Темнила, сообразив, что опасность миновала, запрыгал от радости и начал махать над головой руками. Мы тоже вскочили с места и стали радостно обниматься, повторяя - побег, побег. К нам приближались Бургас с Цыфаном, радостно махая руками. Невероятно, побег возможен.

- Получилось, Серый получилось, - сжал меня в объятьях Бургас.

- Смотрите, - сказал Ришаль, показывая рукой на тот берег.

Тело Темнилы лежало на земле, терзаемое судорогами. Из глаз, носа, ушей шла кровь. Горло надрывалось в булькающем крике. Мне показалось, что вся кожа покрылась лопающимися сосудами. Так продолжалось секунд десять, затем тело окончательно затихло. На песке под ним образовалось красное кровавое пятно. Мы все в полной тишине наблюдали, как крокодил, не торопясь подошел к телу, схватил поудобнее зубами и поволок к воде. Не доходя до воды пару метров, он принялся за трапезу. Было отчетливо слышно, как хрустят кости Темнилы. Из воды за мясом вылезли еще два ящера, остатки тела были разорваны ими в считаные секунды. Буквально через две минуты противоположный берег был пуст, только кровавое пятно на песке подтверждало, что это не кошмарный сон.

Я опустился на песок и обхватил руками голову. На душе было противное ощущение. Проверить решил лично, Темнилу на смерть отправил. Все зря, все напрасно. Ценой жизни человека убедился, что туда хода нет. Людей под щупальца осьминога подставил, себя лишний раз опасности подвергал. Обидно, потому, что все напрасно. Как теперь остальным в глаза смотреть.

Словно поняв мои терзания, Бургас положил мне на плече руку и сказал:

- Не вини себя. Это его выбор. Он умер в борьбе, а не загнулся здесь потихоньку. Вспомни, что он тебе на прощание сказал.

- Да все я понимаю. На душе муторно. Понимаешь?

- Понимаю. Это пройдет. Не сразу, но пройдет. Как рана от пореза заживает, так и это пройдет, - Бургас сжал мое плечо.

- Рана заживет, только шрамы никуда не денутся. Я справлюсь, прости за Темнилу, он был твоим другом.

- Наоборот тебе спасибо, что предоставил ему перед смертью счастливое мгновение свободы. Он сбежал отсюда, он умер свободным. По-своему я рад за него.

На какое-то время все замолкли. Спасибо Бургасу, что правильно понял мое состояние и подбодрил. Мне действительно стало немного легче. Вечно, чуть, что впадаю в переживания, жестче надо быть, жестче. На каторге я, какие тут сентиментальности.

-Так, народ, приступаем к разделке мяса. Сегодня у нас королевский ужин будет из осьминога.

Действительно щупалец я нарубил прилично, мяса хватит на всех. Однако Бургас посовещавшись со своими решили в трапезе не участвовать. Коротко распрощавшись, они вчетвером отправились по тропинке к центру зарослей. Немногие наблюдатели, кому повезло оказаться поблизости, тоже потихоньку разошлись. Вечером будет, что обсудить у ворот. Я не торопясь вырезал из щупалец ядовитые шипы. Разделка мяса немного отвлекла от грустных мыслей. В какой-то момент я заметил, что в глубине у основания шипа расположен небольшой пузырек с ядом. Буквально миллилитр, может два. Зачем добру пропадать? Может, получиться, ядовитые стрелы сделать, или шипы журика намазать. Такая вещь, может, нам очень даже пригодится. Пришлось вылить воду из фляги, что бы Сарг мог туда собирать яд. Позже надо будет раздобыть под него стеклянный пузырек. Больше ничего примечательного в этот день не произошло. Мы наелись вдоволь мяса. Ливону, действуя по предыдущему опыту, дали кусочек корня журика. Надеюсь, легче перенесет лихорадку от яда. Вечером проводил своих к воротам и отправился спать с набитым животом.

Глава седьмая

Свинья

Обычно с полным желудком мне не удается нормально поспать. Полночи ворочаешься, тяжесть в животе, мысли в голову лезут - спать не дают. Но сегодня явно был не тот случай. Может, отпустило напряжение после схватки, или мясо пришлось голодному организму в самый раз. Забравшись в нору, тут же заснул крепким сом.

Мне приснилось, что я иду по тропинке среди кустов журика, мне на встречу из-за поворота выходит Зоя - секретарша моего шефа. На ней белая прозрачная блузка, под которой виден лифчик, стягивающий ее грудь. Черная юбка в обтяжку, заканчивающаяся ровно на одну ладонь выше колена. На ногах колготки телесного цвета и черные туфельки на высоком каблуке. Туфельки с бабочками на носах, крылья покрыты блестящими камушками.

