Она была необыкновенно привлекательной женщиной, и он желал ее с самого начала. Классическая линия ее профиля казалась такой поэтичной. Она была его другом, женщиной, чью силу и характер он искренне уважал.

Но его тело не желало повиноваться. Оно было мертво. В глубине души он чувствовал, что предает Хелену. Понимая, что еще немного, и ему придется признать свое поражение, он, запинаясь, проговорил:

– Я не знаю, смогу ли я… сделать это. Никогда в жизни я не чувствовал себя… менее… менее готовым.

Алекс взглянула на него из-под густых ресниц, сначала обеспокоенно, потом с симпатией.

– Вы были женаты, и я тоже была замужем. Что, если мы сделаем вид, что вернулись в то время? – тихо предложила она.

Он закрыл глаза, стараясь представить себе, что вместо Алекс он обнимает свою жену и что они одни в его каюте. Когда картина возникла в его воображении, он взял лицо Алекс в свои ладони и начал покрывать короткими, частыми поцелуями ее лоб от виска до виска. Хелена любила, когда он так делал. Алекс, он видел, с трудом терпела это.

Сквозь запах жасмина пробивался еле уловимый женский аромат, она была необыкновенно женственна, несмотря на свою худобу. Но он по-прежнему не испытывал желания. Дикая несуразность происходящего сделала его импотентом.

Пока он, нервничая, соображал, как выбраться из этой ситуации, она прошлась рукой по его груди. На запястьях звякнули цепи, когда ее рука спустилась ниже и дотронулась до его не желавшей восставать плоти. Желание вспыхнуло в нем, затмевая рассудок. О Боже, как же давно он не был с женщиной…

– Наконец хоть какой-то прогресс, – хмыкнул Хасан.

Комментарий вернул Гэвина к реальности, хотя и не остудил его кровь. Ощущая нежные ласки Алекс, он подумал, что может представить себе их близость, но его давний интимный опыт возражал против этой пародии. Насколько сейчас ему было бы легче, если бы у него вошло в привычку брать женщину для быстрого эгоистичного удовольствия!

– Как мне сделать это так, чтобы вам… было легче, Алекс?

Она уткнулась лицом в его плечо.

– Пожалуйста, прошу вас… сделайте это побыстрее.

Он крепко сжал ее руку и подвел к постели. Она легла на спину, ее длинные ноги дрожали, а цепи на руках казались безобидными ювелирными украшениями. Опершись на локоть, он прилег рядом с ней, стараясь насколько возможно закрыть ее от глаз Хасана.

– Расслабьтесь, Александра. Закройте глаза и думайте о том, что сейчас ночь и вы давно спите…

– Мое воображение не в состоянии представить такое, – дрожа прошептала она. Закрыв глаза, она начала глубоко, медленно дышать, но ее лицо покрылось испариной.

Очень осторожно, словно она была фарфоровой куклой, он провел рукой по ее телу. Хотя он намеревался пробраться к талии, но под его рукой оказалась ее грудь, и ее нежность была слишком соблазнительной, чтобы ее не заметить. Позволив своей руке замереть, он потянулся ее поцеловать, но Алекс резко отдернула голову, и его губы коснулись ее щеки. Может быть, мужчины, которые насиловали ее, целовали ее, стараясь при этом придушить?

Так как поцелуй в губы – это всегда нечто интимное, он осторожно провел ртом по ее скуле и шее. Вырез ее рубашки опустился, демонстрируя соблазнительные изгибы. Он прикусил губу, чтобы сдержать себя и не коснуться поцелуем ее груди, подозревая, что это будет излишней дерзостью.

– Алекс, все хорошо?

Она ответила напряженным коротким кивком, который болью отозвался в его сердце. Каким же подлецом должен быть мужчина, чтобы насильно овладеть телом женщины?

Помня о ее просьбе закончить все поскорее, он погладил ее живот, обходя цепи. Тонкий шелк саронга шелестел под его рукой. Для мужчины, который так долго не был с женщиной, это было настоящее пиршество женственности.

