Сериия книг "Летчик Леха. 700 дней капитана Хренова #1"

Бонжур, Франция. Небо другое — война та же. Лёха Хренов попадает сюда без плана и совсем не по желанию. Май сорокового пахнет бензином, горячим маслом, пылью аэродромов и чем-то сладковато-кислым, что потом окажется страхом. Французское небо красивое и обманчивое. Внизу — поля, дороги, аккуратные деревушки, наверху — «юнкерсы» и «мессеры». Здесь пьют вино, воюют элегантно, а ругаются красиво. Снова вылеты. Снова чужие аэродромы, где тебя принимают как своего, даже если паспорт — недоразумение, а акцент — повод для шуток. Снова лязг металла, дым и короткие взгляды людей, с которыми сегодня ты взлетаешь вместе, а завтра — как получится. Франция держится упрямо и недолго. И Лёха падает вместе с ней — не вниз, а вглубь войны, туда, где уже не до иллюзий и лозунгов. Здесь смерть так же молчалива, как и везде, а судьба всё так же любит резкие манёвры. Но Лёха улыбается. По-русски, широко и немного неуместно. Он снова в небе. И снова спорит с судьбой — на высоте.

1940. Франция. Небо, которое не успели удержать. Лёха Хренов - Алекс Кокс, как его знают тут, воюет там, где фронт рассыпался, пехота бежит, «юнкерсы» висят над окопами, а французское небо наполнено дымом, тревогой и привычным запахом бензина, мокрой травы и вылетов без всякой гарантии возврата. «Мессеры» и «Юнкерсы» приходят регулярно и без предупреждения. Снова взлёты. Снова металл, раскалённый страхом, и дым, который тянется за боем, как след от плохо залеченной раны. Снова люди рядом — те, с кем летишь сегодня, не зная, увидишь ли их завтра. Франция пала. И тогда судьба перебрасывает Лёху через канал. Англия встречает его туманами, чаем с молоком и небом, которое кажется спокойным ровно до первой сирены. Воздух звенит от звука моторов и начинается новая драка — уже над белыми скалами Дувра и холодным морем Ла-Манша. Лёха спорит с судьбой. На высоте.

Июнь 1940-го. Туманный Альбион. Лёха Хренов — Алекс Кокс для тех, кто выговаривает его местную фамилию без акцента, — оказывается там, где фронт уже не отступает, а стоит насмерть. За спиной — падение Франции, впереди — пролив, который внезапно стал линией жизни. Белые скалы Дувра кажутся мирными, почти туристическими. До первой сирены. Потом небо начинает гудеть. Сначала далеко, глухо, как гроза над морем. Потом — ближе. «Дорнье», «Хейнкели», «Юнкерсы» идут строем, как бухгалтерия, уверенная в своих цифрах. Над ними — «мессеры», аккуратные, холодные, уверенные в том, что всё уже решено. Но это Англия. Здесь небо не пустует. «Харрикейны» и «Спитфайры» поднимаются волнами. РЛС видят то, чего не видит глаз. Пилоты бегут к машинам, не допив чай. И каждый вылет — не романтика, а арифметика выживания. Металл дрожит. Моторы воют. Воздух пахнет горелым маслом и напряжением. Здесь не атакуют ради славы — здесь дерутся за каждый квадратный километр воздуха. Лёха снова в кабине и на высоте.

Июль 1940-го. Европа подмята под немецким каблуком. И теперь единственное, что отделяет остров от поражения, — это полоска воды и отчаянные парни в шлемофонах, которые поднимаются в небо, когда нормальные люди ещё спят. Битва за Британию. Самая странная, самая отчаянная и самая авиационная битва истории. Здесь над Ла-Маншем с утра до вечера идёт война моторов, нервов и крошечных точек на горизонте, которые за секунды превращаются в смерть. Он не знает, сколько раз он собьёт врага и сколько раз собьют его. Они пьют, матерятся, курят и крутят любовь. И всё как в последний раз, ибо другого способа держать нервы в узде у них просто нет. Кокс летает. День за днём. Вылет за вылетом. Пока хватает горючего, пока есть патроны и пока не кончились самолёты с крестами. Это война моторов, крыльев и противостояние нервов отважных людей. Слабоумие и отвага. Небо — не предел, не мечта и не иллюзия. Небо — это место работы.