* * *

— Кто это сделал? — на лице директора написано столь искреннее огорчение, что просто как-то неудобно удручать его молчанием. Вообще-то в кабинете географии занимаются почти все классы школы, не считая самых младших. И никто не виноват в том, что новый элемент оформления обнаружился именно на уроке седьмого «А».

Марина Леонидовна увидела на стене между портретами Колумба и Магеллана картину, изображающую огромную аппетитно прожаренную отбивную, подошла поближе, чтобы прочитать подпись, схватилась за горло и убежала. Ребята, вошедшие вслед за отперевшей дверь ключом учительницей, в это время рассаживались по местам и в суете произошедшее почти никто не заметил. Только наблюдательная Зулька повторила вслед за географичкой все действия. Вплоть до экстренной эвакуации из класса с явно различимыми рвотными позывами.

— Алексей Александрович, а что произошло-то, — с удивлением спросил Пень.

— Тебя, Дима, это не касается. Ступай, — директор проводил уходящего глазами. — А вот вам, молодые люди, следует подумать над своим поведением. Я понимаю, что это помещение заперто, когда в нём нет преподавателя, но многие из вас наверняка знают, как устроен дверной замок. Вот ты Вася, точно знаешь. Давай-ка пройдём мой кабинет и поговорим, как тебе в голову пришла мысль под изображением егер-шницеля написать: «Джеймс Кук. Новая Зеландия»?

«Забавно, — думал Чернокнижник, плетясь по коридору вслед за директором. — Кто-то изобретательно сорвал урок, а подозревают меня. Хотя ни одного точного указания на виновника выходки нет. Высокая честь, однако!»

— Э-э… Алексей Александрович! Вы со мной, что ли по-взрослому решили поговорить? — начал издалека мальчик.

— Примерно так. А что, есть другие предложения? — хитро улыбаясь, спросил директор.

— Вы ведь понимаете, что это не я? — с обидой поинтересовался Васька.

— Некоторая надежда на то, что это так, у меня действительно есть. Однако, по уровню замысла и качеству исполнения подобная шалость под силу весьма ограниченному числу учеников нашей школы, включая старшеклассников! — вздохнул мужчина.

— Боюсь, мне трудно согласиться с вами, Алексей Александрович, — Васька напряжённо «держит взрослый тон». — По части пакостей и мерзостей выдумка человеческая не знает пределов.

Директор остановился на пороге своего кабинета и повернулся к собеседнику.

— Хорошо. Считаем, что это не ты. Тогда кто?

— Честно обещаю, если узнаю, не скажу, — Васька даже смотреть старается по-взрослому.

— Эх, Васиссуалий! Мне бы твои заботы! Костика ко мне пришли. Ступай.

ГЛАВА 13

В школьной столовой шумно, суетно и вечно не хватает мест. Багира, опять где-то задержавшаяся, стоит с подносом и обшаривает взглядом столы, выбирая, куда бы приткнуться. Васька сидит со «своими» девочками спиной к ней — за столиком больше нет места, он — на четверых. И весь заставлен.

Однако, мальчик смещается в сторону, а одновременно с этим от освобождающегося места отодвигается Маха. Зулька протягивает руку за «беспризорным» стулом, приткнутым к стенке, и ставит его в аккурат в освободившийся промежуток. Лерка переставляет тарелки, расчищая пространство на столешнице и взмахом руки подзывает одноклассницу.

— Садись, Ирка, — приветливо улыбается она, на секунду отвлёкшись от так и не прервавшегося разговора о Большом Взрыве, который, вообще-то затеял за соседним столом Стас, но Чернокнижник вцепился в тему, и громит эту несчастную теорию… следующий урок — физика.

— Спасибо, — Ирка уже втиснулась. — Чернокнижник, почему у тебя полторы котлеты?

— Мне много целой, — смущается Лерка, — а Васенька не наедается. Он у нас — растущий организм.

Багира с удивлением смотрит на три йогурта рядом с Зульфиёй и двойную по объему горку гарнира на Махиной тарелке. Почти слышно, как в голове её работает вычислитель, оценивая, откуда что убавилось, и где чего прибавилось.

— А вы здорово сдружились на выживалке, — вздыхает она завистливо. Не то, что эти козлы… — недовольный взгляд в сторону Костяна, Ляпы и Пня.

