ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Джо потеряла ощущение реальности происходящего с той самой минуты, как Дэниел попросил её остановить «Эсмеральду» на придорожной стоянке, и отметила для себя тот удивительный факт, что вместе с Дэниелом готова просто «плыть по течению». Единственное, о чём она сейчас всерьёз подумывала, так это вот о чём: уж не стоит ли ей сделать пластическую операцию, чтобы убрать с лица бессмысленную улыбку, красноречиво свидетельствующую о том безмерном счастье, которое она испытывала в последнее время.

С таким ощущением стоило жить – по-настоящему жить. С ним жили её родители, принимая подобное состояние как само собой разумеющееся. Именно этого так отчаянно потом недоставало отцу, когда умерла её мама, и он так и ушёл в могилу, не восполнив пустоты. Но он всегда желал, чтобы его дети обрели в своей жизни счастье и любовь. Совершенную, всеобъемлющую любовь, из-за которой даже в самые худшие моменты жизнь кажется полной.

Джо не нашла этого чувства, поднимаясь по служебной лестнице в «Рэнсом Компьютере». Она не открыла его для себя, странствуя по стране с запада на восток и с севера на юг. Она не встретила любовь, сидя за рулём «Эсмеральды», разъезжая с пассажирами по их нуждам. Она лишь приобретала опыт и взрослела. И – ошибалась во всём. Оказывается, счастье – это не место на карте, не профессия, не возможность свободно любоваться закатом или есть на завтрак мороженое. Счастье – это любить и быть любимой.

В рукописи, которую она передала Уилбуру, не было ни слова о такой любви, о состоянии полного счастья, ради которого можно вытерпеть любые страдания. Это необычайное, сводящее с ума откровение требует новой книги, нового мира. Мира, который может стать для неё настолько личным, что она не захочет делиться им и впечатлениями от него с кем-нибудь ещё.

Дэниел не сказал, что любит меня, и я ему тоже ещё не сказала этого, но впереди у нас уйма времени. Будут и цветы, и сердечки – неизбежные атрибуты влюблённых, решила она, неохотно убирая голову с его уютного плеча, чтобы поправить причёску. Однако по всему видно, что он не представляет себе жизни без меня, и на данный момент этого вполне достаточно.

– Ах ты, зараза! – громко произнесла Джо, проводя пальцем по распухшей от поцелуя нижней губе.

– Что? – спросил Дэниел, съезжая на дорогу, ведущую к зданию аэропорта. – Кто зараза?

– Зараза? – переспросила Джо в панике. – Я сказала «зараза»? Да нет, я хотела сказать – размазалась. Помада. Моя помада размазалась.

– Твоя помада, мой обожаемый шофёр, совершенно исчезла, – сообщил ей Дэниел лукавым голоском. – Ну а теперь нам надо быстренько отыскать место для парковки – самолёт Кортни должен был приземлиться уже полчаса назад.

– Как она выглядит? – поинтересовалась Джо, когда они торопливо пересекали автостоянку. На каждый размашистый шаг Дэниела она делала по два шажка. – Я хочу сказать, что видела фото на обложках её книг, но они никогда не отражают действительности, так ведь? С ними столько манипуляций проделывают печатники, что любой урод может предстать красавцем.

Дэниел взял её за руку, и они вошли в здание аэропорта. Он замешкался на минуту, решая, в какую сторону идти.

– Кортни легко узнать, Джо. Она явится с кучей багажа, а из ушей и ноздрей у неё будет валить дым.

– Такая темпераментная? – спросила Джо, поправляя фуражку и стараясь перевести дыхание.

– Такая талантливая, – уточнил Дэниел, ускоряя шаг, так как заметил своего лучшего автора сидящей скрестив ноги прямо под табличкой «Не курить» с зажжённой сигаретой в длинных тонких пальцах. Он выпустил руку Джо. – Тебе не придётся долго ждать.– Нам, похоже, повезло: Кортни, по-видимому, не собирается закатывать сцену.

Джо посмотрела через зал туда, где выдают багаж, и сразу узнала Кортни Блэкмун. Если бы даже она никогда не видела её фотографии, узнать Кортни Блэкмун не составляло труда: та выглядела именно как писательница, начиная от модельных чемоданов и кончая обтягивающим фигуру замысловатым чесучовым костюмом цвета слоновой кости в сочетании с тёмно-изумрудной блузкой. Картину экстраординарности довершало облако сигаретного дыма, создавшее серо-голубой нимб вокруг аккуратно уложенных эбонитово-чёрных волос жрицы литературы.

