Во все века конец героев такой же, как и конец обычных людей. Все они умерли, и постепенно воспоминания о них изгладились из памяти людей. Но пока мы живы, мы должны понять, открыть и выразить самих себя. Таким путем мы можем идти вперед.

Иными словами, в какой-то момент во время предстоящих нам поисков ключа к пониманию самих себя мы должны принять тот факт, что существование в нашем теперешнем состоянии должно в конце концов прекратиться. Фактически мы уже узнали из предыдущих глав, что наши физические сущности постоянно меняются и что наши тела не состоят из неизменной твердой материи, они состоят из энергии. Мы знаем также, что наша энергия — не что иное, как выбросы воистину бесконечных энергетических полей, которые заполняют Вселенную в длину и в ширину. Имея это в виду, еще раз взглянем на слова Брюса Ли:

«Чтобы осознать свободу, разум должен научиться смотреть на жизнь, которая является мощным движением, не связанным во времени, ибо свобода лежит за пределами области сознания».

Это, безусловно, совпадает со словами Алана Уотса о том, что мы действительно бесконечно «больше, чем мгновенные вспышки сознания между двумя вечными черными пропастями». Тот факт, что современные физики говорят нам, что мы состоим не из вещества, а из бесконечных энергетических полей, предполагает, по крайней мере, возможность освобождения энергии, которая есть источник нашей жизни, когда срок существования наших физических тел истечет. Без сомнения, это оказывается убеждением Брюса Ли:

«Душа человека — это эмбрион в его теле. День смерти — это день пробуждения. Дух продолжает жить».

И все же нам по-прежнему трудно возносить хвалу жизни, когда она покидает тех, кого мы любим. Но это во многом происходит из-за ошибочного восприятия нами жизненного процесса. Как указывал Уилл Дюран,

«Мы — не индивидуумы; из-за того, что мы так думаем, смерть кажется нам непростительной. В действительности мы — не что иное, как временные части нашего племени, клетки тела жизни; мы умираем и отпадаем, чтобы жизнь могла оставаться молодой и сильной. Если бы мы жили вечно, рост был бы задушен, юность не смогла бы найти места на этой земле. Но благодаря любви мы передаем нашу жизненную энергию нашим новым формам, перед тем как старые формы умрут; через родительство мы строим мост между поколениями, и так мы ускользаем от неприязни смерти».

Именно в потомстве продолжают жить наши предки — в своих детях и в детях детей. Последующие поколения продолжают род, черты внешности, а часто — и страсти тех, кого уже нет с нами. У кого-то из вас смерть, возможно, одержала победу над тем, кого вы так сильно любили, но реальность заключается в том, что смерть никогда не выигрывает в этой войне. Жизнь всегда побеждает через потомство, как завершает сам себя цикл инь — ян».

Глава 8

Расизм

Убеждение, что человек, родившийся с определенным цветом кожи или с определенным культурным наследством, наделен тем самым моральным превосходством или какими-то особыми правами, — это убеждение, которое должно было отмереть вместе с верой в божественное право королей. И все-таки, как свидетельствуют недавние беспорядки в Лос-Анджелесе и других крупных городах США, проблема расизма по-прежнему актуальна в двадцатом веке. Однако убеждение в том, что нужно быть у власти, чтобы быть расистом, не совсем верно. Расизм рождается от союза ненависти и невежества; это убеждение, а не право, и потому не является исключительной принадлежностью определенного социального статуса. Расизм — просто неправильное восприятие реальной действительности. Люди есть люди, независимо от цвета их кожи. Так же, как деревья и цветы, неважно, каких именно они видов, остаются деревьями и цветами. Род, то есть общий корень человечества, — вот что действительно важно, и такова была точка зрения Брюса Ли.

Какой бы трудной ни казалась проблема расовых взаимоотношений сегодня, в 60-е годы ситуация была еще хуже. Хорошо известно, что и Брюсу Ли, и Линде, его жене, пришлось столкнуться с серьезными препятствиями в своих взаимоотношениях. Помимо более общих проблем, с которыми приходится иметь дело супружеской паре в обществе, такими, как, например, финансовые затруднения, им приходилось преодолевать то, что в 60-е годы являлось табу в обеих культурах — межрасовый брак. Однако, придерживаясь философии, которую оба разделяли, ни Брюс, ни Линда не позволили убеждениям и предрассудкам других (то есть тому, что они были бессильны изменить, и они отдавали себе в это отчет) отразиться на чувстве любви, — а они знали, что оно существует, — и на их необыкновенных взаимоотношениях. В соответствии с философией Брюса Ли, расистские или же шовинистические убеждения — это результат неспособности видеть всю картину, непонимания вселенской основы, общей для всех нас: «В основе своей особенности, присущие роду человеческому, везде одни и те же. Не хочу, чтобы мои слова прозвучали в духе «как говорил Конфуций», но под этим небом, люди, живет только одна семья. Просто так получается, что все мы разные».

Говоря об интервью, которое он давал в Гонконге в 1972 г., в ответ на просьбу сформулировать свои чувства по поводу расовых проблем Ли поведал следующее:

Хотя другие могут не согласиться со мной, но, по-моему, расовых барьеров в действительности не существует. Если я говорю, что под солнцем каждый человек — член вселенской семьи, вы можете подумать, что я разыгрываю вас и что я — идеалист. Но, если кто-то по-прежнему верит в расовые различия, думаю, такой человек просто отстал от жизни и отличается узостью взглядов. Возможно, он все еще не понимает, что такое, человеческое равноправие и любовь.

Мысли Уилла Дюрана были созвучны утверждениям Брюса Ли, когда, сплетая великолепные кружева слов в своей скромной, но колкой книжечке, именуемой «Уроки истории», он писал:

«Корни «расовой» антипатии — в этническом происхождении, однако ее порождают также и различия в приобретенной культуре — различия в языке, одежде, привычках, морали и религии. Не существует другого способа искоренить ее, кроме всеобъемлющего просвещения. Знание истории, возможно, научит нас, что цивилизация — это продукт совместного творчества, что в ее развитие внесли свой вклад практически все народы; это наше общее наследство и наш долг; цивилизованная душа обнаруживает себя, обращаясь с каждым мужчиной и с каждой женщиной, какого бы низкого социального положения они ни были, как с представителем одной из этих творческих, активно действующих групп».

Брюс Ли согласился бы с Дюраном в этом пункте, потому что он считал, что слишком много людей связаны предрассудками и традициями своих семей, общин, а также себе подобных. Если, например, родитель говорит ребенку, что данная раса или группа в пределах популяции плохая или злая, ребенок почти наверняка вырастет, считая, что так оно и есть. Когда, например, старшее поколение говорит чему-то «нет», младшее поколение точно так же не будет это одобрять. Как мы, однако, уже видели в главе 3, жизнь просто существует — и нет ее хороших или плохих форм. Именно само разнообразие и множественность форм жизни делают ее такой интересной, дают возможность переживать радость. У природы нет любимчиков, поэтому красная роза не выше по достоинству, чем желтая, а роза вообще — не выше гвоздики. Они таковы, каковы они были, есть и будут. Это плоскость, которая лежит вне классификаций добро-зло, за-против, желательное-нежелательное. Уотс писал:

«Это сфера великой Вселенной. Выглядывая ночью из окна, мы не делаем сравнений между правильными и неправильными звездами или между хорошо или плохо составленными созвездиями. По природе есть звезды большие и маленькие, яркие и тусклые. Но в целом — это великолепие и чудо, которое временами заставляет нашу плоть трепетать от благоговения».