* * *

Вскоре после свадьбы Мукунда и Джанаки уехали на Западное побережье. Мукунда говорил Свамиджи, что хочет поехать в Индию изучать индийскую музыку, но, проведя несколько недель на юге Орегона, отправился в Сан-Франциско. У него появилась более интересная идея. Он хотел арендовать помещение и пригласить Свамиджи, чтобы тот приехал и начал движение Харе Кришна в округе Хейт-Эшбери, так же, как сделал это в Нижнем Ист-Сайде. Он сказал, что здесь есть замечательные возможности для распространения сознания Кришны.

Иногда, во время вечерних бесед у себя в комнате, Свамиджи спрашивал ребят, как дела у Мукунды на Западном побережье. В течение нескольких месяцев поездку Свамиджи на Западное побережье обсуждали как один из возможных планов дальнейших действий. Наконец, в начале января 1967 года, пришло письмо от Мукунды — он снял помещение магазинчика на первом этаже дома в самом центре округа Хейт-Эшбери, на Фредерик-стрит. «Сейчас мы оборудуем его под храм», — писал он. Свамиджи объявил: «Еду немедленно».

Мукунда писал о «сборище племен» в сан-францисском Хейт-Эшбери. Тысячи хиппи стекались со всей страны именно в тот квартал, где Мукунда снял свой магазинчик. Эта волна молодежного ренессанса была гораздо мощнее той, что захлестнула Нью-Йорк. Чтобы собрать средства на новый храм, Мукунда задумал устроить «Мантра-рок данс», в котором будут участвовать известные рок-группы. А гвоздем программы будет мантра Харе Кришна в исполнении Бхактиведанты Свами.

В письмо Мукунда вложил авиабилет, но некоторые из учеников Свамиджи были против того, чтобы Свамиджи воспользовался им. Те, кто не мог уехать из Нью-Йорка, зная об этом, отговаривали Свамиджи от поездки в Сан-Франциско. Они не были уверены, что преданные на Западном побережье сумеют как следует позаботиться о нем. Чтобы Свамиджи выступал с рок-музыкантами? Похоже, что Мукунда и его новые друзья принимают Свамиджи за кого-то другого. К тому же в Сан-Франциско даже не было подходящего храма. Не было там и типографии, и журнала «Бэк ту Годхед». Зачем Свамиджи уезжать из Нью-Йорка, да еще принимать участие в такого рода мероприятиях, неизвестно с кем в этой Калифорнии? Как он может бросить их одних в Нью-Йорке? Что станет без него с их духовной жизнью?

Несколько недовольных робко, обиняками, высказали эти соображения Свамиджи, чуть ли не порицая его за самую мысль оставить их и даже намекая, что в случае его отъезда ни в Сан-Франциско, ни в Нью-Йорке дела не пойдут. Но они обнаружили, что он уже все решил. Он не принадлежал Нью-Йорку. Он принадлежал Кришне. И он должен ехать проповедовать туда, куда посылает его Кришна. Он ни к чему не был привязан и горел желанием отправиться в путь, чтобы всюду распространять мантру Харе Кришна.

Брахмананда: Но мы были в шоке от того, что он собирается уезжать. Я никогда не думал, что сознание Кришны может выйти за пределы Нижнего Ист-Сайда, не говоря уже о Нью-Йорке. Я думал, что оно может быть только здесь и останется здесь навсегда.

В середине февраля преданные забронировали ему место в самолете и начали паковать его рукописи в сундуки. Раначора, новый преданный, пришедший к ним из Томпкинс-Сквер-парка, собрал достаточно денег, чтобы купить билет на самолет, и преданные решили, что он должен ехать вместе со Свамиджи в качестве его личного слуги. Свамиджи объяснил, что едет всего на несколько недель и хочет, чтобы во время его отсутствия все шло своим чередом.

Пока ребята ловили такси, чтобы отвезти его в аэропорт, он ждал у себя в комнате. День был серый и холодный. В батареях шипел пар. Он возьмет с собой только небольшой чемодан — одежду и книги. Свамиджи открыл стенной шкаф и проверил, в порядке ли его рукописи. В его отсутствие Киртанананда присмотрит за его вещами и квартирой. Он сел за рабочий стол. За минувшие шесть месяцев он провел за этим столом немало часов, печатая свои переводы «Бхагавад-гиты» и «Шримад-Бхагаватам». Здесь он сидел, беседуя с многочисленными гостями и учениками. Но сегодня он не будет разговаривать с друзьями или печатать рукопись, а посидит в одиночестве несколько минут, оставшихся до отъезда.

