пространство, — разжёвывали мне прописные истины демоны. — Мы здесь существуем в этом виде только потому, что ты нам разрешил. Пока он не согласится на сотрудничество, лежать ему обычным нагрудником, не более того.

Нагрудник в моих руках нагрелся, а после и вовсе покрылся алыми волнами магии, как будто бы внутри кто-то очень сильно злился.

— Это его проблемы, а не мои.

Я закинул нагрудник на существующий стеллаж, там, где уже примостилось, с одной стороны, сердце Кродхана, с другой стороны — томик магии кошмаров и скрижали, обучающие пустотным конструктам, и кивнул.

— Привет от вас передал. Разговаривать с ним будем позже, у меня есть незаконченные дела.

— Погоди! А Кхимару… Кхимару жив? — заступил мне дорогу Кродхан.

— Да, жив вроде бы. Я ушёл. Будем пытаться договариваться с ним.

Я снова вывалился из собственного Ничто и увидел внимательный взгляд трёх пар глаз. При этом головы демона оплели меня кольцами и разглядывали, словно диковинную зверушку.

— Угаров, мать твою… — и услышал я шипение со стороны палатки, — если это ты, дай хоть знак какой-то, потому что у меня руки чешутся грохнуть вас одним махом! Ты во что превратился?

— Мурад, не провоцируй. Я выиграл поединок, они выполнят клятву, — попытался я уверить мага смерти в том, в чём и сам абсолютно не был уверен. — Ведь так, предок? — хмыкнул я, глядя на три задумчивых взгляда.

— Может, и правда предок, — пробормотала левая голова. — Уж очень интересная внутри тебя мешанина.

— О-о, да, чего там только нет, — хмыкнул я. — Возвращаемся к пирамиде? Заодно и поговорим. Без свидетелей, — последние слова я произнёс чуть ли не шёпотом, но демон меня услышал.

Кхимару кивнул и, не отпуская меня, скованного кольцами своих шей, потащил в сторону пирамиды. Ну да ладно, доставка мягкая, сожрать сразу вроде бы не собирается, можно и покататься. Хотя исподволь всплывал другой вопрос: сколько в желании меня сожрать было от Атикаи, а сколько от Кхимару? Какова истинная личность Погонщика, я знать не знал, опираясь лишь на информацию от Малявана и Кродхана.

От лагеря мы удалялись всё в той же тишине, нарушаемой лишь шелестом песка под ступнями и ползущими телами химер. Послушные воле Кхимару, они шли за нами прикрывая полукольцом от удара в спину.

Словно услышав мои мысли, Погонщик заговорил:

— Ты упомянул имена младших братьев — Кродхана и Малявана. Откуда ты их знаешь?

— Я нашёл их вместилища душ, и они признали во мне некоего Таджа. У нас с ними в некотором роде установилось взаимовыгодное сотрудничество. Они мне помогают по мере возможностей, а я подпитываю их, постепенно восстанавливая оболочки. Они ещё не могут постоянно существовать в этом мире, поэтому периодически находятся у меня в тайнике.

— Какие у них вместилища душ?

— У Кродхана — наруч, что-то вроде широкого браслета, у Малявана — кольцо.

— А про меня они что-то говорили?

— Ну да, они же и посоветовали сорвать доспех для того, чтобы попытаться договориться с тобой. По их заверениям, в тебе нет такой тяги к разрушениям, как у вашего старшенького.

— Всё верно. Младшие в силу слабости всегда были гораздо более разумны и дипломатичны, чем наш Атикая.

— Засранцем был, есть и будет, этот ваш Атикая, — высказал я собственное мнение. — Топить всё и всех в крови без разбору — много ума не надо.

— Ну не скажи, пожал плечами Кхимару. — Первый Тадж любил говорить, что добро должно быть с кулаками. Поэтому не удивляйся, что он такой, какой есть. Мы слишком много прошли для того, чтобы остаться белыми и пушистыми. Это не наша мораль. Мы видели такие реки крови, что тебе даже в страшном сне не привидятся. Кстати, что это за ипостась такая? Не то ящер, не то ещё некое создание. Такое ощущение, тебя создавал неумелый химеролог.

— Для мужчины внешность не главное. А у этой ипостаси есть свои приятные бонусы, — хмыкнул я, вспоминая о горговском сопротивлении магии.

— Ты продемонстрировал магию смены ипостаси. Продемонстрировал, что можешь выдерживать магию кошмаров. Но чтобы считаться моим потомком, ты должен обладать даром химеризма. Этого я не видел. Продемонстрируй.

Я позвал Гора из собственного Ничто, и тот тут же появился, оглядываясь по сторонам:

«Ох, мать твою етить… — испуганно отреагировал он по мыслесвязи, наворачивая круги вблизи Кхимару и умело лавируя между летающими химерами демона. — Тебя спасать надо? Или этих вокруг клевать? Могу одной из змеюк глаза выковырять, так и знай! Что делать-то?»

«Просто покрасуйся в воздухе», — попросил я и пояснил уже Кхимару: — Это незавершённое существо, живущее за счет запитки от моей магии и жизненной силы.

Гор летал вокруг нас, разглядывая трёхглавого змея, «нежно» удерживающего меня в кольцах:

«А тебя точно не на брачную ночь в берлогу тащат?»

Я неистово заржал, из-за чего все три головы уставились на меня удивлённо.

— Не обращайте внимания, химера уж очень разговорчивая попалась. Переживает, что вы не только по девочкам, но и по мальчикам можете быть.

— Они ещё и с сознанием? — удивился тот.

— Ну да, а разве должно быть по другому?

Кхимару резко умолк, подозрительно взирая на меня.

— А ещё кого-нибудь продемонстрировать можешь? — тут же обратился ко мне демон.

Я тут же создал бабушкиных крылогрива, горгулью и нескольких паучков больших размеров.

— Достаточно или продолжать?

— Какие-то они у вас все мелкие, — задумчиво пробормотал Кхимару.

— Так у нас и божественных войн давно не было, чтобы монстров создавать. Среди людей таких тварей, как у вас, не примут. И слышала бы вас бабушка! Между прочим, там такое сочетание стихийных сил, природной грации, выживаемости и разумности, что она на этих комплектациях архимажескую степень заработала! А вы: «Мелкий, мелкий!» Мал золотник, да дорог.

— То есть это у вас семейное ремесло? — ухватился за первую часть фразы Кхимару.

— Ну да, из поколения в поколение передаётся.

— Отлично. Что же, посмотрим, как сильно переиначили изначальное искусство наши потомки.

Кхимару издал шипение, повинуясь которому химеры принялись всасываться в пирамиду в сизый дым.

Очень интересная форма передвижения. Я отчего-то думал, что они передвигаются в своих собственных формах, но нет — сперва шла смена ипостаси в сизо-чёрный дым, и лишь за тем переход в пирамиду.

— Пока они побудут здесь, всё равно никто не сможет проникнуть внутрь. А нам с тобой предстоит пообщаться предметно, а тебе, возможно, и поучиться у меня. Тадж ты или нет, но раз уж ты невольно собрал четырёх демонов под одной крышей, что-то это да значит. Пусть барабаны войны всё ещё не звучат, но уже то, что четверо из нас проснулись, не сулит людям ничего хорошего.

Я медлил, но всё же адекватность в рассуждениях Погонщика подтолкнула на откровенность:

— Кхимару, дело в том, что к вечеру сюда прибудет отряд магов, который упакует вашу гробницу в каменный саркофаг и закопает как можно глубже. Не хотелось бы, чтобы они сожрали наших бойцов или сами пострадали.