Глаза женщины наполнились слезами благодарности, она слабо улыбнулась.

Роберта следила за Рональдом. Но теперь ее внимание переключилось на Юджина. С изумлением и радостью она увидела нежность в его взгляде, обращенном на хрупкую женщину. Она поняла его чувства. Его не оставила равнодушным ситуация, в которой оказался Рональд, горевший решимостью помочь матери и злостью на бросившего их отца.

Она увидела своего партнера совсем с другой стороны. Под грубоватой внешностью скрывались нежность, доброта к детям и к слабым и обиженным. Он маскирует эти чувства за фасадом сурового мужчины, не желая, чтобы кто-нибудь даже заподозрил об их существовании.

Роберта молчала, пока они ехали по городскому шоссе. Неожиданно Юджин остановил машину, прервав ее размышления. Выглянув в окно, она увидела, что они находятся на берегу, и вопросительно посмотрела на него.

— Почему мы остановились?

— Я думал, ты захочешь поговорить. — Его глубокий хрипловатый голос звучал нежно.

Роберта уставилась в окно и наконец, собравшись с духом и глубоко вздохнув, заговорила:

— Ты был прав все это время.

— В чем?

— Конрад оказался бы в безопасности под твоей опекой. Если бы я могла сказать ему об этом. Сразу после смерти родителей у нас с Конни были такие же споры. Ему было тринадцать, и он хотел работать. Мне еще удалось его убедить, что страховка матери и отца позволит нам сохранить дом и оплачивать его учебу в школе. — Она почувствовала ком в горле. — Я стала учиться на юриста и подрабатывала по ночам. Я почему-то все время верила, что нам удастся выкарабкаться.

Она не упомянула об одиночестве и грусти, которые испытывала от того, что у нее почти не оставалось свободного времени, чтобы почаще бывать с братом и его друзьями.

— И вот теперь я без работы и не имею ни малейшего представления, что мне делать дальше.

— Ну, я уверен, что мы что-нибудь придумаем.

— Конни — все, что у меня есть.

— Знаю, — с нежностью произнес Юджин, и его рука, лежавшая на спинке сиденья, коснулась ее плеча. — Пойдем, я хочу показать тебе кое-что. — Он открыл дверь и вышел.

Роберта выскользнула из машины следом за ним. Она сняла туфли и оставила их в машине. Юджин взял ее за руку и повел к воде. Они стояли, наблюдая за прибоем.

— Была здесь когда-нибудь? — спросил он, глядя на нее с высоты своего роста.

— Проезжала мимо, но никогда не останавливалась. Как называется этот залив?

— Бока Чика, в переводе с испанского — «маленькое устье». Красота, не правда ли? — Они помолчали. — Ты когда-нибудь ловила рыбу? — спросил Юджин.

Она покачала головой. Он подошел и встал позади нее. Она откинулась назад, прижавшись спиной к его широкой груди. Его руки обхватили ее сзади, и пальцы скрестились на ее талии. Ей не хотелось никуда идти. Долго они стояли, не двигаясь, зачарованно любуясь красотой работы небесного художника.

— Бетти, — прошептал он, гладя на нее со смешанным чувством. Пригладив рукой ее растрепанные ветром волосы, он нежно коснулся ее губ.

Ее имя на его устах, произнесенное так мягко, подействовало на Роберту словно физическое прикосновение. Ей хотелось запустить пальцы в его взлохмаченную ветром шевелюру. Она инстинктивно приподнялась на цыпочки, в то время как он слегка наклонился, чтобы уравнять разницу между его ростом и ее невысокой фигуркой. Его губы были мягкими и нежными. Он раскрыл языком ее губы, их языки встретились, она ощутила вкус соли. Этот поцелуй под ярко пламенеющим закатным небом, казалось, длился вечность.

Роберта судорожно вздохнула, обвила руками его шею и крепче прильнула к нему, чувствуя, как хрупкий мостик, разделявший их, рухнул. Осознав, что все ее существо радостно откликается на его поцелуй, Юджин обнял ее еще сильнее. Его губы скользнули вниз по ее шее, осыпая кожу частыми горячими поцелуями. Его дыхание возбуждало ее. Пальцы, гладящие ее бедра, стали более настойчивыми.

