Нельзя забывать и про Ренана Бенавенте. Взбалмошный, непредсказуемый Ренан, если загнать его в угол, способен выболтать многое… А ведь художник знает о ней, Анхеле, практически все! Так что и эта встреча внушала Анхеле немалое беспокойство.

И что же ей остается? — спрашивала себя молодая женщина, подливая в чашку кофе. Все эти люди обсуждают ее на все лады, судят и рядят, — так, словно у нее самой права голоса нет? А всего-то и надо, что, глядя Клайву в глаза, рассказать ему всю правду как есть, потом отступить на шаг и посмотреть, что будет!

Наверное, так и надо поступить. Наверное, она и впрямь дождется Клайва — и все ему расскажет.

В дверях снова появилась Лусия.

— В прихожей дожидается некий сеньор Дорадо, сеньорита, — сообщила она. — Он спрашивает, не уделите ли вы ему несколько минут своего времени?

Сеньор Дорадо. Сердце молодой женщины беспомощно сжалось. Кофе вдруг утратило аромат и вкус. Неужто он догадался?.. Нет, откуда бы! — твердо одернула себя Анхела. Небось, зашел расспросить про Росауру. Любопытствует, как там поживает его бывшая любовница — ведь со времен их последней встречи прошло без малого двадцать пять лет!

Ну что ж, она все ему расскажет! Все, как есть! Анхела решительно встала от стола.

— Проводите его в малую гостиную, Лусия, будьте так добры.

Экономка, не привыкшая к подобным церемониям, недоуменно нахмурилась. Лицо Анхелы превратилось в каменную маску. И, благоразумно прикусив язык, Лусия отправилась исполнять поручение.

Снова оставшись в одиночестве, Анхела заставила себя сесть и допить кофе. Вот теперь она готова к встрече, что запоздала на двадцать пять лет!

9

На нем был темный костюм, ослепительно-белая рубашка и темный галстук. Первые свои впечатления от гостя Анхела выразила бы двумя словами: холодный и чопорный. Ничего общего с человеком, изображенном на газетной вырезке, что некогда хранилась у матери. Там он выглядел молодым и энергичным, под стать Клайву.

Но, с другой стороны, та фотография была сделана двадцать лет назад! Возможно, за два десятка лет Клайв с его циничным взглядом на жизнь вполне уподобится Анхелю Дорадо. При этой мысли Анхела внутренне похолодела и обратилась с короткой молитвой к Небесам: Господи, пусть этого не произойдет!

— Доброе утро, сеньор, — церемонно приветствовала она гостя. — Чем обязана?

Анхела держалась любезно и вежливо, делая вид, что ровным счетом ничего не знает о нежданном визитере. Пусть сеньор Дорадо сделает первый шаг… пусть сам себя выдаст.

Здороваться гость не стал. Сощурившись, он оглядел Анхелу снизу вверх, точно некий любопытный музейный экспонат. Нервы молодой женщины напряглись. Лицо сеньора Дорадо казалось отлитым из бронзы, а тонкие губы, по всему судя, давным-давно разучились улыбаться. Еще не зная этого человека, Анхела испытывала к нему подсознательную неприязнь, и, похоже, самые худшие ее предчувствия вполне оправдались.

— Ты — дочка Росауры, — объявил гость наконец, удовольствовавшись осмотром.

— Да, — подтвердила Анхела. — Вы пришли расспросить меня о матери?

Сеньор Дорадо переступил с ноги на ногу. Он явно чувствовал себя до крайности неуютно.

— Si, — неохотно ответил он. — Да… и нет. По твоему ответу я заключаю, что ты обо мне знаешь?

— Да, о ваших отношениях мне известно, — кивнула Анхела, не видя необходимости скрывать очевидное.

Гость цинично сощурился.

— Вплоть до вчерашней нашей встречи я был свято убежден, что на полотнах Ренана Бенавенте изображена твоя мать. Это и неудивительно: ведь о твоем существовании я понятия не имел.

В кои-то веки нашелся человек, правильно проидентифицировавший натурщицу Ренана Бенавенте! А теперь, — что за ирония судьбы! — он вдруг решает, что ошибся и склоняется ко всеобщему мнению!

— Мы были очень похожи, — сдержанно проговорила Анхела. — Нас многие путали.

— «Были»?.. — тут же насторожился гость.

— Мать умерла два года назад, — пояснила молодая женщина.

