СЦЕНА ДЕСЯТАЯ

Между обоими станами.

Входят АНТОНИЙ и СКАР во главе войска.

АНТОНИЙ

Их главная забота нынче – флот.
Мы, видно, им не нравимся на суше.

СКАР

И на море.

АНТОНИЙ

На воздухе, в огне,
Где б ни было, нигде не дам им спуску.
Но к делу. Ставь пехоту на холмах
Вкруг города. Приказ по флоту отдан.
Он поднял якорь. Станем на горе,
Откуда видно море с кораблями
И их движенье.

Уходят.

СЦЕНА ОДИННАДЦАТАЯ

Другое место на равнине.

Входит ЦЕЗАРЬ с войском.

ЦЕЗАРЬ

Без вызова с их стороны стоять
Не шевелясь. Он нас не атакует.
Цвет войска он послал на корабли.
Поищем на поле получше места.

Уходят.

СЦЕНА ДВЕНАДЦАТАЯ

Холмы под Александрией.

Входят АНТОНИЙ и СКАР.

АНТОНИЙ

Еще нет боя. Из-за той сосны
Я посмотрю, в чем дело, и немедля
Приду с ответом.

(Уходит.)

СКАР

Ласточки в снастях
На яхте Клеопатры свили гнезда.
Гадальщики не знают, что сказать,
Глядят угрюмо и скрывают правду.
Антоний то храбрится, то хандрит,
Исполненный то страха, то надежды
При мысли об исчезнувшем былом.
Вдали шум как бы морского сражения.

Входит Антоний.

АНТОНИЙ

Пропало все. Египтянка-злодейка
Сгубила нас. Мой флот сдался врагу.
На кораблях бросают кверху шапки,
Братаясь, как старинные друзья.
Блудница с трижды лживою изнанкой!
Так вот кто, – это ты нас продала
Счастливцу-новичку? Отныне сердце
В войне с одной тобой. Распорядись,
Чтоб войско распустили. Мне осталось
Разделаться с колдуньей – вот и все.
Распорядись, чтоб войско распустили.

СКАР уходит.

О солнце, твоего восхода мне
Уж больше не видать. На этом месте
Расстанутся Антоний и судьба,
Тут и пожмут навек друг другу руки.
Вот он, итог. Все прихвостни мои,
Лизавшие мне пятки по-собачьи,
Пред Цезарем виляют. Он в цвету,
Сосна ж, которая была всех выше,
Без веток и гола. Какой обман!
Колдунья, взглядом ты передвигала
Мои войска на битву и домой.
Мне грудь твоя была венцом и целью,
А ты своей цыганскою игрой
Меня с сумой пустила. Эрос! Эрос!

Входит КЛЕОПАТРА.

Прочь, наважденье! Сгинь!

КЛЕОПАТРА

За что сердит
Мой повелитель на свою подругу?

АНТОНИЙ

Исчезни, или я тебе воздам
За все сполна и Цезарю испорчу
Его победный въезд с тобою в Рим.
А я хочу, чтоб ты покрасовалась
Пред шумной чернью, чтобы как пятно
На всем отродье женщин ты тащилась
Пешком за колесницей, чтоб тебя
Показывали публике за деньги
На выставке диковин и чтоб там
Октавия впилась в тебя ногтями.

КЛЕОПАТРА уходит.

Отлично поступила, что ушла.
Я за себя не отвечаю. Впрочем,
Смерть от моей разгневанной руки
Спасла б тебя от множества страшнейших.
Эй, Эрос! Что со мной? Я весь в огне.
На мне рубашка Несса. О мой предок
Алкид, дай силу гневу моему,
Чтоб я, как ты, забросил человека
На лунный серп и палицей своей
Расправился с собою. Смерть колдунье!
Она меня мальчишке продала.
Я – жертва заговорщиков. За это
Она умрет. Эй, Эрос!

СЦЕНА ТРИНАДЦАТАЯ

Александрия. Дворец Клеопатры.

Входят КЛЕОПАТРА, ХАРМИАНА, ИРА и МАРДИАН.

КЛЕОПАТРА

Девицы, помогите. Он безумней,
Чем Теламон, и более взбешен,
Чем Фессалийский вепрь.

ХАРМИАНА

Запрись в гробнице.
Вели дать знать ему, что умерла.
Прощанье с жизнью легче расставанья
Со славою.

КЛЕОПАТРА

В гробницу! Мардиан,
Поди скажи ему, что я с собою
Покончила, и мой последний звук
«Антоний» был. Разжалобь, как сумеешь.
Запомни, как он примет эту смерть,
И мне расскажешь. А теперь в гробницу.

Уходят.

СЦЕНА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Там же. Другая комната.

Входят АНТОНИЙ и ЭРОС.

АНТОНИЙ

По-прежнему ль я, Эрос, пред тобой?

ЭРОС

Да, государь.

АНТОНИЙ

Бывают испаренья
С фигурою дракона, или льва,
Или медведя, или замка с башней,
Или обрыва, или ледника
С зубцами, или голубого мыса
С деревьями, дрожащими вдали.
Они – цветы вечерней мглы. Их формы
Обманывают глаз. Ты их видал?

ЭРОС

Да, государь.

АНТОНИЙ

То, что конем казалось,
Внезапно растворяется во мгле,
Сливаясь с нею, как вода с водою.

ЭРОС

Да, государь.