– По-моему, она у него куда больше муза, чем секретарь, – прошептала Настя.

– Кто их там разберет, – отозвался солидно Игорь.

Академик живописи остался вполне удовлетворен. Прорыдав напоследок, что он не только последний русский художник, но и вообще, если говорить строго, единственный стоящий живописец на свете, Павел Петрович пригласил всех к столу.

Обед удался на славу.

Потчуя гостей, Даморин расхваливал на все лады собственный дом, уверяя, что это ярчайший образец классической русской архитектуры. Дом отвечал на похвалы по-своему. В недрах его постоянно что-то трещало, постанывало и ухало.

– Ремонт небольшой, конечно, не помешает, – словно бы вскользь заметил хозяин, после того как в салат Арнольдика плюхнулся с потолка кусочек лепнины.

– Сделаешь с ним ремонт! – пожаловалась Ирина. – Третью бригаду рабочих уже прогоняет. Говорит: они не творцы, а сапожники. Если так дальше пойдет, мы вообще скоро под обломками будем погребены.

– Молчать, женщина! – треснул кулаком по столу Павел Петрович.

Вдруг глаза его засияли. Он повернулся к гостям:

– Вы вообще-то синий камень когда-нибудь видели?

– Нет, – отвечали те.

– А что это за камень? – широко раскрыла глаза Настя.

– Мистический! – возвестил академик живописи. – Пошли смотреть! Заводите машины. Нам на Плещеево озеро надо!

– Ну что с ним поделаешь? – развела смущенно руками Ирина.

Вскоре все уже ехали к озеру.

Дорогой Павел Петрович поведал и впрямь удивительную историю. Синий камень почитался в Древней Руси язычниками как святыня. При закладке Горицкого монастыря монахи решили использовать камень в качестве строительного материала и повезли его зимой по льду на другую сторону озера. Но камень словно бы воспротивился. На полпути он провалился под лед. А позже вернулся на то же самое место, где веками ему поклонялись язычники. Больше трогать его никто не решался.

– Стоп! Приехали! – скомандовал Павел Петрович.

Путешественники залюбовались Горицким монастырем, стоявшим на противоположном крутом берегу Плещеева озера.

– Ах ты, скотина! Руби его, братцы! – отвлек их внезапно воинственный клич Даморина.

– Господи! – воскликнул Валерий Петрович. – Теперь в драку ввязываться придется. Бежим!

Ведь убьют старика.

– Дайте полюбоваться-то, – не отрывая глаз от монастыря на горе, ответил Владислав Андреевич. – Вечно вы так. Не успеешь приехать, уже куда-то спешите.

Но остальные его не слышали. Они торопились спасти академика живописи. Только они подоспели, как все сразу стало ясно: Петькин отец волновался зря. Маленький рыжий Даморин, неизвестно как отняв молоток у детины, размахивал им перед самым носом врага, которому едва доставал до плеча. Тот испуганно пятился.

– Я тебе покажу «памятная надпись»! – теснил противника художник. – Я тебе дам «турист»!

– Положи молоток, дед, – продолжал паническое отступление детина. – Ведь убьешь!

– И убью! – замахнувшись, пообещал Даморин. – Я лучший в мире боец! Про меня в молодости по всей России легенды ходили!

Молоток, просвистев в воздухе, лишь случайно не задел противника. Тот вскрикнул и, оставив на произвол судьбы зубило, пустился наутек.

– Гады! Весь мистический камень испохабили! – продолжал кипятиться Павел Петрович.

Древняя языческая святыня и впрямь была испещрена надписями. Самая свежая из них гласила: «Здесь был Во…» Начертать полностью имя трудолюбивому туристу помешал доблестный академик живописи.

– Я дал зарок охранять эту реликвию! – погрозил Павел Петрович сухоньким кулачком уже невидимому врагу. – Однажды утром я решил сюда прогуляться. Вдруг он как загудит, – посмотрел Даморин на камень. – Я ухом к нему прижался. А изнутри камня голос: «Ты – великий художник!» Вот такой умный камень!

И Павел Петрович вновь разрыдался.

Когда все вдоволь налюбовались камнем, озером и монастырем, Даморин стал уговаривать путешественников остановиться у него в доме. Те, однако, решили разбить лагерь на берегу. Павел Петрович еще какое-то время побыл с ними, затем засобирался домой.

