- Почему не говорили мне?

- Я... видите ли, я ведь был у нее одним из телохранителей, она говорила со мной тогда перед смертью... Я поклялся ей, что не скажу вам ничего.

- Почему?

- Она не хотела, чтобы вы возненавидели отца.

Звук, который Арсений издал, можно было назвать смехом.

- Арсений Васильевич, она его любила, и он ее любил, но... - доверенный поморщился, - Просто... не могли жить вместе, мучили друг друга.

- Спасибо, Николай Савелич. А теперь оставьте меня. Зайдете в кабинет через час.

Доверенный откланялся, но решил следить за своим хозяином в оба. Не нравилась ему эта странная обреченность.

***

Наконец один. Вертолет увез Сашу. Ее положат в больницу. Все будет хорошо. Только его в ее жизни больше не будет. Словно никогда и не бывало.

Не в этой жизни...

Каково это?

Каково это, взглянуть в глаза самому страшному своему кошмару, от которого ты бежал всю свою жизнь? Каково это, понять, что стал тем, кого ненавидел с самого детства? Понять, что сам стал тем чудовищем, которое стремился уничтожить всю сознательную жизнь. Каково это...

Чего ты заслуживаешь? Чего?

Мужчина стоял на террасе и смотрел вслед вертолету, увозящему навсегда ту, что была теперь его жизнью. Не в этой жизни...

Он проиграл все. Свою жизнь, счастье, все, что было для него дорого.

И именно сейчас, в этот тяжкий момент, он с хоть и трудом, но все-таки прошел испытание любовью. Оставалось еще сделать кое-что, чтобы хоть частично заслужить право называться человеком.

**********************************************************************

Часть третья.

Юноша, помни, чтоб стать настоящим мужчиной, три испытания должен пройти ты: бедность, любовь и войну.

Глава 36.

Аффект. Да, именно так это состояние и называется.

Но почему-то аффект помог мозгам вставить на место все недостающие кусочки.

Каково это?

Каково это, взглянуть в глаза самому страшному своему кошмару, от которого ты бежал всю свою жизнь? Каково это, понять, что стал тем, кого ненавидел с самого детства? Понять, что сам стал тем чудовищем, которое стремился уничтожить всю сознательную жизнь.

У него было, что себе сказать.

- Каково это понять, что перещеголял папеньку. Тот был моральный урод, а ты же просто псих. Одних только маний у тебя сколько? Откуда эта уверенность, что тебе все можно? Откуда?

А ведь ответ был прост.

Деньги. Черт его дери! Огромные, невъ*бенные бабки! От которых в голове сдвигается все нормальное, человеческое.

- Так может, папаша был не так уж и плох? А? Если ты умудрился стать в три раза хуже?

И внезапное осознание того, что он больной урод, и разъедающий, словно кислотой стыд. Тот самый стыд, которого никогда раньше не чувствовал. Считал ведь, что прав во всем, что все ему можно. Сверхчеловек...

- Червяк! Червяк позорный! Раздавить тебя к чертовой матери... Ненавижу тебя, ненавижу!

Он был уверен в том, что собирался сделать. Вытащил пакет с документами из сейфа, остальные экземпляры хранились в хорошо защищенных местах, быстро написал лист рукописного текста, а потом скорей, чтобы никто не успел его остановить, спустился в личный гараж, взял первую попавшуюся машину и прорвался, вынося ворота служебного входа замка. Они были за внешней стеной, ему удалось пролететь через всю территорию раньше, чем их успели перекрыть полностью.

- Да, Николай Савелич, быстро ты среагировал, - усмехнулся он, глядя, как кидается ему наперерез охрана, - Даром свой хлеб не ел. Но я все-таки быстрее.

Мужчина проиграл все. Свою жизнь, счастье, все, что было для него дорого. Но именно сейчас, наконец, обрел свободу. Настоящую, человеческую. Свободу поступать как считаешь нужным, а не как предписывают какие-то правила.