— Мои соболезнования, — буркнул себе под нос сеньор Дорадо.

— Спасибо, — поблагодарила Анхела. Как официально, как холодно это прозвучало!

Разве в подобной ситуации не полагается испытывать хоть что-нибудь? — спрашивала себя Анхела. Есть же на свете такая вещь, как пресловутый «зов крови»? С запозданием осознав, что она до сих пор стоит в дверях, молодая женщина направилась в гостиную. Настороженно оглядываясь по сторонам, гость проследовал за ней. Интересно, чего он опасается? Что она выхватит из-за корсажа кинжал?

— У тебя даже походка в точности как у Росауры, — отметил тот.

Анхела коротко улыбнулась. Ничего нового она не услышала. Да, она как две капли воды похожа на мать.

— Не желаете ли присесть? — учтиво пригласила она. — Может, выпьете что-нибудь? Кофе или?..

— Я — твой отец, — внезапно рявкнул гость, обрывая собеседницу на полуслове. — Все: точки над i расставлены. Так что с любезностями можно покончить. Чего ты хочешь?

— П-простите? — недоуменно заморгала молодая женщина.

— Ты меня слышала, — нетерпеливо отозвался сеньор Дорадо. — Назови свою цену.

Анхела ушам своим не верила: ей казалось, что она спит и видит дурной сон.

— Но ведь это вы пришли ко мне, сюда, — напомнила она. — Я вовсе не…

— Предупрежден — значит, вооружен, — фыркнул гость. — Я знал, что очень скоро ты заявишься ко мне, и решил опередить тебя. — Он пожал плечами. — Я хочу знать: во сколько мне обойдется твое молчание?

Ее молчание? Анхела недоуменно уставилась на собеседника. Сеньор Дорадо пришел сюда, будучи свято уверен, что она вот-вот начнет его шантажировать?

— Но я вовсе не требую…

— Такие, как ты, всегда требуют!

Дыхание у молодой женщины перехватило. Сколько презрения в его голосе! Сколько презрения в его взгляде! Да этот человек ее всей душой ненавидит! Он совсем не знает дочери, однако загодя счел ее расчетливой интриганкой! «Такие, как она»! Перед мысленным взором Анхелы возникло надменное лицо миссис Риджмонт… все вы, богачи и аристократы, одинаковы!

— Росаура меня надула, обвела вокруг пальца! — прорычал сеньор Дорадо. — Тебе вообще не полагалось появляться на свет.

Интересно, он вообще понимает, что говорит? Анхела внезапно ощутила неодолимый приступ тошноты.

— Вы сочли само собой разумеющимся, что моя мать уедет в Мадрид и сделает аборт? — уточнила молодая женщина. — Только потому, что вам это было на руку?

— Росаура требовала денег, — пояснил сеньор Дорадо. — Я предположил, что эти средства нужны ей для того, чтобы избавиться от… проблемы!

— Проблемой моей матери была не я, а вы! — возмущенно вскричала Анхела. — Деньги ей требовались для того, чтобы не умереть с голоду! Вы бросили ее без гроша в кармане, закрыли банковский счет, даже за квартиру не заплатили!..

— Такова жизнь, знаешь ли, — равнодушно пожал плечами гость. — Со временем ты сама в этом убедишься… когда пробьет и твой час.

Вот как, значит, негодяй обошелся с ее матерью в ходе последнего их разговора! Не поэтому ли несчастная Росаура навсегда утратила самоуважение? Как могла она полюбить такого подонка? Как могла не разглядеть его истинного лица?

— Меня от вас тошнит, — с отвращением проговорила Анхела.

— Вот только не надо мне высокоморальных проповедей, сеньорита! — взорвался гость. — На себя бы посмотрела! Живешь с мужчиной, продалась ему за деньги! — Лицо гостя вновь превратилось в каменную маску, в холодном голосе звенело презрение. — Ты думай, с кем говоришь! А то как бы я сам не объявил всему миру о том, что любовница Клайва Риджмонта — незаконнорожденная дочка Анхеля Дорадо! А пресловутая «Женщина в зеркале» — это ее дешевая потаскушка-мать!

Анхела со всего размаху ударила его по щеке. Это получилось само собою; она просто не сумела сдержаться. И ни малейшего раскаяния по этому поводу не испытала. Отец и дочь стояли лицом к лицу, пепеля друг друга взглядами. Гость схватился рукой за пламенеющую щеку; во взгляде его читалось обещание скорой мести.