© Степанова Т. Ю., 2026

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Дизайн обложки Е. Петровой

Есть люди, встреченные нами на жизненном пути, подобные маякам, освещающим наш путь во мраке перемен и сомнений, помогающие нам понять собственное предназначение, подаренное судьбой.

Для меня таким маяком была Ирина Михайловна Иванова.

Мой самый первый детектив «Знак леопарда» был опубликован с ее подачи и благословения.

Мне было двадцать шесть лет, и жизнь моя после окончания юридического факультета МГУ в очередной раз круто менялась: от стресса пусть и недолгой, но напряженной работы следователем у меня начались серьезные проблемы со здоровьем. После месяцев госпиталя я находилась на реабилитации в санатории МВД в Лунево. Появилось вдруг свободное время, и книга – эта самая моя первая книга – детектив вдруг буквально полилась из меня. Я писала текст романа от руки в беседке парка санатория, а Ирина Михайловна, приезжавшая меня проведать, читала уже готовые главы и говорила: «Таня, мы это обязательно напечатаем в журнале „Милиция“».

Мне потребовался год на создание этого детектива. И в двух первых номерах за январь и февраль 1994 года мой первый роман под названием «Леопард» был напечатан.

Ирина Михайловна вручила мне журналы со словами «Поздравляю тебя, Таня. Ты должна писать – всегда помни об этом».

А познакомились мы с подполковником милиции, следователем Ириной Михайловной Ивановой, в августе 1988-го, когда я после окончания юридического факультета МГУ пришла в Химкинский ОВД на должность следователя двадцатидвухлетней барышней в розовых очках – честно признаюсь – с намерением «перекантоваться» два года «на земле» для стажа и поступить в аспирантуру Института государства и права РАН, где меня ждали.

Как сейчас помню: коллега-следователь в Химкинском ОВД в первый мой рабочий день открывает дверь в кабинет. И я заглядываю растерянно – первый этаж, зарешеченное окно открыто, воробьи чирикают, августовская жара, на спинке стула милицейский китель с погонами, а на столе рядом с пишущей машинкой раскрытая книга «Лукино Висконти и его кинематограф». На мой изумленно-восторженный взгляд следователь кивает: «Да, ваш наставник Ирина Михайловна кроме работы увлекается еще и книгами, литературой, сама пишет, человек она очень умный, образованный, интеллектуалка, мы ее здесь все даже слегка побаиваемся»

Она вошла, и… меня тогда сразу поразило ее внешнее сходство с Мариной Цветаевой. А потом я поняла – сходство было глубже, затрагивало саму суть и душу подполковника милиции и следователя Ивановой.

Она учила меня азам следственной работы. Я убеждалась – насколько мудрый, опытный, требовательный профессионал передо мной и одновременно многосторонне образованный человек, культурный, обладающий искренностью и подлинной сердечной добротой и стремлением помочь…

Мы очень быстро подружились, несмотря на разницу в возрасте. Узнав, что я пишу стихи со студенческих времен, она прочитала мне свои. Ее тесная квартирка на Рязанском проспекте поразила меня обилием книг. Муж Ирины Анатолий Иванов был известнейший библиофил-коллекционер и знаток литературы Серебряного века и белоэмигрантской прозы и поэзии. Позже, в начале девяностых, он готовил к выходу самое первое в России полное пятитомное издание Саши Черного. А Ирина Михайловна помогала ему писать комментарии к стихам поэта. Она отлично знала Серебряный век. И мой первый детектив был навеян впечатлениями от ее рассказов о десятых годах двадцатого века, где и она, и ее муж чувствовали себя практически «своими».

А в августе 1988-го, возвращаясь на метро из их гостеприимного дома, я везла две рукописи. Повесть-детектив самой Ирины Михайловны о реалиях ее многолетней работы следователем (она мне говорила тогда: «Никогда мою книгу не напечатают. Понимаешь, цензура не пропустит!») и рукопись-самиздат «Москва-Петушки» Венедикта Ерофеева. Веничка, как его звали Ивановы, был долгие годы близким другом мужа Ирины Михайловны.

