Вокруг имперских безопасников кружком сидели химеры, разглядывая тех, словно свой будущий ужин. Шикарная встреча. Что называется, будьте как дома, но не забывайте, что вы в гостях.

Всё происходящее говорило о том, что меня собрались задерживать. Весьма любопытно, что я успел такого натворить? А ведь ещё вчера я был на хорошем счёту у ОМЧС, и вроде бы никаких претензий ко мне у короны не было. Пожар в театре? Так из-за него Потоцкого бы не вызвали. Максимум, виру бы наложили и потребовали оплатить ремонт.

Все эти мысли хороводом мелькнули у меня в голове, пока мы с бабушкой шли по коридору. Григорий Павлович встал, когда увидел, как мы с княгиней входим в кабинет. Поздоровавшись с ним, мы заняли собственные места за столом, и я тут же приступил к разговору.

— Чем обязан, Григорий Павлович? Давайте переходить к делу, ибо подозреваю, что тот десяток представителей короны, который мнётся у нас в холле, вызван не на экскурсию по княжескому особняку. Только я, хоть убейте, не знаю, где и когда успел чем-то навредить короне.

Савельев при этой фразе смутился, однако же выдержал мой взгляд.

— Давайте я задам вам несколько вопросов, и от ваших ответов и моей реакции на них будет зависеть, зря или не зря прибыли со мной мои люди.

— Без проблем, Григорий Павлович. Мне самому интересно, что это у вас за вопросы такие назрели.

— Гриша, — впервые перешла на фамильярный тон княгиня, — кто бы и что тебе там ни наплёл, Юра к этому не имеет никакого отношения.

— Елизавета Ольгердовна… княгиня, не нагнетайте. Я сам не хочу верить в происходящее, потому просто дайте мне поговорить с внуком.

Бабушка тяжело выдохнула и уложила трость с встроенным клинком перед собой на столешницу. При желании, одного взмаха ей бы хватило, чтобы устранить Савельева. Безопасник только вздёрнул одну бровь вопросительно.

— Он — мой по крови, а своих детей оберегать будет даже старая больная волчица.

М-да, недооценил я решимость бабушки.

Я же про себя отметил иронию происходящего: пять минут назад я сам вёл допрос, а сейчас поменялся ролями и сам оказался на месте допрашиваемого.

— Итак, Юрий Викторович, где вы находились последние четыре дня?

— Два с половиной дня примерно — близ Керчи, выполняя задание у ОМЧС, и последние полтора суток — в столице, — не стал я ерепениться и чётко ответил на поставленный вопрос.

— Имеете ли вы какое-либо отношение к пожару, произошедшему в Императорском театре оперы и балета? — задал следующий вопрос Савельев.

И ответить на него уже оказалось не так-то просто. Более того, памятуя, что тот отлично чувствует даже оттенки лжи, я решил быть честным.

— Имею.

И Савельев в удивлении нахмурился. Видимо, ожидал, что я уйду в отказ.

— Поджог устроили вы?

— Нет, — также спокойно ответил я.

— Тогда какое отношение вы имеете к произошедшему?

— В театре показывали пьесу, первый акт которой очень уж сильно извращал историю моего рождения, поливал грязью посмертную память моего деда, матери и отца, пусть и без названия фамилий. Вы бы остались безучастны, если бы поливали дерьмом историю вашего рода?

Выражение лица у Савельева окаменело, будто он нацепил маску и запретил себе испытывать любые чувства. На мой вопрос он не ответил, задав свой:

— В театре была использована разновидность магии иллюзий?

— Да, — просто ответил я. — Никто и ничто не пострадало бы. Верните на место декорации и зрителей, никто и не заметит, что там что-то происходило.

— В давке пострадали люди! — заметил безопасник, чуть постукивая одним пальцем по столешнице.

— Увы и ах, я не имею к этому никакого отношения. Если никто не погиб, то остальное с лёгкостью поправят лекари. Да и погибших могли бы на месте оживить. Помнится, я видел в зале парочку представителей Керимовых.

— Вам знакомо это? — Григорий Павлович вынул из-за пазухи точный экземпляр сценария, добытого нами из сейфа в гримёрке у директора итальянской труппы.

