2

ТРЕМАТОДЫ

Природа ужасает, отталкивает. Порою она отвратительна и мерзка. Возьмем, к примеру, трематодов. Трематоды — крошечные рыбки, живущие в желудках птиц. (Как это происходит? Ужасно. Нy, продолжайте читать.) Где, собственно, и откладывают яйца. Однажды птица гадит в озеро — и вот потомство уже в пути. Детки выводятся и плавают в озере, поджидая улиток. Трематоды микроскопические, настолько маленькие, что могут отложить яйца в глазу улитки, как говорят у нас в Техасе.

Ну ладно, ладно, не говорят так у нас в Техасе. Но трематоды действительно делают это. По какой-то причине они всегда выбирают левый глаз. Когда малыши выведутся, они сжирают левый глаз улитки и распространяются по всему телу. (Разве я не говорил, что это будет мерзко?) Однако они не убивают улитку. По крайней мере, не сразу.

Сначала в животе полуслепой улитки возникает сверлящее чувство, и она думает, что голодна, начинает есть, но сколько бы ни ела, голод только усиливается. Видите ли, когда пища попадает туда, где прежде был желудок улитки, все, что осталось там, это трематоды, которым и достается еда. Улитка не может ни спариваться, ни спать, ни радоваться жизни другими, доступными улиткам способами. Она превращается в голодного робота, предназначенного для того, чтобы доставлять еду своим ужасным крошечным пассажирам.

Со временем трематодам это надоедает, и они приканчивают своего незадачливого «хозяина». Захватывают рога улитки, заставляя их подергиваться. Делают так, что левый глаз улитки становится яркого цвета. Пролетающие наверху птицы замечают этих ярко окрашенных, подергивающихся улиток и думают: «Ага!»

Улитка съедена, и трематоды снова в желудке птицы, готовые к высадке в очередной водоем.

Приветствую вас в удивительном мире паразитов.

Там, где я и живу.

Еще одно, и потом, обещаю, больше никаких ужасных биологических подробностей (на протяжении нескольких страниц). Впервые читая о трематодах, я всегда удивлялся, почему птицы едят этих подергивающихся, странно окрашенных улиток. Разве не должна у птиц в конечном счете развиться способность избегать улиток со светящимся левым глазом? В конце концов, это же мерзкая, напичканная трематодами улитка. С какой стати есть ее?

Оказывается, трематоды не доставляют неприятных ощущений своему летучему «хозяину». Они вежливые гости, тихонько живут себе пожинают во внутренностях птицы, не претендуя на ее пищу, или левый глаз, или еще что-нибудь. Птица даже едва ли осознает их присутствие, просто сбрасывает их вместе с дерьмом в ближайший водоем, словно маленькую, начиненную паразитами бомбу.

Складывается впечатление, будто птица и трематоды заключили между собой сделку. Ты носишь нас в своем желудке, а мы подбрасываем тебе полуслепых улиток. Разве сотрудничество не прекрасная вещь? Если, конечно, вы случайно не улитка…

3

ПРОКЛЯТИЕ

Ладно, давайте проясним некоторые мифы о вампирах. Прежде всего, вы убедитесь, что я нечасто использую это слово на «в». Мы в Ночном Дозоре предпочитаем говорить «паразитоинфицированные», сокращенно — «инферны».

Главное, надо помнить, что тут нет никакой магии. Никаких полетов. У людей нет полых костей и крыльев, и заболевание не меняет эту ситуацию. Также никаких превращений в летучих мышей или крыс. Нельзя превратиться во что-то меньшее тебя самого — куда денется лишняя масса? С другой стороны, я понимаю, почему на протяжении столетий люди не знали, что и подумать. Инфернов сопровождают орды крыс, а иногда и летучих мышей, которые заражаются и живут себе припеваючи, жируя на объедках, оставляемых инфернами. Грызуны представляют собой прекрасные «хранилища», в смысле, они для этого заболевания все равно что складская тара. Если с инферном что-то случится, крысы дают паразиту возможность отсидеться, переждать до поры.

