Ярко иллюстрирует это тот факт, что современное западное государство на данный момент не способно должным образом взимать налоги с мощных транснациональных корпораций. Например, корпорация Simens (оборот 94 млрд.немецких марок) заплатила за 1996 календарный годлишь 709 млн.в качестве прогрессивного налога, тогда как в 1991 году, например, при 73–миллиардном обороте этот налог составил 1,6 млрд.немецких марок [51]. «Мы стараемся закладывать расходы там, где самые высокие налоги, т.е. внутри страны», — откровенно объясняет финансовый директор BMW ФолькерДоппельфельд. Аналитики данного сектора подсчитали, что таким путем с 1989 по 1993 год корпорация «сберегла» от выплаты государству более миллиарда марок» [2, с. 261].

Вот как налоговую недосягаемость описывают Мартин и Шуманн: «Систематически используя различия между налоговыми системами разных стран, они минимизируют общую налогооблагаемую сумму. Простейший метод — это то, что эксперты называют «трансфертным ценообразованием», которое основано на взаимодействии зарубежных филиалов и отделений. Торгуя друг с другом полуфабрикатами, услугами или даже просто лицензиями, такие фирмы могут указывать в ведомостях взаиморасчетов заоблачные цены. При этом расходы активных международных компаний всегда наибольшие там, где максимальны налоговые ставки, тогда как филиалы, действующие в офшорных зонах или регионах с низким уровнем налогообложения, всегда извлекают непомерные прибыли, даже имея единый офис с факсом и парой сотрудников» [2, с. 262].

В связи с этим они делают закономерный вывод: «Демократически избранные правительства больше не принимают решений об уровне налогов; теперь люди, направляющие потоки капиталов и товаров, сами устанавливают размер вклада, который они согласны внести в расходы государства» [2, с. 265]. С ними абсолютно согласен и 3. Бауман, который пишет: «Сегодняшние суверенные государства мало что могут предпринять (а их правительства почти и не рискуют этого делать) ради противостояния давлению глобализованных капитала, финансов и торговли (в том числе и торговли в области культуры). Если граждане потребуют от своих руководителей восстановить прежние правила приличия и нормы справедливости, правительства большинства стран вынуждены будут заявить, что не могут ничего сделать, ибо опасаются «отпугнуть инвесторов», тем самым поставив под угрозу [рост] валового национального продукта и соответственно благополучие как страны, так и всех ее граждан. Правительства заявят, что правила игры, в которой вынуждены участвовать, уже установлены (и могут быть произвольно изменены) силами, на которые они почти или вообще не могут повлиять» [3, с. L1II–L1V].

Не менее важным фактом является то, что увод финансовых средств из одной страны отнюдь не означает, что они обязательно окажутся в другой и начнут на нее работать. Так называемый «отток капитала», как правило, происходит в «никуда», называемое офшорами. Именно там, вне досягаемости национальных правительств, происходит колоссальная концентрация денежных ресурсов, стекающих туда со всего мира. На планете существуют сотни офшорных центров, где разнообразные финансовые структуры управляют своими капиталами таким образом, чтобы полностью избежать налогообложения или, в крайнем случае, свести его к минимуму. Изданный моментлидером среди офшорных зон являются Каймановы острова в Карибском море, имеющие статус «зависимой территории» британской короны. Изданной территории (в 14 квадратных километров), где проживает всего 14 тысяч человек, зэрегистрировзно 500 банков. По статистике МВФ, в офшорных зонах сосредоточено около 2 триллионов долларов США.

Больше того, уже не является тайной, что в правительстве любой запздной страны каждая мощная транснациональная финансово–политическая группа имеет свои квоты на государственные должности в зависимости от того, чей претендент победил на очередных выборах. То есть, теряя свою независимость и самодостаточность, национальное государство становится инструментом транснациональной олигархии. В связи с этим американец В. Райнек в журнале СМО «Foreign Affairs» откровенно заявил о том, что национальное государство «утратило монополию на внутренний суверенитет» [52, с. 137].

