ГЛАВА 12

Они лежали на полу, обессиленные и запыхавшиеся, ее мучила жажда, но она не была твердо уверена, что сумеет сделать глоток. Все ее силы уходили на то, чтобы отдышаться. «Можно считать, – думала Ева, – что затея с безудержным порывом страсти блестяще удалась». Рука Рорка накрыла ее пальцы, и она поставила ему высший балл за выносливость.

– Еще что-нибудь осталось в твоем списке неотложных дел? – тихо спросил Рорк.

– Нет, – прошелестела она. – Мы все выполнили подчистую.

– Слава богу!

– Нам придется подняться с этого пола до завтрашнего полудня, – предупредила Ева.

– Я думаю, придется даже раньше. Умираю с голоду.

– Я тоже. Но сейчас ты вряд ли способен проявить мужской героизм и взять меня на руки. – Вряд ли. Я думал, это ты меня понесешь.

– Ну что ж… – Они пролежали неподвижно еще целую минуту. – Может, вместе попробуем?

– Ну давай на счет три. – Рорк сосчитал, и на счет три они сумели подтянуть друг друга в cидячее положение. После этого они еще какое-то время просто сидели, улыбаясь друг другу.

– Было здорово. Между прочим, это была моя идея, – напомнила Ева.

– Внесем в Книгу рекордов Гиннесса. А теперь давай попробуем встать.

– Ладно, только не спеша.

Они поднялись на ноги, качаясь, как пара пьяниц, и ухватились друг за друга.

– Уф! Мне казалось, я вымоталась, наблюдая, как ты сражаешься с грилем и проигрываешь битву, но это не так. Это ты меня вымотал. За что и ценю.

– Всегда к твоим услугам. – Рорк шутливо боднул ее лбом. – Просто подожди минутку, пока кровь начнет циркулировать.

– Знаю я твою кровь. Она циркулирует всегда в одном направлении. А мне нужна пицца. И душ, – вдруг сообразила Ева. – Сначала душ, потом пицца, потому что, дружок, вид у нас с тобой еще тот!

– Ладно, давай соберем одежду. То, что от нее осталось.

Ева нашла то, во что превратилась ее рубашка, все, что осталось от белья, и другие разрозненные вещи. Они вместе вынесли свидетельства своих бесчинств из кухни.

– И даже не мечтай поиметь меня еще раз под душем! Мы с этим покончили.

Он поимел ее еще раз под душем, но только потому, что она первая об этом заговорила.

Пиццу они съели в спальне. Дойдя до третьего куска, Ева почувствовала, что пустота у нее под ложечкой вроде бы начинает заполняться.

– Что ты сегодня делал? – спросила она.

– Насчет чего?

Ева взглянула на него искоса.

– Приходится время от времени отслеживать то, чем ты занимаешься. Это помогает мне не забывать, что ты не только привлекательный сексуальный объект.

– А, понятно. У меня были встречи. – Она продолжала смотреть на него с каменным лицом, и он пожал плечами. – Всякий раз, как я пытаюсь объяснить тебе, чем занимаюсь, у тебя появляется этот стеклянный взгляд, и ты впадаешь в бессознательное состояние.

– Ничего подобного. Ну ладно, насчет стеклянного взгляда я еще могу согласиться, но я никогда не теряла сознания.

– У меня была встреча с моим брокером. Мы обсудили текущие тенденции на рынке и…

– Нет нужды углубляться в детали. Встреча с брокером: акции, шмакции и т. д. и т. п. Принято. Что дальше?

Его губы дрогнули в улыбке.

– Конференция по поводу курорта «Олимп». Два новых участка готовы к открытию. Я усиливаю полицейскую охрану. Шеф Анджело шлет тебе привет.

– И от меня передай. Там какие-то неприятности?

– Разве что мелкие. – Рорк запил пиццу шампанским. – Дарсия спрашивала, когда мы сможем нанести визит.

– В следующий раз, когда я впаду в бессознательное состояние. Вот тогда не теряйся и запихни меня в «челнок». – Ева слизнула с пальцев томатный соус. – Что дальше?

– Встречи с персоналом корпорации, несколько дежурных проверок охранной системы. Все в порядке вещей. Обсуждение предварительных отчетов о состоянии овечьей фермы в Новой Зеландии, которую я собираюсь купить.

– Овцы? Которые блеют?

– Овцы, шерсть, бараньи котлеты и другие продукты. – Он передал ей салфетку, и это напомнило Еве о миссис Паркси. – У меня был длинный деловой завтрак с парой строителей и их адвокатом. Они приглашают меня принять участие в бизнесе. Большой закрытый развлекательный центр в Нью-Джерси.

– Примешь?

– Вряд ли. Но послушать их было довольно забавно, а тем более поесть за их счет. Ну как, с тебя хватит?

– Столько встреч, и все это до завтрака?

– Совершенно верно.

– Ты занятой парень. Тебе стало труднее руководить всем этим из Нью-Йорка? Раньше, когда ты сам всюду ездил, тебе легче было?

– Я и сейчас всюду езжу.

– Но не так, как раньше.

– Раньше поездки меня больше привлекали. Но раньше у меня не было жены, приглашающей поиметь ее на полу в кухне. Ева улыбнулась, но он слишком хорошо ее знал. – Что тебя тревожит, Ева?

Она чуть было не рассказала ему про сон, про то, что вспомнила, но у нее не хватило духу. Разговор о матерях неизбежно должен был стать болезненным и для него. В качестве патентованного оправдания она использовала свою работу. Это даже не было неправдой. Работа ее всегда волновала.

– Нутром я уже знаю, кто он такой. Я с самого начала это поняла, с самой первой встречи. Нутром, но не головой. Я его не вижу, я ни в чем не уверена. Он меняется снова и снова, поэтому я не могу точно сказать. Типаж не просматривается и даже почерк, потому что почерк тоже меняется. Он потому и действует с успехом, что все время меняет стиль. Он перевоплощается в того, кому подражает, и я не знаю, удастся ли мне его остановить.

– Так ведь он именно на это и рассчитывает! Хочет довести тебя до полного изнеможения, прикидываясь разными персонажами, меняя методы и типы жертв.

– Что ж, до сих пор ему это блестяще удавалось. Я пока что пытаюсь отделить его самого от, скажем так, маскарадного костюма, который он на себя надел. Я хочу увидеть его таким, какой он есть, чтобы знать, что моя интуиция меня не подводит. Надо двигаться. От догадок к доказательствам, а от них – к аресту.

– И что же ты видишь?

– Самонадеянность. Изобретательность. Одержимость. Целеустремленность, которой можно даже позавидовать. Думаю, что и страх тоже имеет место. Я даже спрашиваю себя: может быть, именно страх заставляет его подражать другим вместо того, чтобы выработать свой собственный почерк? Но чего он боится?