Маха разломила пирожок и отдала половину Лерке:

— Ты ведь любишь с капустой.

— Ага, спасибо.

А Васька выпучив глаза смотрит на ровный срез, разделивший части кондитерского изделия. Всплеснувшаяся в нем тревога настораживает всех — слишком уж обыденно пользуются они рухнувшим на них даром, слишком повседневно. Вот ведь прямо сейчас, не задумываясь, подруга рассекла пирожок «застеклением портала». И никто ничего не заметил. Даже Ирка. Хотя на короткие переглядки отреагировала болезненно:

— А что я такого сказала?

— Да это мы не из-за тебя. Васька, гад, на ногу мне наступил, — вывернулась Маха. Слушай, Ир, а на выживалке, если по правде, что там было?

— Степь, река, камыши. Я в них и пряталась, потому что пацаны пытались за мной подглядывать. Пробовала отойти подальше — так начали охотиться на меня. Нас же без одежды высадили.

— И что страшного? — Зулька даже скривилась. — Они на тебя смотрят, ты — на них. Это довольно быстро надоедает. Мы после четырёх дней вообще никакого внимания на наготу не обращали.

Теперь настала очередь Багиры округлять глаза. Она чуть не подавилась от изумления. Однако, похоже, у ней внутри так нагорело, что желание высказаться пересилило всё, и она продолжила жаловаться:

— Потом была пустыня. В ней вообще спрятаться некуда. Но там я воспользовалась тем, что пока мальчишки спали, успела забраться на верх обрыва. Так эти гады полезли за мной, и пришлось убегать. Я всё-таки спортсменка, не то, что Ляпа с Пнём. В общем, они отстали, а Костяна удалось отогнать камнями.

Следующее задание прошло легче. Мы там оказались одетыми, и четыре дня шли на лыжах по заснеженной равнине, питаясь сухими брикетами и заедая их снегом. Я уж думала, что больше никаких недоразумений с этими подонками не будет, но нас опять высадили голыми на остров. Эти товарищи, которые мне вовсе не товарищи, успели забраться в беседку раньше меня. А я не могла к ним подойти, потому что без одежды. Так что, пришлось мне почти всё время плавать в море, но там какие-то скользкие комки на меня натыкались.

Главное, засранцы, могли бы мне принести еды, питья и какую-нибудь одежду, а сами отойти. А они там обжирались, расхаживали в плавках и дразнились, типа: «Гюльчатай, открой личико». Караулили по всему пляжу — никак не выйти было.

Полный ненависти взор упёрся в Костяна.

«Да уж! — пронеслось в Васькиной голове. — Не приведи Господи, кого-то из моих девчат настолько рассердить! Ведь в лепёшку размажут. Или разломят, как этот пирожок».

— Правда, потом вроде что-то интересное на песочке увидели, — вдруг задумчиво добавила девочка, заставив ребят взволнованно переглянуться. — Столпились там, а я быстренько в домик рванула: одежду и пару яблок схватила и в джунглях отсиживалась. Так и не поймали до конца игры.

— Надо же, как у вас много всяких приключений было! — притворно вздохнула Маха. — А мы четыре дня трескали ракушки. Хорошо, что Васенька отыскал кислые ягодки, так мы этих «устриц» с их соком трескали. К четвёртому дню даже притерпелись.

— И что, никакой реакции организма? — Багира даже есть перестала, задумчиво глядя на Чернокнижника.

— Кроме обычных — никакой, — усмехнулась Лерка. Только сок надо было хорошенько водой разбавить, чтобы не обжечься, а то он когда крепкий, даже ракушки прожигает.

«Так вот какое было правильное решение у первой задачки!» — подумал Васька с изумлением.

* * *

— Думаете, наш «маг» — кто-то из парней? — задумчиво спросила Лерка, открывая обычное собрание в сарае.

— Наверное, — кивает Васька. — Там ведь ничего особо интересного, кроме примусов, и не было. Не песок же они там рассматривали!

— Но тогда почему «маг» только один? — задала справедливый вопрос Машка.

— А кто его знает! — чуть подумав, махнул рукой мальчик. — Может, остальные побоялись трогать непонятных животных. А, может, пока не у всех сила проявилась.