Это была его вторая зима в Нью-Йорке. Он начал движение сознания Кришны. К нему присоединилось несколько искренних молодых людей и девушек. Их уже хорошо знали в Нижнем Ист-Сайде по многочисленным заметкам в газетах. Но это было только начало.

Именно для этого он и оставил Вриндаван. Сначала Свамиджи не был уверен, удастся ли ему пробыть в Америке дольше двух месяцев. В Батлере он впервые рассказал американцам о своих книгах. Но потом в Нью-Йорке увидел, как идут дела у доктора Мишры и какое громадное здание занимают майявади. Они брали деньги, но даже не собирались открывать людям истинный смысл «Гиты». Но американцы были ищущими людьми.

Эти месяцы в Америке были для него очень трудными. Его духовные братья не хотели помогать ему, несмотря на то что он исполнял волю их Гуру Махараджи, Шрилы Бхактисиддханты Сарасвати Тхакура, и Господа Чайтаньи. Но поскольку Сам Господь Чайтанья хотел этого, он был уверен, что благословение Господа рано или поздно придет к нему, и ему удастся осуществить задуманное.

Здесь, на Второй авеню в доме номер 26, все шло довольно неплохо. И это только самое начало.

Бхактиведанта Свами посмотрел на часы, надел зимнее твидовое пальто, шляпу и ботинки, опустил правую руку в мешочек с четками, и снова стал читать мантру. Он вышел из квартиры, спустился вниз и прошел через двор. На дворе было морозно и тихо, деревья стояли совершенно голые, на ветвях не осталось ни одного листика. Он вышел на улицу.

Он уехал днем, когда Брахмананда, Рупануга и Сатсварупа были на работе. Они не смогли даже проводить его и попрощаться с ним.

3

Вести их мог только он

Сан-Франциско,

16 января 1967 г.

Когда громкоговорители объявили о посадке 21-го рейса «Юнайтед эйрлайнс» из Нью-Йорка, с полсотни хиппи, которые пришли в аэропорт встречать Свами, придвинулись друг к другу и замерли в ожидании. Какое-то мгновение они казались почти испуганными — они не знали, чего ждать и какой он, этот Свами.

Роджер Сегал: Даже для сан-францисского аэропорта мы выглядели довольно экстравагантно. Мукунда облачился в мантию мага Мерлина, разрисованную пестрыми квадратами. На Сэме был марокканский плащ из овечьей шерсти с капюшономон даже пах овчиной, а на мнесиняя в белую крапинку накидка ручной работы, как у японских самураев. На шее у всех висели длинные четки. Кожаные штаны, сапоги, гимнастерки, люди в маленьких круглых солнцезащитных очках— словом, сан-францисская фантасмагория во всей ее красе.

Из этой толпы только несколько человек знали Свамиджи: Мукунда и его жена Джанаки, Равиндра-сварупа, Рая-Рама — все из Нью-Йорка. Был там и Аллен Гинзберг. (Всего за несколько дней до этого Аллен выступал в роли одного из организаторов мероприятия «Хьюман би-ин» в Голден-Гейт-парке, на которое собралось более двухсот тысяч человек — «сборище племен и народов — чтобы вдоволь покричать, повеселиться от души и принять участие в „Хороводе Мира“».)

«Свамиджи будет доволен, — напомнил каждому Мукунда, — если все будут петь мантру Харе Кришна, когда он выйдет из ворот». Они уже были знакомы с мантрой Харе Кришна и наслышаны о том, как Свамиджи пел ее в нью-йоркском парке, а многие из них читали статью о Свамиджи и его мантре в местной неофициальной газете «Оракул». Утром этого дня они собрались в Голден-Гейт-парке (большинство пришло, откликнувшись на распространенную Мукундой листовку) и около часа пели там перед тем, как сесть в машины и поехать в аэропорт. Сейчас многие из них — также в ответ на листовку Мукунды — держали в руках благовония и цветы.

Входя в здание аэропорта и поднимаясь по эскалатору, только что прилетевшие пассажиры с изумлением взирали на группу поющих людей с цветами в руках. Однако те равнодушно скользили взглядами по безликой толпе обыкновенных, утомленных полетом пассажиров, ища глазами того единственного, ради которого они здесь собрались. Внезапно они увидели идущего прямо на них Свамиджи, облаченного в ярко-шафрановые одежды.