Отъехал от замка на приличное расстояние, а потом развернул машину, выжимая из мотора все, на что тот был способен, погнал обратно. Видя, что машина хозяина стремительно приближается к воротам главного входа, охрана судорожно кинулась открывать. И успели, но тут он на глазах у всех отвернул в сторону и на полной скорости врезался во внешню стену замка. Машина была разбита вдрызг, самого затопило болью, которая словно взорвалась во всем теле одновременно. Перед тем, как потерять сознание удовлетворенно пробормотал:

- Не в этой жизни...

И отключился.

Отчего людям вдруг приходит в голову мысль убить себя? Ну, не всегда вдруг, иногда она зреет годами, эта навязчивая идея. Но суть одна. Он ненависти к себе, от чувства вины, от стыда, да от трусости в основном. От понимания, что накосячил, а исправить так, как следует, нет сил душевных, но хоть своей смертью стереть вину. Хоть немножечко.

Все-таки гены страшная штука.

Гены морального садиста да плюс гены самоубийцы...

***

Охрана набежала тут же, доверенный, рванувшийся за ним вслед, догнал его практически сразу, не больше десяти секунд прошло. Успели вытащить из горящей машины до того, как она взорвалась. Как же доверенный переживал, что не уследил! Провел его как мальчишку! Зайдя в кабинет на полчаса раньше, чем было велено, нашел на столе пакет документов и предсмертное письмо, в котором хозяин расписывал, что намерен покончить счеты с жизнью, и виновных не искать, ибо их нет. А дальше была дата, подпись, расшифровка, место действия. К этому прилагался второй вариант его завещания с пометкой 'На случай моей внезапной смерти' и еще два листа исписанные мелким почерком. Дополнение к завещанию.

Самоубивец окаянный! Мальчишка! Идиот несчастный! Чего ему не хватало! Порода, мать его...

А его душеприказчиком, разгребать все эти завалы гр*баные!

Доверенный готов был поперек шва лопнуть и разорвать все в клочья. Схватил исписанные листы, сунул за пазуху и рванулся вслед, на ходу выкрикивая приказания. Успел. Парень был жив, правда, чуть жив, но жив, черт его дери. Медлить нельзя никак. Возможно, в это трудно поверить, но он относился к своему хозяину вполне по человечески.

Арсений смутно слышал какие-то крики, возню, но так и не пришел в сознание, пока его грузили на носилки и заталкивали в вертолет, чтобы срочно везти в больницу. Носилки тряхнуло, болевой шок накрыл его, что было дальше, он так и не узнал.

***

Саша все никак не могла проснуться. Тяжелое марево накрывало сознание, сквозь сон ей казалось, что ее все везут и везут куда-то. Куда? Зачем? Какие-то люди... Непонятно... Что-то ей надо было вспомнить... что-то важное... Но потом сознание снова уплывало и она отключалась, так и не вспомнив это важное.

***

Конечно, события сегодняшнего утра могли бы выбить седла кого угодно, но Мария Нилова не зря могла называться стальной леди. Та девочка была права. А она была права в отношении своих прогнозов, девчонка перевернула тут все.

Мария Андреевна Нилова была старше Арсения на десять лет, и работала еще у отца хозяина, у Васи Склочного. Так что детство Арсения Мошкова прошло практически на ее глазах. Мария была дочерью начальника Васиной личной охраны, и как это бывает, профессия перешла от отца к сыну. Хотя, в ее случае - к дочери. Но такая дочь, как она стоила троих сыновей.

Так вот, Сенину подноготную Мария, как и Николай Савелич, знала хорошо. Они и еще несколько человек продолжали работать у хозяина много лет. И оба занимали ключевые посты в управлении замком, да и вообще его жизненным пространством. Тогда как собственно управляющий решал в основном хозяйственные вопросы. А потому на время своего отсутствия доверенный оставил замок именно на ее попечение, успев на ходу шепнуть несколько сверхважных указаний. Да еще ей предстояло подготовить все к приезду хреновой тучи журналистов, которых в обычное время отлавливали на дальних подступах к имению. Никогда нога представителей пятой власти не ступала не только на территорию замка, но даже и в лес вокруг него. В основном по причине их тотальной продажности. Не в обиду отдельным исключениям будь сказано.