Стягиваю с Руслана черную майку, и через секунду моя футболка летит следом. Кто-то пытается открыть дверь в комнату и дергает ручку. На миг замираем.

— Так, курить на площадку. Все. Живо, — слышу командный голос Сени за дверью, отгоняющий народ. — Миха, оглох что ли? На площадку. Чего ломишься? — вот засранец!

— Это он тебя подослал? — почему-то улыбаюсь, вновь поворачиваясь к Руслану.

— Нет, — целует, — это он тебя пригласил.

А ведь и правда. Здесь же только одноклассники и знакомые Арсения и никого из двора кроме меня. Тщательно спланированная акция новоявленной гей-свахи? Странное ощущение внутри. Нет волнения, как было с тобой. Нет сводящей судорогой дрожи от прикосновений. Ни запнувшегося сердцебиения, ни затаившегося дыхания. Только интерес и возбуждение. Может, потому что я не совсем трезв сейчас или просто это все не то же самое, что было между нами.

Руслан толкает меня на кровать и, усаживаясь в ногах, стягивает джинсы, держа за штанины. Смотрю, будто это не со мной все сейчас происходит. Расстегивает свои джинсы. Пряжка, пуговица, молния, но не снимает. Лишь вытягивает ремень и бросает его на пол. Затем склоняется надо мной и стягивает с бедер белье. Целует в пах и обхватывает ладонью мой стояк. Проводит кончиком языка, глядя мне в лицо, пока я, приподнявшись на локтях, изумленно слежу за его действиями. Урок третий: ваш с ним богатый духовный внутренний мир абсолютно не важен, если вы просто решили потрахаться.

Берет в рот, и я прерывисто втягиваю воздух. Ммм… а это приятно… очень. Откидываюсь на подушки и прикрываю глаза. Состояние «остановите-землю-я-сойду» все больше утягивает в какой-то водоворот. Уже не знаю от чего — то ли от выпитого алкоголя, то ли от губ Руслана на моем… Боже! Наполовину. Тепло, влажно и… как он это делает языком?

— Супер… — озвучивает Руслан мои мысли, отрываясь от моего тела.

— Что? — пьяно и сипло переспрашиваю.

— Ты — супер, — подползает ближе и целует. — Такой идеальной формы.

— Спасибо… — растерянно.

«А бывает не идеальная?» — проносится в мозгу каким-то отголоском. Но я тут же забываю о своем вопросе, когда рот Руслана вновь начинает ласкать меня. Дышу сквозь приоткрытые губы, с шумом выдыхаю. Вновь привстаю, наблюдая несколько секунд, как он это делает. Вдруг сам тянусь к его джинсам.

— Хочешь сам попробовать?

Чего «хочешь», тем более «сам», я еще не знаю, но попробовать интересно. Где-то очень отдаленно мелькает мысль о лабораторной по анатомии, но я благополучно забываю об этой странной аналогии моего пьяного рассудка, когда Руслан немного стягивает джинсы с бедер, а потом встает с кровати и полностью снимает их вместе с бельем. Придвигаюсь к краю матраса, и пальцы плотно смыкаются вокруг его стояка. Ненадолго зависаю, не зная с чего начать. Плавно несколько раз двигаю ладонью. Осторожно касаюсь губами головки, обвожу ее языком. Исследователь, блин.

— Сожми губами, — негромко подсказывает Руслан. Очевидно, я пока в этом деле полный профан. Видеть — это одно, а делать — совершенно другое. Но меня решили научить, — теперь оближи… — с шумом выдыхает, когда я выполняю его просьбы. Вдруг сам выпускаю его возбужденную плоть из своих губ и провожу языком по всей длине снизу вверх, вокруг головки, вновь зажимаю губами.

— А ты быстро учишься, — негромко стонет. Толкает меня на кровать и ложится со мной «валетом». Легко догадываюсь, чего он хочет.

Лижемся, сосемся, постепенно чувствуя, как возбуждение увеличивается все больше, достигая крайних пределов. И у него, и у меня. Уже как-то совсем не вспоминается о том, где я сейчас, и о том, что рядом со мной не ты, а совершенно незнакомый парень и что за стеной толпа народа, которая может заметить наше отсутствие и найти убийственную связь с запертой в спальню дверью. Только одно желание — трахаться. Почему нет? Похоже, эта мысль посещает нас практически одновременно, потому что Руслан отодвигается и в следующий момент перекидывает через мои бедра ногу, нависая и целуя в губы.