— Знакомо, — кивнул я и положил на стол такой же экземпляр со своей стороны.

— Вы знакомы с его содержанием?

— Нет, не успел. Пока знаю только содержание первого акта, отыгранного на сцене.

— Правдиво ли то, что написано здесь?

— Понятия не имею. Вы очень уж оперативно появились у меня на пороге. Ну, судя по первой части… где извратили всё, что только можно и нельзя, ничего хорошего в остальных ждать не приходится. Потому нет, я заранее отказываюсь от всей той грязи, которой нас предположительно поливали в продолжении этой пьесы.

Удивительно. Пока все вопросы безопасника касались исключительно недавних событий в театре. Но это не происшествие уровня имперской безопасности. Или же нахождение Пожарских в зале автоматически переквалифицировало пожар в покушение на императорское семейство? Вот же… не подумал…

— Юрий Викторович, вы когда-либо использовали пустотные гранаты?

Оп-па… а я похоже сглазил, вот вопросы и по другим темам пошли.

— Нет, вот уж чего-чего, а этого я точно никогда не делал.

— Вы когда-нибудь испытывали на себе воздействие пустотных гранат? — продолжал въедливо допытываться безопасник.

Неужели кто-то в толпе гранату использовал?

— Да, и вам это прекрасно известно.

— Было ли это единожды? — вежливо уточнил Савельев.

— Нет, — пришлось вновь сказать мне правду.

— Где и когда вы попали под воздействие пустотной гранаты повторно, кроме момента своего рождения?

— При спасении члена рода. Дальнейшее находится под грифом «совершенно секретно».

Савельев нахмурился, видимо, вспомнил, как я спасал бабушку и всех остальных архимагов, предполагая, что, скорее всего, именно тогда и использовали пустотную гранату. Я же имел в виду в этот момент спасение Ани Беловой из лап бывшего настоятеля храма Ордена в Торжке.

— Вы либо ваши люди связаны с производством пустотных гранат?

От такого вопроса уже у меня глаза на лоб полезли, а бабушка только прикрыла открывшийся рот рукой.

— От своего имени могу поклясться, что точно к этому не причастен. Хотите, даже кровью. Насчёт моих людей — ничего подобного мне неизвестно. В стаде, конечно, не без паршивой овцы, но, если подскажите, где рыть, сами выдадим виновных.

— Вам известна технология производства пустотных гранат?

Вопросы сыпались из Савельева с регулярностью ударов метронома. Причём каждый следующий был «веселее» предыдущего. Уже производство и сбыт пустотных гранат тянули на каторгу с конфискацией активов или милостивую казнь.

— Нет, я понятия не имею, как производят эту дрянь, — хвала богам, ничего подобного в табличках пустотника не было. Иначе я бы вляпался по полной.

— Чем объясните участие вашего человека в качестве посредника при продаже пустотных гранат на теневом рынке?

— Кто? — одновременно произнесли мы с княгиней одно и то же слово.

— Леонтьев, — поделился информацией Григорий Павлович, спустя длительную паузу, принюхиваясь к нам с бабушкой.

Вероятно, разглашать подобную информацию было не в его интересах, но уж очень хотелось словить нас на лжи.

— Исключено, — тут же ответил я, покачав головой. — Он под кровной клятвой, никогда не принесёт вред роду, и уж тем более не стал бы крутить что-либо за нашей спиной.

— А если бы он подобные действия мог мотивировать именно укреплением благосостояния рода? — оскалился Григорий Павлович. — Не думали об этом? Если он клялся жизнь положить на улучшение дел в роду, не задумывались, откуда он мог взять дополнительные средства? Хороший управляющий на вес золота, а уж такой, который умудряется крутить чёрные делишки, не пятная при этом вашего имени, и вовсе на вес бриллиантов.

Однако же я прекрасно помню патологически честного Леонтьева, вряд ли он мог так измениться. К тому же мне припомнилась приписка в документах по урожаю из полученных от Светловых деревень, где он говорил, что если хочу его проверить, то не стоило за ним следить. Уже тогда вокруг Леонтьева происходило что-то, чему он не имел объяснения, но я закрутился и отложил разговор с ним до возвращения из Карелии. Пришлось рассказать об этой приписке Савельеву.