Она задрожала, когда его рука спустилась ниже и замерла между ее бедер. Что это было: отвращение или ответ на его ласку?

Еще одна мысль созрела в его голове. Не окажется ли эмоциональным потрясением для нее, если он лаской заставит ее тело ответить, ведь подготовленность уменьшает физическую боль? Он проклинал себя. Близость должна доставлять радость, а не становиться мучительным прохождением через рифы отчаяния.

Так как физическая боль была неизбежна, если она не расслабится, он решил вызвать в ней ответное желание. Может быть, помогут слова?

– Еще несколько минут, и все закончится, Алекс. Завтра мы будем свободны, поплывем на Яву, найдем вашу дочь. А потом вы вернетесь в Англию к вашей семье, к вашей привычной жизни. Если ветер будет сопутствовать нам, мы будем дома через четыре месяца. Мадура останется в нашей памяти как далекий призрачный сон…

Она постепенно расслаблялась, пока он красноречиво расписывал будущее. Чувствуя, что он на верном пути, Гэвин продолжал говорить, рассказывая о своем корабле, о своем бизнесе, о дальних странах, которые ему довелось повидать, и о том, как будет рада команда присутствию маленькой девочки на борту. Он говорил и говорил, и все это время он продолжал ласкать ее с возрастающей интимностью.

Но эти слова и его самого не оставили равнодушным. Он привык к воздержанию, которое сопутствовало ему долгие годы, но сейчас он хотел зарыться лицом в ее волосы и слышать ее горячие стоны в ответ на его ласки. Он хотел проникнуть в нее с опьяняющими поцелуями и радостно погрузиться в безудержную страсть, отбросив все сомнения, мысли и разговоры.

Сделайте это побыстрее. Он проник рукой под ее саронг, скользнул по коленям вверх, пока не достиг треугольника кудрявых волос. Инстинктивно она сжала бедра, но, превозмогая себя, послушно раскрылась ему навстречу. Ее дыхание стало быстрым и прерывистым.

Теряя голову от возбуждения, он нашел ее горячую, нежную влажность. Это был ответ, который говорил сам за себя, и он продолжал ласкать ее со всем искусством, которое успел познать на супружеском ложе. Он ощутил едва заметную перемену в темпе ее дыхания, а ее пальцы то сжимали, то отпускали постельное покрывало, словно коготки играющего котенка.

Ощутив ее готовность, он устроился меж ее ног, поддерживая себя на локтях. Помня, что султан приказал сделать их соитие очевидным, он расстегнул брюки. Теперь никакое наблюдение не могло подействовать на него, так сильно было его желание. Он почувствовал, как ее ноги обхватили его, ощутил острый запах ее плоти, и последние сомнения и доводы разума рассеялись, словно никогда и не существовали.

Сделайте это побыстрее.

Именно так он проник в ее влажное лоно и, расслабившись, пустился на поиски наслаждений. Это было сладчайшим удовольствием, в котором он слишком долго себе отказывал. Как юноша при первой попытке, он достиг желанного пика без усилий и, прогнувшись, прохрипел:

– О Боже, любовь моя…

Он все еще пребывал в экстазе завершения, когда послышался голос Хасана:

– Мои поздравления, капитан. Не очень впечатляющее представление, но все сделано в соответствии с заданием. Вы победили в «львиной игре», женщина ваша. Делайте с ней что хотите.

Тяжело дыша, Гэвин отодвинулся от Александры, прикрыв саронгом ее ноги. Дело было сделано, и сейчас его переполнял стыд за то, что он испытал ошеломляющее удовольствие в таких постыдных условиях.

– Алекс?

Она не ответила. Ее руки были все еще скованы цепью, а черты лица обострились, словно она горела в лихорадке. Он поднял руку, чтобы утешить ее, но тут же опустил, увидев слезы, бегущие по ее щекам.

Они победили в этой проклятой игре – но, всемилостивый Боже, какой дорогой ценой!