Зоя подходит ко мне вплотную. Как же приятно снова ощутить запах чистого женского тела. Я обнимаю ее за талию, правой рукой притягивая к себе. Упругая грудь упирается в меня.

- Сергей, как я рада тебя видеть, - шепчет Зоя мне в ухо.

- Что ты здесь делаешь? - спрашиваю в ответ. Хотя ответ мне уже не столь важен. Меня переполняет возбуждение, я хочу овладеть ею прямо здесь. Моя левая рука гладит ее за ухом и медленно опускается на грудь. Ладонь ощущает давно забытую упругость женской груди.

- К тебе пришла, - кокетливо сообщает она.

- Я хочу тебя, - говорю чистую правду.

- Ну не здесь же, глупенький, - смеется Зоя своим звонким смехом, выскальзывая из моих объятий.

- Тогда где? - торможу я глядя на нее.

- Сейчас, - говорит она и начинает поворачивать голову из стороны в сторону, словно прислушиваясь к чему-то.

- Нам туда, - показывает направление и ползет в кусты.

Мне ничего не остается, кроме как ползти следом за ней. Передо мной плавно колышется Зоина попка, обтянутая черной юбкой. От того, что ползем мы на коленях, юбка слегка приподнялась и мне видны кружева чулок на ее стройных ножках. Вдобавок у туфелек подошва оказалась ярко-красного цвета. Когда Зоя стояла, этого я не видел. Теперь же передо мной мелькали красные туфельки, кружева чулок, выпирающая попка, и это все возбуждало меня еще больше. Однако Зоя продолжала ползти вперед в ей одной известное место. Мне приходилось следовать за ней, любуясь доступным видом. Через какое-то время она остановилась. Я тут же обнял ее и принялся целовать. Зоя ответила на мой поцелуй и не возражала против того, что я глажу ее тело не в самых приличных местах. Наконец я добрался до пуговиц на ее блузке, расстегивая одну за другой.

- Смотри, чулки порвались, - говорит Зоя, показывая головой вниз на свои колени.

Действительно коленки содраны, но это не убавляет моего желания. Мы стоим в кустах на коленях - в журике в полный рост не очень то встанешь. Зоина юбочка задралась еще выше и мне уже видны белые трусики. Я подбираюсь к застежке лифчика, чтобы освободить из плена грудь. В этот момент Зоя меня останавливает и, смеясь, говорит:

- Глупенький, разве ты не чувствуешь?

- Ты, о чем? - не понимаю я.

Зоя поворачивает голову из стороны в сторону, словно прислушиваясь к чему-то.

Затем показывает пальцем на куст в стороне от нас.

- Там, копай.

В ее в руках, откуда-то появилась лопатка. Я беру лопатку и начинаю копать. Все сексуальное желание куда-то уходит, и я копаю, понимая, что так надо. Хотя Зоя никуда не делась, не пытается прикрыться, просто сидит рядом. Не прошло и пяти минут, как из земли показался клубень журика. Осторожно достаю его из земли. Редкая удача, за пять минут найти корень. Радость переполняет меня.

- Можно еще? - с надеждой спрашиваю я.

- Ты до сих пор ничего не понял? - прижимается ко мне Зоя.

- Не понял, чего?

- Какой же ты глупенький, Сережа, - ее губы соединяются с моими в поцелуе.

Мои руки обнимают желанное, сексуальное тело. Губы сомкнулись в поцелуе, так, что трудно дышать. Голова начинает кружиться от нехватки кислорода. Сознание проваливается в черный, бездонный колодец и я просыпаюсь, под звуки колокола вдали.

Ну что за невезуха такая, всегда облом на самом интересном месте. Самочувствие у меня прекрасное, немного беспокоит сон, но анализом можно будет позже заняться. Делаю небольшую пробежку в сторону ворот. Завтрак очень даже полезен по утрам. Дожидаюсь своих товарищей с затаенной тревогой. К счастью все обошлось. Ливона хоть и поддерживают, однако он вполне способен передвигаться сам. Наш способ заедать яд корнем журика действует безотказно. Пару дней отлежится, будет как огурчик. У меня на ноге только небольшие припухлости, похожие на царапины недельной давности. Журик я грызу постоянно, нравиться он мне почему-то. Раны заживают на мне моментально, наверное, мог даже без журика с ядом справиться. Вдруг, у меня к нему уже иммунитет выработался, однако лучше не рисковать.