Глава 2

Врача звали Ванг, и он, как большинство врачей, работавших на курортах, был уже довольно стар. Он давно мог выйти на пенсию, но, как и многие другие его коллеги, предпочитал эту необременительную работу — лечить синяки и ссадины, выдавать таблетки от похмельного синдрома, время от времени проводить диспансеризацию персонала.

Однако труп он был способен распознать с первого взгляда.

— Мертв, — решительно заявил Ванг. Голос у него был чуть надтреснутый, с легким, почти неуловимым акцентом, лицо — желтоватое, испещренное сетью морщин, голова — лысая и блестящая, напоминающая старинный бильярдный шар из пожелтевшей от времени слоновой кости.

— Это я и сама поняла. — Ева устало потерла глаза. Ей впервые пришлось столкнуться с курортным врачом, хотя слышала она о них немало. Они терпеть не могли, когда к их немногочисленным обязанностям прибавлялись какие-то новые. — Меня интересует время и причина смерти.

— Смерть от удушения. — Ванг дотронулся длинным узловатым пальцем до посиневшей полосы на шее. — От самоудушения. А время смерти — между десятью и одиннадцатью вечера. Сегодняшнего.

— Благодарю вас, доктор. — Ева не смогла сдержать саркастической улыбки. — На теле нет следов насилия, поэтому придется принять вашу версию о самоубийстве. Но меня интересует анализ крови: хочу выяснить, не находился ли умерший под воздействием наркотиков. Вы прописывали ему какие-либо лекарства?

— Точно сказать не могу, мне надо свериться со своими записями, но лицо его кажется мне знакомым. По прибытии он наверняка был у меня на диспансеризации.

— Это меня тоже интересует.

— Сделаю все, что в моих силах, миссис Рорк.

— Лейтенант Даллас, — поправила она его. — И прошу вас поторопиться, Ванг.

Ева снова посмотрела на тело. «Маленький человек, — подумала она. — Худенький, тщедушный. Мертвый…» Ей стало грустно — грустно оттого, что погиб человек совсем молодой, у которого впереди была вся жизнь. Она много раз видела, как смерть, особенно насильственная, меняет выражение человеческого лица, но такой странной, вернее, жуткой ухмылки не встречала никогда.

— Заберите тело, Ванг. А все сведения перешлите мне на компьютер. Мне надо будет связаться с его родственниками.

— Будет сделано, лейтенант Рорк.

Она вздохнула, но решила, что не станет заново объяснять, как ее зовут. Ванг вызвал санитаров, и тело унесли.

— Тебя это, кажется, позабавило? — буркнула Ева, повернувшись к Рорку.

— Что именно? — Рорк сделал вид, что не понял, о чем речь.

— То, как он меня назвал.

— А по-моему, прозвучало недурно? — Рорк погладил ее по щеке. — Очевидно, он просто пошутил. Шутки разряжают атмосферу.

— Да уж, твой доктор Ванг — остряк из остряков. — Она покачала головой. — Меня это злит. Просто чертовски.

— Не такое уж плохое имя…

— Да я уже не об этом, — мрачно усмехнулась Ева. — Я о мальчике. У него впереди было добрых полсотни лет жизни, а он взял и так запросто с ней расстался. Вот это меня и злит.

— Понимаю. — Он обнял ее за плечи. — Ты уверена, что это самоубийство?

— Во всяком случае, следов насилия на теле нет. И в комнате все в порядке. Мне, конечно, надо будет допросить Картера, но пока мне кажется, что Дрю Матиас пришел домой, зажег свет, включил музыку, выпил пару банок пива, возможно, поиграл в компьютерную игру… А потом снял простыни, скрутил из них веревку и сделал петлю, причем вполне профессионально. — Ева огляделась по сторонам, пытаясь представить, как все происходило. — Разделся, швырнул одежду в сторону, залез на стол. Видишь, там следы его ног. Веревку привязал к люстре, проверил, крепко ли держится, сунул голову в петлю — и спрыгнул.

Она взяла пульт дистанционного управления и положила его как вещественное доказательство в пластиковый пакет.

— Все происходило не так уж быстро — люстра поднимается медленно. Интересно, что он не пытался сопротивляться, не попробовал ослабить затягивающуюся петлю. Иначе на шее остались бы следы от ногтей.

— А разве такие вещи не делаются инстинктивно, помимо воли? — спросил Рорк, нахмурившись.

— Не знаю. По-моему, это зависит от того, насколько сильна воля и насколько тверд человек в своем желании умереть. Важно еще, почему он решил умереть. Возможно, он употреблял наркотики… Но это мы скоро будем знать наверняка. Находясь под воздействием некоторых наркотических веществ, человек становится нечувствителен к боли. Она даже бывает ему приятна.

— Здесь, на строительстве, кое у кого могут быть и наркотики. Невозможно уследить за каждым. — Рорк взглянул на огромную голубую люстру и вздрогнул. — Но Матиас не походил на человека, не то что регулярно, а даже время от времени употребляющего наркотики.

— Люди бывают настолько непредсказуемы! Я никогда не перестаю удивляться тому, что они порой вытворяют. — Ева зябко повела плечами. — Я велю обыскать всех и вся на предмет наркотиков и постараюсь узнать хоть что-нибудь у Картера. Может, ты пойдешь наверх, попробуешь поспать?

— Нет, я останусь. Ты же сама назначила меня своим помощником, — добавил он прежде, чем она успела хоть что-то возразить.

— Если действительно хочешь мне помочь, позаботься о кофе, — улыбнулась она.

— Будет исполнено. — Рорк нежно погладил ее по щеке. — Как все-таки досадно: мне так хотелось, чтобы ты хоть немного от этого отдохнула…

Он пошел на кухню посмотреть, есть ли там кофе, а Ева направилась в комнату Картера. Там горел только ночник. Картер сидел на краешке кровати, обхватив голову руками. Услышав, что дверь открылась, он вздрогнул и выпрямился.

— Не волнуйтесь, Картер, вы пока что не арестованный, — сказала Ева, садясь с ним рядом. — Извините. Неудачная полицейская шутка, — добавила она, заметив, что он побледнел. — Я запишу наш разговор на диктофон, хорошо?

— Да, — сказал он через силу. — Конечно.

— Лейтенант Ева Даллас проводит допрос.., как вас зовут. Картер?

— Меня? Джек. Джек Картер.

— Джека Картера по поводу смерти Дрю Матиаса. Картер, вы проживали вместе с покойным в номере десять тридцать шесть?