— Денег у меня вообще нет — со смешком признался я, ставя перед своим первым гостем кружку с горячим кофе. Рядышком опустилась плоская небольшая бутылочка без этикетки — Почти нет.

Бутылочку я поставил неспроста — путем нехитрых наблюдений через камеры открытого доступа Лео быстро вычислил пристрастия сего джентльмена. Индеец Суон предпочитал пойло сходное по крепости и вкусу с ядерным топливом, а проще говоря — местный крепчайший самогон производящийся прямо на станции. Почти не отфильтрованная жидкость зеленоватого цвета не прельщала своим видом никого кроме алкоголиков любящих что покрепче и подешевле, не обращая при этом внимания на судороги собственной печени, не желающей плавать в жидком токсичном огне. Учитывая привычки Индейца Суона — завсегдатая дешевых баров — выяснить его предпочтения труда не составило. Это было легко. А вот чего я не мог понять, так это его прозвища «Индеец» — если сверятся с древними картинками из сети, ничего общего кроме длинных и сальных черных волос не наблюдалось.

— А вот это неплохо, пал! — снова засипел Суон, мгновенным жестом цапая бутылочку и ловко скручивая пробку — Это дело! Знаешь как правильно с людьми разговор вести.

Я молча улыбнулся, усаживаясь напротив.

Да, мистер Суон набивал себе цену, нарочито играл губами, жевал несчастную пластиковую соломинку, но он имел на это право — он был одним из немногих лицензированных космо-пилотов, что уже поднимало его на несколько ступенек сразу в местной иерархии. И что самое главное — у него был собственный корабль. Это вздымало его еще выше. Общую картину портила лишь хроническая безработица, так что корабль чаще всего стоял на стыковке, каждый день съедая сбережения владельца. Только поэтому у моей затеи и были шансы на успех — в подобных жестких условиях даже особо неприбыльная работа ценится на вес золота. И Суон это великолепно понимал, раз успел позвонить в течение дня несколько раз.

Отхлебнув горячего суррогатного кофе я блаженно вздохнул, чувствуя как по пищеводу прокатился обжигающий ком. Я окончательно проснулся. Пока я смаковал далеко не самый лучший суррогат во вселенной, индеец Суон успел отхлебнуть из своей пластиковой кружки изрядный глоток и даже не ощутив ожога, сразу же дополнил понизившийся уровень кофе изрядной дозой самогона. Не удержавшись отхлебнул прямо из горлышка бутылки, бережно закрутил ее и отставив в сторону, вперился в меня заблестевшим взглядом:

— Так что там, пал. Что за работенка наклевывается? Мои рекомендации ты знаешь, но одно сразу скажу — пятьдесят процентов денег вперед. Как задаток.

— Двадцать процентов вперед — парировал я — Как задаток, чтобы наполнить пересохшие баки корабля и суметь запустить двигатели. Ну и погасить накапавшие за стоянку долги, ведь пока не погасишь долг, штрафная ведомость не закроется и причальные захваты не разомкнутся. Верно?

— Хм… Так что за работенка?

— Надо притащить в этот ангар один из корабельных корпусов. Из тех, что плавают в открытом космосе на территории отстойника.

Едва не поперхнувшись и дохнув на меня алкогольными парами, Суон не удержался и выпалил:

— С отстойника? Пал! Это же хлам! Там один лишь голый металл! Ничего из начинки! — опомнившись, он тут же дал задний ход — Но дело твое. Я… я просто так думаю, пал.

Собеседник испугался, что я восприму его слова как указание к действию и откажусь от своей затеи, тем самым лишив его работы. Вот только я и без его слов знал, что за «сокровища» дрейфуют в космосе. Наша станция никак не могла похвалиться доходами и посему если со станции что-либо и выкидывали, то только абсолютно бесполезное. Имейся у нас плавильная печь промышленных масштабов — возможно, разрезали и переплавили бы даже корпуса, но у нас не космо-верфь, а обычная перевалочная станция.

И поэтому вслух я произнес лишь короткое:

— Я знаю — снова улыбнулся и добавил — Возьмешься за доставку?

— Отчего ж не взяться! Не мое это дело, конечно, пал,… но я так понял, что ангар ты не для создания оранжереи арендовал.

— Верно. Не для оранжереи. А теперь давай обсудим все детали. Время — деньги, мистер Суон. Я уже прикинул примерную сумму, не особо высокую, зато я переведу ее сразу после завершения работы, а не стану кормить тебя обещаниями. Сможете ли вы отправиться за корпусом уже сегодня? Точные координаты и описание у меня имеется.

