— И тогда Роджер сквитался, захватив в плен Мэри. И наверное, он видит в семье Монтгомери корень всех своих бед и унижений?

— Вот именно. Но прежде он просил Стивена убить его в новом честном бою, однако Стивен отказался. Тогда Роджер оскорбился еще больше в захватил в плен Мэри и Бронуин. Не верю, что он обесчестил бы Мэри, не вмешайся Брайан.

— А кто такой Брайан?

— Младший брат Роджера, слабый юноша-калека, который влюбился в Мэри. Когда Брайан сказал Роджеру, что хочет жениться на Мэри, Роджер напился и влез к Мэри в постель. Что сделала Мэри — ты знаешь, а Брайан привез нам ее тело.

— А теперь Майлс держит в плену Элизабет, — заметила Аликс, — Рейн объявлен вне закона, Роджер потерял родных, состояние, он зол и жизни Майлса угрожает опасность. Неужели никак нельзя положить конец этой ненависти? Что будет, если Роджер убьет Майлса? Кто станет следующим? И сможем ли мы все жить, не боясь за себя? Неужели и наши дети будут расти, ненавидя Чатвортов? И мой ребенок станет воевать с Роджеровым?

— Успокойся, Аликс, — ласково сказала Джудит, обнимая ее. — Гевин поехал предупредить Майлса об опасности, и тот не пострадает. Ну а кроме того, должна прибыть со своим кланом Бронуин, и, даже если Чатворту удастся вооружить настоящую армию, против Мак-Арранов он не выстоит.

— Надеюсь, ты права. А Рейну в лесу ничто не угрожает. — Давай напишем Рейну и сегодня же вечером отошлем письма с гонцом.

— Да, — ответила Аликс, поднимаясь и вытирая слезы. — Как только Рейн узнает правду, он меня простит, я уверена в этом.

ГЛАВА 18

Рейн возвратил письма Аликс нераспечатанными. Хотя Джудит в своем письме тоже объяснила ему, как все получилось, Рейн, однако, молчал на этот счет. Так как теперь у него не было грамотного оруженосца, Джудит стала посылать к нему гонцов, умеющих читать.

Аликс все принимала стоически, но каждое утро у нее были красные от слез глаза и совсем пропал аппетит.

Когда Гевин вернулся из Шотландии, он едва не вскрикнул при виде Аликс: от нее остались кожа и кости, только выпирал большой живот.

— Какие новости? — быстро спросила Джудит, не желая, чтобы он сразу же стал выражать сочувствие, увидев Аликс в таком состоянии.

— Мы поймали Чатворта и несколько дней держали под замком, но ему удалось бежать.

— Ты ничего плохого ему не сделал?

— Я не тронул ни единого волоса на его голове, — отрезал Гевин, — а когда он сбежал, мы отправились в Шотландию, но он там не появлялся. Думаю, Чатворт поскакал к королю Генриху.

— Ты видел Майлса? Гевин уныло кивнул:

— Он всегда был упрям, но сейчас перешел все границы. Он отказывается отпустить Элизабет, и никакие доводы его не могут убедить.

— А что Элизабет?

— Она все время воюет с ним. Они могут спорить, какого цвета небо, но иногда я ловил ее взгляд, и смотрела она на Майлса не только с ненавистью. Ну а что с Аликс?

— Рейн возвращает ее письма нераспечатанными и ничего не передает устно, хотя я в письмах все время умоляю его выслушать нас. Гонец мне сказал, что Рейн приказал ему пропускать те места в письмах, где речь заходит об Аликс.

Гевин очень красноречиво нахмурился:

— Мой братец Рейн может простить закоренелого убийцу, но, если он решит, что замарана его честь, тут он беспощаден. Я ему напишу, как Аликс выглядит. Когда должен родиться ребенок?

— Через одну-две недели. Однако Рейн ничего не ответил и Гевину.

В ноябре у Аликс родилась большая, здоровая девочка, которая почти сразу после рождения улыбнулась и показала, что унаследовала от Рейна ямочки на щеках.

— Кэтрин, — прошептала Аликс и мгновенно заснула.

Однако через несколько недель ребенок уже не улыбался — Кэтрин плакала, не переставая.

— Она скучает по отцу, — меланхолично изрекла Аликс, и Джудит едва не задала ей трепку.