Но когда я прочла обе рукописи – не знаю, какая меня больше потрясла…

Наверное, все же детектив Ирины, где очень правдиво, без прикрас, без лакировки и пафоса описывалась женщина – советский следователь и расследуемые ею уголовные дела, подозреваемые, ее коллеги… Голая, весьма неудобная для советской цензуры правда. Я-то ее знала – мои родители работали в МВД, и все их друзья – осведомленные и высокопоставленные люди… И я подумала: «Вот как надо писать настоящие вещи!»

В девяностых и нулевых, когда я уже работала в газете ГУВД Московской области «На страже», а затем в Пресс-службе ГУВД Московской области, Ирина Михайловна трудилась в министерском журнале «Милиция».

Время тогда было хорошее, историческое, великое – несмотря на «лихие девяностые» и на то, что мы все просто зашивались на работе, а преступность зашкаливала, все равно это было светлое время перемен, свободы и надежд на лучшее. Открывались невиданные горизонты и возможности, мы познавали сложный многообразный мир и ставили перед собой цели.

Нынешним силовикам, наверное, трудно даже представить, как в те далекие годы следователи с Житной ходили вместе с нами – сотрудниками редакции «На страже» и «Милиции» – в театр МГУ на поэтические вечера ордена куртуазных маньеристов и поэты ордена были еще все вместе – все живы…

И тяжко им, нынешним силовикам, поверить в открытость архивов, реальную, не мнимую свободу слова, отсутствие запретов… В то, например, как мой коллега по газете «На страже», бывший следователь ГСУ полковник милиции Эдуард Хлысталов, мог беспрепятственно получить материалы для своей документальной книги «13 уголовных дел Сергея Есенина»… Это сладкое слово «свобода»! Никто никогда не отнимет у нас воспоминаний о ней!

Я рада, что мне повезло жить в эпоху перемен и надежд. Ирина Михайловна мне говорила: «Запоминай, потом ты все опишешь, и детективы твои станут не просто историями про убийства и расследования, но зеркалом времени». Она учила меня критически оценивать реальность и пристально всматриваться в людей, не деля их на плохих и хороших, не отсекая белое от черного. Она была на сто процентов уверена, что главное в работе сотрудников правоохранительных органов не стремление всех покарать и посадить, вернув даже смертную казнь, не раболепие перед начальством и властью, но преданность Закону и то самое милосердие, внутреннее, настоящее, не фальшивое, о котором еще братья Вайнеры говорили в своей «Эре милосердия»…

С Аркадием Вайнером в шестидесятых, в «оттепель», моя мама была знакома, они вместе работали на Петровке, 38.

Мои родители и к Ирине относились словно к родному человеку – и коллеге по службе, и соратнику по взглядам на жизнь…

Она была очень мудрой.

Она многое мне дала как старший товарищ и учитель.

Она читала каждый мой роман, когда он выходил, и ее советы и оценки были полезны.

Она поддерживала меня в самые трудные периоды моей жизни…

Ее не стало в 2008 году…

Мой самый первый детектив «Знак леопарда» в новом издании я посвящаю светлой памяти Ирины Михайловны Ивановой с великой благодарностью за все!

Татьяна Степанова

Посвящается Ирине Михайловне Ивановой

Если вы, милостивый государь, мечтаете переехать из провинции в столицу, то, честное слово, сделав это, часто будете сожалеть о непоправимом. Особенно по утрам. И особенно осенью. Если к тому же вы меняете юг на север, Черное море на Балтийское, а город Одессу на Петербург, то, уверяю, в будущем вам уготованы угрызения совести, припадки патриотического помешательства и взрывы отчаянья. И особенно по утрам. И особенно осенью. Ах, какой я был осел! Какой я был круглый, первобытный идиот!