Вот как изложил логику этой тенденции доцент кафедры Народного хозяйства и политики в Экономическом университете Вены доктор Фридрих Ромиг: «Однажды руководящий менеджер одной из ведущих международных нефтяных фирм сказал автору этих строк: «Крупнейший и сильнейший международный концерн все же пока слабее даже самого слабого государства». Ведь концерн зависит от государственных решений и концессий, к примеру — в нефтедобыче, проведении нефтепроводов, переработке и перевозках нефти. Чего же такой концерн может пожелать большего, как не разрушения государства в интересах собственной власти и аккумулирования капитала? Именно с разрушением государства впервые возникает чистое, радикально–капиталистическое «мировое торговое сообщество», не знающее более иных целей, кроме как прибыли, накопления капитала и власти. В стороне остаются человек, нация, культура и окружающая среда» [51].

Таким образом, глобализация обеспечивает не только самодостаточность международных финансово–промышленных кругов, но и их господство над национальными правительствами, что превращает транснациональную олигархию в единственный источник политической и экономической власти в масштабах всего мира.

ФИНАНСОВЫЙ АБСОЛЮТИЗМ

Иногда смысл важных аспектов человеческой жизни кажется предельно очевидным и даже само собой разумеющимся. Однако зачастую эта очевидность не более чем иллюзия, взлелеянная омраченным леностью ума сознанием, представления которого суть порождения элементарного невежества. Еще 2500 лет назад Сиддхартха Гаутама утверждал, что невежество есть величайшее преступление, ибо оно является причиной всех человеческих страданий. Оно заставляет нас ценить то, что лишено всякой ценности, и принимать иллюзии за реальность, посвящая жизнь бесконечной погоне за фантомами собственного сознания, и при этом пренебрегать действительно ценным, тем, без чего невозможно достичь счастья. Аксиологическое искажение реальности — первейшая причина того, что жизнь многих людей превратилась в ад. Нередко то, что может стать избавлением от страдания, воспринимается нами как наказание. Прежде всего это касается того, чему мы отдаем большую часть нашей жизни. В данном случае речь идет о том, без чего человек просто немыслим и невозможен, речь идет о труде — основе всего человеческого.

В чем смысл труда? На первый взгляд ответ весьма прост. Труд — это форма осознанной деятельности, создающей материальные условия физического и духовного существования человека. Проще говоря, чтобы жить, надо есть, а чтобы есть, надо работать. Такова логика обыденного сознания, предназначение которого — быть глашатаем физиологических потребностей. Когда в своем развитии человек поднимается на более высокую ступень, смысл труда преодолевает узкие рамки материальной обусловленности и становится не только условием физического существования, но и средством, позволяющим человеку объективировать свою индивидуальность в реальной действительности путем творческого акта. В данном случае личность уже способна не только приспосабливаться к среде, а и формировать ее в соответствии с собой, обретая божественную природу Творца, т.е. труд превращается во внутренне присущую духовную потребность. Как в первом случае, так и во втором смысл труда исходит из природы человека, а поэтому здесь имеет место гармония.

Однако эта гармония разрушается, если смысл человеческой деятельности становится чуждым природе человека (в любом ее проявлении). Иначе говоря, если потребность индивида в труде теряет свою самодостаточность, оказываясь зависимой от некого внешнего фактора, то он, этот индивид, низводится до уровня тягловой скотины.

На Западе таким внешним фактором оказались деньги как абсолютная сверхценность. В современном западном обществе чуть ли не все, что делает человек, он делает ради денег. Всякая другая мотивация либо полностью подавлена, либо пребывает в предельно угнетенном состоянии. В связи с этой странной установкой главной целью экономической деятельности на Западе стало получение максимальной прибыли в кратчайший срок, а не создание необходимых материальных основ физического существования людей. Патологическая абсурдность этой ситуации приводит к тому, что даже здоровье и жизнь человека по своей значимости становятся вторичными в сравнении с возможностью получить максимальную прибыль. Правила игры в современной экономической системе западного типа таковы, что миллионы людей могут быть списаны как устаревшее и ненужное оборудование, если этого потребует рентабельность.