Зараженные крысы боготворят своих инфернов, следуя за ними по запаху. Крысиная «семья» также служит для инферна всегда имеющимся под рукой источником пищи — если поблизости нет людей, на которых можно напасть. (Мерзко, знаю, но такова уж природа.)

Вернемся к мифам.

Инферны отражаются в зеркалах. В смысле, будьте реалистами: откуда зеркалу знать, что кроется за внешним обликом инферна?

Однако у этой легенды есть вполне реальное основание. По мере того как паразит захватывает власть над разумом инфернов, последние начинают с презрением относиться к собственным отражениям и разбивают зеркала. Однако если они так прекрасны, то почему ненавидят собственные лица?

Ну, тут все дело в проклятии.

Бешенство — самый известный пример заболевания, подчиняющего себе разум. Бешеный пес испытывает неподдающуюся управлению, настоятельную потребность кусать все, что движется: белок, других собак, людей. Именно так бешенство и воспроизводится: через укус вирус передается от «хозяина» к «хозяину».

Давным- давно паразит, о котором я веду речь, был, наверное, похож на бешенство. Заразившись, люди испытывали непреодолимую потребность кусать других людей. Ну, они и кусали. То, что нужно!

Однако в конечном счете человечество сумело организоваться, как ни псы, ни белки не могут. Мы изобрели оружие и суд Линча, издали законы и учредили силы правопорядка. Итог: карьера кусающегося маньяка в нашей среде чрезвычайно коротка. Выжить удавалось лишь тем инфернам, которые убегали, прятались и только ночью прокрадывались обратно, чтобы удовлетворить свою страсть.

Паразит довел эту стратегию выживания до высшей степени. На протяжении многих поколений он научился трансформировать сознание своих жертв, найдя где-то глубоко в цепях человеческого мозга некий химический переключатель. Стоит перевести его в другое положение, и мы начинаем презирать все, что прежде любили. Инферны съеживаются, столкнувшись со своими прежними привязанностями, презирают тех, кого любили, и убегают прочь от всего, что связано с их домом. Любовь, оказывается, легко переключить на ненависть. Для этого существует специальный термин: эффект проклятия.

Эффект проклятия выгонял инфернов из средневековых деревень в дикую местность, где они прятались от самосуда. Заодно болезнь таким образом распространялась географически. Подгоняемые ненавистью ко всему хорошо знакомому, инферны перебирались от одной деревни к другой, из своей страны в соседнюю.

По мере роста городов, когда становилось все больше и полиции, и угрозы самосуда, инферны разрабатывали новую стратегию того, как оставаться незамеченными. Они научились любить ночь, видеть во тьме — и в конце концов само солнце стало для них проклятием.

Однако продолжим: они не вспыхивают, точно факел, в солнечном свете. Они просто по-настоящему, очень сильно ненавидят его.

Проклятие также создало несколько широко известных легенд о вампирах. Если в Средние века вы жили в Европе, то с большой долей вероятности были христианином. Вы ходили в церковь дважды в неделю, молились три раза на дню, и в каждой комнате у вас висело распятие. Вы крестились каждый раз, когда ели или хотели, чтобы нам повезло. Поэтому ничего удивительного, что большинство инфернов прошлого страдали, если можно так выразиться, крестофобией — вид креста их отпугивал, в точности как показывают и кино. В Средние века распятие было очень сильным проклятием: в нем как бы слились Элвис, и Манхэттен, и бывший бой-френд. Раньше все было несравненно проще.

В наши дни мы, охотники, должны немало потрудиться, прежде чем отправиться в погоню за инферном. Какую еду они предпочитали прежде? Какую музыку любили? За какими кинозвездами бегали? Конечно, и сейчас встречаются случаи крестофобии, в особенности в Библейском поясе,[4] но гораздо вероятнее остановить инферна с помощью аудиоплеера с записями его любимых мелодий. (Я слышал, некоторым особо чокнутым инфернам хватает и одного логотипа «Apple».)

Вот почему новые охотники на инфернов (вроде меня) начинают с людей, которых знали прежде, — не нужно гадать, что именно для них является проклятием. Охотиться на людей, когда-то любивших нас, еще легче. Сами наши лица напоминают им о прошлой жизни. Мы и есть проклятие.