– Моя муза без меня долго не может, – уверенно произнес он.

Мужчины предложили его подвезти, но академик живописи отказался. Он их заверил, что ничего нет лучше послеобеденной прогулки, и почти бегом припустился к дому.

– Неужели ему за восемьдесят? – проводила Настя изумленным взглядом художника.

– Если не за девяносто, – отозвался Валерий Петрович. – Ну-ка, ребята, за дело!

Он начал разгружать микроавтобус. Остальные поспешили ему на помощь.

– Мой спиннинг! – воскликнул Владислав Андреевич.

– Плохо спрятал, – с досадой шепнул Димка ребятам.

– И как раз на озеро приехали, – воодушевленно продолжал Владислав Андреевич. – Завтра рыбалку устроим.

– Рекомендую держаться подальше, – обратился Игорь к друзьям.

– Не завтра, а сегодня, – неожиданно проявил интерес к спиннингу Арнольдик. – Дайте я наловлю. У меня всегда великолепно клюет.

– Арнольд! Может, не надо? – с большим сомнением посмотрел на него Петькин отец.

Однако Арнольдик на этот раз проявил настойчивость. И даже заверил присутствующих, что не позже чем через три часа угостит их великолепной ухой собственного приготовления.

Дальше любимый зять Ковровой-Водкиной повел себя еще неожиданней. Велев Валерию Петровичу держать наготове необходимые специи и котелок, а ребятам – сложить костер, Арнольдик потребовал большое ведро и отправился к озеру.

– Надеюсь, его там не слопает какая-нибудь старая зубастая щука, – беспокоился Валерий Петрович.

Арнольдик не только вернулся целым и невредимым, но и с весьма солидным уловом, который и превратил в замечательную уху.

– Ну, Арнольд! – не мог скрыть восхищения Петькин отец.

– Откуда вы это умеете? – вырвалось у Петьки.

– В деревне научился, когда гостил у няни – был очень польщен Арнольдик всеобщим вниманием. – Мы там почти каждый день с местными ребятами на рыбалку бегали.

– По-моему, он весь свой жизненный опыт почерпнул в деревне у няни, – прошептала Настя подруге.

Маша молча кивнула в ответ. Она была занята ухой.

На ночлег в этот раз устроились без приключений. Только Димка был недоволен. Ему наотрез запретили пользоваться противокомариным лосьоном. Однако он так умаялся за целый день, что даже комары не помешали ему заснуть.

Наутро первыми встали Игорь и Петька. Обменявшись взглядами, они тихо вышли из палатки.

– Аскер! – позвал Игорь.

Пес вяло пошевелился, но так и не встал.

– Ну и лентяй, – возмутился хозяин.

– Пусть спит, – махнул рукой Петька. – А мы пока в озере искупаемся.

– Идея! – обрадовался Игорь.

Ночь была жаркой. Утреннее купание перед завтраком казалось блаженством. Мальчики спешили к воде.

– Это еще что такое? – вдруг уставился Игорь на синий камень.

Петька тоже посмотрел и едва не вскрикнул. На камне неподвижно распласталось человеческое тело.

Глава 8

ДРУЗЬЯ НЕ ЗНАЮТ, ЧТО И ПОДУМАТЬ

– Димка? – в полном недоумении склонился Петька над мистическим камнем.

– Что это с ним? – прошептал Игорь.

– Димка! Вставай! – уже тряс Петька изо всех сил друга.

Димка, недовольно махнув рукой, продолжал спать в удивительно неудобной позе. Лицо у него было бледным. Если бы он не дышал, его вообще можно было принять за покойника.

– Давай, давай! Просыпайся! – вновь принялся Петька расталкивать друга.

Димка, открыв наконец глаза, осоловело уставился на ребят и спросил:

– Вы-то откуда тут?

– Ну, ни фига себе! – захохотал Игорь. – Это ты лучше скажи, как тут очутился!

– Где? – пробормотал Димка.

– Все ясно, – покачал головой Игорь. – Димку ночью позвал мистический камень.

– Камень… – повторил, словно эхо, Димка. Глаза его вновь закрылись.

– А ну, вставай! – крикнул Петька. – Иначе все внутренности на этой языческой святыне простудишь!