— Если не ошибаюсь, ребенок просто голодает. Так оно и оказалось на самом деле. Как только нашли кормилицу, Кэтрин успокоилась.

— Для чего же я тогда вообще гожусь? — захныкала Аликс.

На этот раз Джудит ее как следует встряхнула:

— Слушай меня! Ты должна сейчас думать о своем ребенке. Если ты не можешь ее кормить, то есть многое другое, на что ты способна. И коли забот о девочке для тебя недостаточно, я могу подыскать для тебя еще занятие.

Аликс тупо кивнула и не успела опомниться, как Джудит завалила ее работой. Аликс должна была считать на счетах и устно мешки с зерном и все потом записывать в большую книгу. А кроме того, надо было убираться в кладовых, следить, как готовят еду, и заботиться о сотнях людей.

Две недели Аликс ведала делами в больнице и убедилась, что ей хорошо удается развеселить больных. Джудит обрадовалась, узнав о музыкальных способностях Аликс, но она не видела причины, чтобы та занималась музыкой целыми днями. И Аликс сочиняла песни, бинтуя раненую ногу или же когда ездила в деревню, расположенную у подножия замкового холма.

Она была неприятно поражена, убедившись, что ни Джудит, ни Гевин не восхищаются ее талантами, а принимают их как должное. У них тоже были способности, но они не отказывались ради них от повседневной работы.

Аликс не заметила, когда начала понимать, насколько прежде ее жизнь была эгоистична. Талант ставил ее особняком, отчуждая от деревенских жителей. Все держались с ней скованно и относились так, как будто она немного не в себе. Когда-то в своей заносчивой самоуверенности она считала, что ненавидит всех дворян, потому что один из них преследовал и мучил ее. Но по правде говоря, она просто завидовала им, хотя у нее всегда было врожденное ощущение равенства с другими. Однако, если разобраться, что она сделала хорошего? Хоть для одного человека? Дарила музыку? Может, действительно, музыка имела значение только для нее самой?

Аликс понимала, что рыцари и слуги Гевина добры с ней из-за ее отношений с Рейном, и ей хотелось бы дать что-нибудь этим людям, но это было нелегко.

Она устроила школу для детей, живущих в замке, и стала учить их читать и писать. Ей часто хотелось все бросить, но она стойко держалась, и ей было наградой, когда какой-нибудь ребенок выучивал новое слово.

Во второй половине дня она заботилась о больных и раненых. Однажды мужчине раздробило ногу упавшей бочкой с вином, и ее пришлось отнять. Аликс держала в руках его голову и употребила все свое искусство и способность к сочувствию, чтобы загипнотизировать его своим пением. Когда ногу отняли, она плакала несколько часов.

— Да, это больно — быть к чему-нибудь причастной, — призналась она Джудит. — Вчера одна из моих учениц, прелестная девочка, упала с крепостной стены и умерла у меня на руках. Нет, я не хочу любить людей. Музыка безопасней.

Джудит обняла ее покрепче и стала успокаивать, и они еще долго проговорили. Утром Аликс опять пошла учить детей. А несколько позже человек, которому отняли ногу, плакал, благодаря за помощь.

Джудит в это время стояла сзади Аликс и потом спросила:

— Бог дал тебе талант для чего? Чтобы ты помогала людям, которые нуждаются в помощи, или же ты будешь расточать этот дар только на воскресных прихожан, которые надевают свое лучшее платье и идут в церковь?

На Рождество приехала погостить мать Джудит. Однако Эллен Бассет выглядела так молодо, что вообще не походила ни на чью матушку. При ней неразлучно находился ее муж Джон, у которого был такой довольный вид, что дальше некуда, и они дружно улыбались, глядя на сестренку Джудит, одиннадцатимесячную дочку, которая училась ходить.

Сыну Джудит было полгода, дочери Аликс два месяца, и все старались веселиться, как подобает, и не вспоминать о тех, кто отсутствовал.

— На прошлое Рождество семья была в сборе, — пробормотал Гевин, поднося кружку с элем. От Рейна так и не пришло ни единого слова. В январе события хлынули как из рога изобилия и все одновременно. Роджер Чатворт действительно отправился к королю Генриху — но не один. Случайно или намеренно, но тогда же при дворе появился и Пагнел.