Их движения становились всё более сильными и резкими, дыхание учащалось, и, стоило Ингену, до сих пор сидевшему меж раскинутых бёдер Сури, опуститься на него и начать целовать в губы, как мальчик судорожно вдохнул и с тихим, безумно сладким стоном кончил. Инген тоже излился в горячую пульсирующую тесноту внутри любовника.

Это было лучше, чем просто физические ощущения: это было блаженство, не имевшее даже источника в теле, разлившееся по нему словно поток тепла и света. Они были соединены теперь и навеки неотъемлемы друг от друга. Даже если меж ними встанет смерть.

Инген, который не мог насытиться своим мужем, столь долго запретным для него, взял его ещё несколько раз, а потом они оба, истомлённые, обессиленные, измученные всё ещё неугасающим желанием, лежали рядом, нежно, одними кончиками дрожащих пальцев лаская друг друга. Коса Ингена расплелась, и чёрные волосы лежали на белых простынях, подобно тёмным крыльям ангела смерти.

Король провёл ладонью по влажным лбу и виску Сури:

— Тебе нужно будет уехать завтра утром.

— Зачем? Куда? — отсутствующим голосом спросил мальчик, видимо, всё ещё погружённый в блаженный покой.

— Тирнон позаботится о тебе, я оставил ему указания.

Сури словно бы очнулся ото сна. Его глаза ярко блеснули:

— Нет, я не уеду. Я останусь, с тобой до конца.

— Может быть, — произнёс Инген, лаская пальцами маленькое полупрозрачное ушко мальчика. — Может быть, я умру на рассвете, здесь, рядом с тобой. Это была бы лучшая смерть, Сури, сладчайшая смерть… Но если нет, если я буду медленно слабеть, пока не расстанусь с жизнью на закате, тебе надо будет покинуть дворец.

— Я буду с тобой… Неужели ты не понимаешь, что я не могу, я не в силах оставить тебя?!

— Тебе надо спасать свою жизнь. Утром станет известно, что я потерял магию и умираю. Мой брат немедленно об этом узнает и будет здесь через несколько часов. Он прикажет убить тебя.

— Чтобы жениться на Ниаме? — равнодушно спросил Сури.

— Нет, чтобы не жениться на тебе, — усмехнулся Инген. — Ниам ему вовсе не дорог. Мой брат предпочёл бы тебя, если бы не твой дар. У Ивара будет немного времени до того, как он должен будет или принять договор со светлыми эльфами в качестве моего наследника, или отказаться от него. Он убьёт тебя и примет договор, потому что пока ты жив, ему не осуществить брака и не получить светлого королевства, как и мне.

— Оно сейчас твоё, — сказал Сури.

— Да, на несколько часов. Тирнон увезёт тебя и спрячет. Ещё он поклялся мне, что не оставит попыток снять с тебя проклятие.

— Мне всё равно. Я не хочу жить без тебя! Я никогда раньше не был счастлив и уже не буду, если ты умрёшь.

— Прости меня, Сури, — произнёс Инген, проводя ладонью по гладкой щеке мальчика. — Ты был моим супругом почти год, а я смог дать тебе только три месяца счастья.

— Позволь мне остаться с тобой, — нежные пальцы Сури сжали ладонь Ингена. — Прошу тебя… Не прогоняй меня!

— Как ты не понимаешь? Я не хочу умирать, думая, что за тобой скоро придут убийцы. Я хочу быть спокоен и знать, что тебя ждёт долгая жизнь, принц.

Мальчик закрыл глаза, сделал глубокий вдох и проговорил:

— Я сделаю так, как ты прикажешь. Ты же знаешь: я всё для тебя сделаю, всё, чего ты ни попросишь!..

— Тогда люби меня, принц Ривель. — Инген привлёк светлого эльфа к себе. — Люби меня…

Сури начал целовать его щёки, лоб, кончики стрельчатых чёрных ресниц — чтобы Инген закрыл глаза, чтобы больше не видеть этой ужасной боли, спрятанной в синей глубине. Он прижался к королю всем телом. Им не оставалось больше ничего другого. Только любить друг друга и ждать рассвета.

Глава 12

Первые робкие лучи рассвета, проникшие через цветные стёкла, не потревожили их сна. Кто бы мог подумать, что можно уснуть в такую ночь, но сон сморил их, утомлённых долгими ласками.