— Сегодня?!

— Сегодня — абсолютно серьезно кивнул я — Я не собираюсь арендовать ангар целую вечность. Слишком уж тяжелым грузом он висит на моей платежной отчетности. Так что корпус должен быть доставлен уже сегодня и это одно из обязательных условий. Или Мустанг не в порядке?

— Моя лошадь бьется в стойле и стучит копытами! Чуток напоить и можно отправляться, пал! Что ж… раз уж такое дело, то можно доставить и сегодня. Так какую там примерную сумму ты прикинул, пал?…

21

Мы сошлись на девятистах кредах.

И сейчас я шагал по грязным коридорам Невезухи почти полным банкротом. Мне не впервой оказываться на мели, но раньше на меня никто не косился. Новость о «родившемся» на станции настоящем Гроссе пронеслась по Невезухе словно пожар. Обо мне знали даже дети — что явственно следовало из их широко разинутых ртов и поблескивающих глазках смотрящих на меня с испугом и благоговением одновременно. Гроссов боялись и Гроссов возводили в культ.

А я бы предпочел остаться анонимным. И если бы не острая нужда в деньгах, не согласился бы на подобную судьбу ни за какие посулы. Но сейчас поздно плакать. Свершившееся не обратить. И посему я постарался как можно более презентабельный и одновременно грозный вид. Мой полученный в наследство комбинезон, широкий монтажный пояс перехватывает талию. Причем не какой-нибудь там пояс, а созданный для монтажников работающих в открытом космосе — подобные спецы собирали космические станции самого широкого спектра назначения и любые модульные объекты. Обычно подобный темно-серебристый пояс одевался поверх ремонтного скафандра, но я проделал необходимые манипуляции с длиной, оставив все остальное в неприкосновенности. И получил несколько широких петель и карманов, могущих вместить в себя все необходимое для начинающего Гросса: нож, денежные карточки исполняющие роль самой настоящей наличности. И мой игольник открыто висящий на поясе, держась на умном магнитном захвате, что само собой, разумеется, обязан иметься на каждом монтажном поясе.

Условно боевое оружие я не случайно нес на самом виду — пусть видят что я вооружен и готов пустить игольник в ход при любом намеке на опасность. И все равно, несмотря на свой очень серьезный вид, я держался центральных коридоров, не собираясь срезать дорогу темными закоулками.

Мой наряд довершала классическая темная бейсболка. Про значки-камеры я так же не забыл, Лео тщательно отслеживал панораму, высматривая потенциальных злодеев.

Четверть часа назад я связался с владельцем АКДУ и, деактивировав поводок, отправил арендованные колесные контейнеры обратно, не забыв упомянуть, что в самом скором времени могу воспользоваться его более чем качественными услугами вновь. После чего я отправился в один из самых странных уголков нашей станции. Именно там работали наши ремесленники и там же располагались их кустарные мастерские. Там же постоянно толпились и прочие рабочие люди, всегда ищущие, где подзаработать.

Пока я шел и пристально поглядывал по сторонам, еще несколько задач решалось усилиями других личностей.

После успешного разговора Индеец Суон «оседлал» своего Мустанга и рванул к месту скопления отработавших свое и устаревших судовых корпусов. По космическим меркам расстояние ничтожное, так что вскоре Мустанг притащит за собой выбранный мною и моим ИИ каркас будущего судна. К этому моменту я уже должен обязательно вернуться.

Лео сейчас занимался расчетом сразу нескольких задач по необходимому количеству денег и ресурсов. Я был в курсе нескольких уже завершенных математических выкладок и по возвращению собирался серьезно их изменить, уменьшив затраты в меньшую сторону. Так же мой верный ИскИн занят отслеживанием еще нескольких потенциальных целей — смертников и парочки полицейских. Тот же полицейский сержант после утомительной ночной смены отнюдь не отправился домой, а исчез в неизвестном направлении. Лео отследил примерное направление его движения, но именно что приблизительно — камеры с открытым доступом автоматически блокировали изображения любого полицейского, если у него при себе был официальный жетон с вшитыми кодами и допусками полиции. Никто не имеет права из обычных гражданских лиц следить за передвижениями сил правопорядка. Этим Лео и воспользовался — большая часть камер наблюдения у нас выстроена в последовательную цепь, так что когда одна из камер внезапно «гасла» на пару секунд, становилось ясно, что мимо ее объектива прошел кто-то со специальными полномочиями. Вот только не удалось выяснить, куда именно свернул сержант в коридоре, где камера «погасла». Кто знает, с кем он сейчас беседует и о чем именно…