– Вот это да! – восхищённо произнесла Джо. – Да она гораздо больше похожа на героинь своих романов, чем сами героини на себя!…

– Точно, – прошептал Дэниел и помахал писательнице. – Только не слишком на неё набрасывайся, ладно? Кортни терпеть не может поклонников. Привет, Кортни! – обратился он к ней самым жизнерадостным тоном, когда он и Джо остановились рядом. – Долго ждёшь?

– Я никогда не набрасываюсь, – пробормотала Джо, чувствуя себя низведённой до роли юной фанатки рок-звезды. – Хотела бы я знать, как это: набрасываться.

– Дэниел, – холодно промолвила Кортни, поднимаясь во весь рост и оказываясь на добрых полфута выше Джо, которая сначала взглянула на писательницу, а потом перевела взгляд на свои ноги и с унынием обнаружила на них затрапезного вида все те же красные высокие ботинки, – кто твоя маленькая подруга?

Давай, Дэниел, мысленно завопила Джо, умирая от желания дёрнуть его за рукав и подсказать, что надо говорить, скажи ей, кто твоя маленькая подруга. Скажи ей, что мы опоздали потому, что ты полчаса обнимался со мной в лимузине на шоссе Нью-Джерси. Ну же, Дэнни, не стесняйся!

– Это Джо, мой шофёр, – сказал Дэниел, наклоняясь, чтобы поцеловать Кортни в щеку. – Кортни Блэкмун, разрешите представить вам Джо Аббот, – шутливо продолжил он. – Джо, поможешь мне с чемоданами, ладно, а то Кортни и так достаточно долго ждала…

Джо заметила, как левая бровь Кортни слегка приподнялась.

– Твой шофёр? – переспросила она, смотря на Джо как на равную, и протянула ей правую руку, сопроводив сильным рукопожатием. – Очень приятно познакомиться, Джо. У вас, должно быть, весьма интересная жизнь…

Зелёные глаза Кортни, кажется, проникли в самую сокровенную глубь существа Джо и читали у неё в душе. Эта женщина не сделала ничего, просто подержала её за руку, но Джо была убеждена, что писательница узнала всю её жизнь. Джо быстро отняла руку, мечтая о шлеме, который сокрыл бы её голову от рентгеновских глаз Кортни, чтобы та не прочла таким же образом и её мысли.

– Приятно… Очень приятно, мисс Блэкмун, – заикаясь, произнесла она, схватив два небольших чемодана и направляясь к выходу.

Уже дойдя до лимузина, Джо вспомнила, что ключ от багажника остался в кармане у Дэниела. Подавив желание бросить чемоданы на землю и плюхнуться сверху, она заботливо поставила их и повернулась поискать глазами Дэниела. Кортни и он медленно шли в её сторону, смеясь над какой-то только им одним известной шуткой; ладонь Кортни уютно лежала на согнутой руке Дэниела.

– Я могла бы исчезнуть, а этот человек даже не заметил бы, – буркнула Джо. Она не сердилась – вернее, не совсем сердилась. Она чувствовала себя очень обиженной и не понимала, как Дэниел может быть одновременно и холодным, и любвеобильным, сначала страстно целовать её, а в следующую минуту обращаться с ней как с прислугой… – Хорошо ещё, я не призналась ему в любви, – пробормотала она, опираясь на багажник «Эсмеральды». – Он может хотеть меня, но, когда дело доходит до публичного признания, я сразу превращаюсь в его шофёра. Машины с запотевшими стёклами и уединение внутри моего дома – вот все, для чего я гожусь. Ну что ж, если он думает, что я проглочу это, то может катиться к чёрту!

Дэниел поставил тяжёлый чемодан около багажника и вытащил связку ключей, протягивая их Джо.

– Извини, забыл, что они все ещё у меня, – кротко сказал он. – Кортни, позволь мне помочь тебе устроиться на заднем сиденье, через минуту мы тронемся. Что ни говори, у тебя был трудный день.

– Я покажу ему трудный день, – проворчала Джо себе под нос, кладя самый большой чемодан в багажник. – Кортни Блэкмун со своими капризами будет выглядеть игрушечной лодочкой на озере в Централ-Парке по сравнению с тем, что ему устрою я. Тогда вы узнаете, что такое по-настоящему трудный день, мистер Куинн!