Сури спал тревожно, тяжело дыша и вздрагивая, словно желая очнуться от страшных видений, но не в силах вырваться из их плена. Наконец он открыл глаза, и взгляд его тут же нашёл Ингена. Мальчик испуганно вскрикнул.

— Это всё?! Уже всё?.. Ты… ты… — Он протянул к королю руку. — Почему всё чёрное?.. Что это?

Инген открыл глаза, разбуженный голосом принца.

— Сури, что такое?

Тот смотрел на него испуганными глазами.

— Ты умер? Мы оба умерли?! — мальчик начал ощупывать Ингена руками. — Откуда это?

Король тоже был растерян и не мог сообразить, что происходит и что так напугало младшего принца. Но через секунду, окончательно проснувшись, он понял.

— Тихо, успокойся, Сури, — улыбнулся он. — Это не страшно.

— Что это за чёрные… чёрное пятно?

— Посмотри на свою руку.

Сури вытянул ладонь перед собой: подобно тому, как Ингена окутывало тёмное облако, его пальцы обволакивало еле заметное золотисто-зелёное свечение.

— Это аура, Сури, — сказал король. — Очень слабая, как у низшего эльфа. Я даже не сразу заметил её.

— Но я не могу видеть ауры… — прошептал принц.

— Теперь можешь. — Инген глядел на него пристально, серьёзно, словно не узнавая. И не понимая. — Ты должен слышать звуки, это даже не звуки, а переливы, похожие на дуновение ветра и на волны. Ты слышишь их?

— Только какой-то шум, — покачал головой Сури. — Или шелест.

— В тебе просто мало магии, самая капелька.

Они оба замолчали и смотрели друг на друга в немом оцепенении.

— Но как? — наконец произнёс мальчик. — Почему?

— Я не знаю, — Инген протянул к Сури руку и убрал упавшие ему на лицо волосы. — Не знаю… Это не важно. Главное, что теперь ты… ты свободен. Спросишь потом у Тирнона, он разберётся.

Сури, поражённый произошедшим с ним и со всем миром вокруг превращением, на несколько минут забыл о том, что сегодня, в первый день зимы, Инген должен был умереть. Он не умер на рассвете, значит, у них был ещё почти целый день. И он, каким-то извращённым образом, был этому рад… Даже одному дню, нескольким часам отсрочки.

Он провёл рукой, словно пытаясь потрогать чёрную ауру Ингена, сначала так его напугавшую.

— Этот цвет… Это потому, что ты тёмный эльф?

— Нет. Ты ведь теперь тоже тёмный эльф, часть рода Арвинд, — покачал головой король. — У меня была серебристая аура. Это приближение смерти. Магия ко мне вернулась, но она слабее, чем была, она теперь какая-то… угасающая, больная.

Сури закрыл лицо ладонями.

— Почему именно сейчас, сейчас? Мы могли бы быть вместе… мы могли бы…

— Да, могли бы… Но если бы я не знал, что умру, возможно, я бы никогда… никогда не решился…

Инген не договорил, опустив голову.

— Может быть, в этом всё дело? — спросил Сури. — Проклятие исчезло, когда кто-то решил добровольно отдать свою магию ради меня.

— Ты читаешь слишком много человеческих сказок, принц, — грустно улыбнулся Инген. — Проклятиям нет дела до наших чувств, до любви и самоотверженности. Скорее всего, оно было связано с твоим родом, и когда ты перешёл в мой, оно рассеялось. Такое простое решение — слишком уж простое — не приходило мне в голову. А если бы и пришло, я вряд ли бы рискнул попробовать, не будь я обречён.

— Лучше бы я всю жизнь жил с проклятием, чем потерять тебя! — воскликнул мальчик, еле удерживаясь от слёз.

Это было так несправедливо, так чудовищно несправедливо!

— Одевайся, Сури, — сказал Инген, словно стряхивая с себя колдовство прошедшей ночи. — Тебе надо идти.

Маленький эльф только качал головой и не двигался, умоляюще глядя на Ингена. Тот сам встал с кровати и начал одеваться, стараясь не смотреть на Сури.

— Впрочем, — добавил он, — теперь ты можешь и остаться. Без своего проклятия ты больше не опасен для Ивара. Он с удовольствием возьмёт тебя в младшие мужья, когда срок траура истечёт.

— Что? Что?! — не верил своим ушам принц. — Меня? В мужья?

Инген, в одной нижней рубашке, стал на скорую руку скалывать волосы, даже не потрудившись их расчесать: этим потом займутся слуги. Да и нужно ли это теперь?..