Ей было так хорошо в его объятиях. Здесь никто не мог помешать им — ни срочный звонок, ни чей-то визит. Их неудержимо тянуло друг к другу. Но обстоятельства, разделявшие их, продолжали существовать — долг Юджина и чувство вины, которую Роберта испытывала перед братом.

С огромным усилием Юджин оторвался от нее, напоминая себе, что ему придется арестовать Конрада, когда они найдут его. А Роберта в этот момент вспомнила, что у него назначено свидание с высокой голенастой блондинкой, и она не знает, собирается ли он увидеться с Денизой потому, что та ему нравится, или потому, что хочет выудить у нее какую-нибудь полезную информацию. А не использует ли он ее точно так же, чтобы добраться до Конрада?

Ветер прекратился.

— Уже поздно, — сказала она, — нам пора возвращаться.

Он внимательно посмотрел на нее, словно стремясь запомнить черты ее лица.

— Хорошо. Кажется, я забыл, что у тебя свидание с Гилбертом.

12

На следующее утро Юджин появился ровно в девять. Когда она открыла ему дверь, он повел ноздрями.

— Хм. Пахнет чем-то вкусным.

Он был в форме — светло-коричневой рубашке и брюках цвета хаки. Как обычно, на голове у него была кремовая шляпа. Роберта невольно подумала, что он в любой одежде выглядит ужасно сексуально.

— Я готовлю завтрак. Присоединишься? — Она развернулась и направилась на кухню.

Он последовал за ней.

— Думал, ты не пригласишь.

— Свежий кофе в кофейнике на столе. Наливай сам. Ты какую яичницу предпочитаешь?

— Сверху не зажаренную. Из пяти яиц.

Она удивленно приподняла брови. Он улыбнулся:

— У меня сегодня с утра хороший аппетит.

Роберта разбила яйца одно за другим на шипящую сковородку.

— А мне казалось, тебя еще переполняет чувство сытости от тех овощных паштетов, что ты ел вчера.

Она готова была откусить себе язык. Что он делает ночами, ее не касается. Она достала из тостера четыре ломтика хлеба и бросила их на тарелку рядом с плитой. Юджин наблюдал за ней.

— Ну, если строго придерживаться фактов, то я ужинал вместе с телевизором.

Роберта замерла со сковородкой в руках.

— Не говори только, что Дениза Роквелл не сдержала обещания и не приготовила тебе ужин.

— Ах, вот ты о чем, — наконец сказал он.

— Ты же говорил, что она пригласила тебя вчера на ужин.

Беря с тарелки тост, он пожал плечами.

— Да, но я не говорил, что принял ее приглашение.

— Ты не принял?

— Угу. Я здорово устал вчера. Должно быть, повлиял морской воздух.

Их глаза встретились. Роберта первая отвела взгляд. После неловкой паузы она встала.

— Тебе лучше поторопиться с завтраком, если ты хочешь в десять быть у Луиса.

Ее сердце пело.

Луис жил в доме, унаследованном от дяди. Несколько спален выходили окнами на огромную хорошо подстриженную лужайку. Дом и площадка вокруг него были окружены высокой кирпичной стеной. Слуга провел посетителей в отделанный темными деревянными панелями кабинет, где Луис уже ждал их, удобно расположившись в темно-вишневом кожаном кресле.

— Доброе утро. Пожалуйста, садитесь. — Он кивнул в сторону поставленных напротив его стола двух стульев. — Не хотите ли что-нибудь выпить? — Его кофейно-чайные глаза скользнули по Юджину и остановились на Роберте.

Они вежливо отказались.

— Чем я могу вам помочь? — спросил Луис.

— Мы хотели бы узнать, не удалось ли вам что-нибудь еще вспомнить относительно смерти вашего дяди, — сказал Юджин. — Что-нибудь, что вы забыли упомянуть раньше.

Луис на мгновение задумался и покачал головой.

— Нет, к тому, что я уже сказал вам, мне нечего добавить. — Он опять взглянул на Роберту. — Я удивлен, увидев вас вместе.

— Я здесь не по поручению окружного прокурора, мистер Болдуин, — пояснила она, — а как заинтересованное лицо. С разрешения мистера Эронсона.

— Понимаю, — ответил он.

Юджин наклонился вперед.

— Вы упоминали, что в ту ночь, когда умер ваш дядя, здесь была вечеринка.