— Готов?

Не хватает мозгов поинтересоваться к чему именно, и я просто киваю головой в ответ. Он тянется за своими джинсами на полу и достает из кармана презервативы. А вот дальше со мной случается легкий шок. Разорвав упаковку, он надевает презерватив со смазкой… мне? Облизывает два пальца и вводит в себя. Я наивно полагал, что трахнуть собираются именно меня, и сейчас мутным взглядом слежу за его действиями.

— Что ты делаешь? — таким тоном обычно спрашивает Соня у Арсения, когда он делает домашнее задание. Смесь интереса и непонимания. Да, я тормоз.

— Чтобы нам обоим было легче, — выдыхает и, направляя меня, сам насаживается. Медленно и постепенно. Твою ж мать, как туго. И приятно. И… теряю мысль, когда вхожу в него до конца. Несколько секунд не шевелимся. Помню, как у меня все горело Адским пламенем. Интуитивно провожу ладонями от его колен вверх по бедрам и чуть надавливаю на кожу.

— Нравится? — шепотом в темно-синем сумраке комнаты.

Это он меня сейчас спрашивает? Чуть приподнимается и вновь опускается, плавно двигая бедрами.

— Очень… — на выдохе, облизывая губы.

— Скажешь, когда будешь кончать.

Все. После этих слов дальше какой-то провал. Новые ощущения поглощают меня, вытесняя все другие мысли. Я даже не вспоминаю о тебе и знаю почему. Потому что это совершенно другие эмоции. Сейчас кто-то принадлежит мне. В то время как я принадлежал тебе. Тут даже сравнивать не с чем. Еще один мой первый раз.

Спустя какое-то время Руслан устает и предлагает сменить позу. Встает на колени на краю кровати, а я становлюсь на пол. Стараюсь повторять тот же темп, в котором это делал он, поддерживая его за бедра. Руслан сдавленно стонет, одной рукой комкая покрывало на кровати, а другой все быстрее скользя по своему стояку. Хочу, чтобы он кончил первым. Провожу ладонями вдоль его спины до плеч и начинаю двигаться немного быстрее.

— Давай… — подталкиваю его.

Спустя несколько минут вижу, как его пальцы на миг разжимаются, а затем с еще большей силой комкают покрывало в кулак, и из смятых складок звучит протяжный стон вперемешку с матом. Сжимает меня в себе и ватты электрических разрядов прошивают мое тело, следом за ним. То самое тело, которое впервые получило наслаждение от обладания кем-то. В то время, как рваные ошметки вместо сердца, вспомнив о тебе, ноют в груди. Те самые, которые впервые поняли разницу между любовью и просто сексом. Первые уроки, за которые не получаешь оценки. Лишь опыт и собственные выводы. И впереди еще много «Пражских», только любимого «Трюфельного» больше никогда не будет.

Прощай, Винсенте.

Будь счастлив.

Навсегда твой.

Тебе не нужный.

Глава 10

So, I am alone

But adored by a 100,000 more

thеn I said when you were the last.

And I have known love, like a whore

from at least 10,000 more

then I swore when you were the last.

Dandy Warhols — The Last High[10]

«Все на свете хотят счастья — и ни у кого не получается».

Пауло Коэльо

Боже! Как раскалывается голова! Уже не сплю, но открыть глаза почти невозможно. Память сонно выползает из угла сознания и подползает ближе. Дышит хмельным угаром на мысли и издевательски скалясь, демонстрирует мне вспышки вчерашнего вечера, будто фотографии, снятые наглым папарацци. Водка. Коньяк. Целуюсь с кем-то. Танцуем. Секс? Вчера вроде было воскресенье. А сегодня…значит… Твою мать! Резко распахиваю глаза и поворачиваю голову. Рядом мирно дрыхнет белокурая голова с таким умиротворенным выражением на лице, залюбоваться можно. Сколько ж мы вчера выпили?

— Рус! — толкаю его в плечо. Ноль реакции. — Рус, твою мать! Я из-за тебя проспал!

— Мне сегодня не на работу… — сонно из подушки.

— Бля, зашибись! Зато мне на работу! — шиплю.

вернуться

10

Итак, я один,

Но обожаем больше чем ста тысячами

Тогда я сказал, ты был последним.

И я узнал, что любовь — шлюха

Не меньше, чем десять тысяч раз

Тогда я поклялся, ты был последним.