Уголки его губ едва заметно дрогнули. Кэсс прижалась щекой к колену хозяина, ловя короткие мгновения его то ли нежности, то ли задумчивости.

Он убрал руку.

Она открыла глаза.

Глупая.

Девушка поднялась на ноги и вдруг спросила:

– Ты помнишь мать?

Какое это-то имеет значение?

– Нет.

Тогда ниида наклонилась к нему и прошептала:

– Закрой глаза.

– Нет.

– Амон.

Она наклонилась и коснулась губами его виска, потом лба, поцеловала где-то над правой бровью, и по телу хлынула колкая волна мурашек. Он замер. Дыхание перехватило. Мягкие прохладные ладони скользнули по плечам, по груди, по шее. Квардингу казалось – его затягивает вязкая упоительная трясина.

«Это называется ласка. Тебя никто никогда не ласкал?»

«Зверь. Мой зверь».

Демон зарычал, перехватывая тонкие запястья. Хватит.

Кассандра смотрела на его внутреннюю борьбу и хотела кричать от счастья, видя, как гнев и смятение отступают, а голубые глаза темнеют от желания. Руки Амона скользнули по ее спине вниз, приподняли, вжимая в горячее твердое тело. По коже пробежало пламя, когда их губы соприкоснулись, и ниида прижалась к демону еще сильнее, полностью растворяясь в его огне.

Он был нежен, насколько мог, но все равно рычал, вторгаясь в ее тело снова и снова, захлебываясь от желания и незнакомых, непонятных еще ощущений…

Остаток ночи квардинг лениво перебирал огненные пряди, рассказывая нииде о сражении. Рассказывал он неохотно, стараясь опускать подробности, и искренне не понимал, зачем она расспрашивает, если сама дрожит от ужаса. Однако постепенно демон смягчился и поведал о гриянке.

– Я отпустил ее и мальчишку, хотя должен был убить обоих. Как считаешь, почему?

– Не знаю. – Девушка смотрела на демона блестящими и бездонными как ночь глазами. – Скажешь?

– Когда-нибудь. Тебе пора спать. – Амон хотел подняться, но она удержала его.

– Что?

Кэсс собралась с духом:

– Фрэйно…

– Что – Фрэйно? – В голосе зазвучали опасные нотки.

– Он жив?

– Конечно, жив. – Лед в тоне хозяина заставил рабыню поежиться. – Хотя по большому счету его нужно было отправить вслед за Арианой.

– Почему? – Несчастная ужаснулась.

– Потому что, если бы он вовремя вмешался, она бы не обратилась, не изуродовала бы тебе лицо, а ты не выпустила бы стихию, которая чуть не сожгла этого дурака, – просветил ее демон.

Девушка остолбенела.

– Так это я… из-за меня он…

– Из-за себя. И лишь благодаря своим… весьма очевидным заслугам остался жив. Я приставлю к тебе другого охранника.

– Нет!

Он повернулся.

– Что, прости?

– Не надо, пожалуйста. Оставь Фрэйно…

В любое другое время на долю строптивицы выпала бы в лучшем случае вспышка гнева, в худшем – побои, но что-то неуловимое мешало Амону поступить как обычно.

– Почему?

– Он очень предан.

Демон усмехнулся.

– У тебя, кажется, слабость заступаться за ущербных дураков. Хорошо, пусть будет Фрэйно. Пока я в столице, у него есть шанс подтвердить свою преданность или…

Кэсс не стала уточнять, что – или? И так было понятно.

– Тебе действительно придется меня отпустить? – тихо спросила она.

– Да.

– И я забуду тебя?

– Да.

– А если я не хочу?

– Даже если не захочешь. Выбора нет.

– Есть.

– Ты всегда со мной споришь. – Квардинг задумчиво пропустил между пальцами огненную прядь.

– Я не хочу становиться такой, как остальные люди. И не стану.

– Ты будешь вольна в своем выборе. Я обещал Риэлю, что не встану на твоем пути, и мне это под силу. Даже хочу освободить тебя.

– Так просто?

– Я демон, а не человек. Зачем усложнять?

– Ну да, – с едким сарказмом отозвалась она.

А к горлу прихлынула злая горечь. Конечно! Ему просто забыть, сердце-то каменное! Забыть, будто ничего не было. Забыть легко, без усилий. Проклятие? Та, кто прокляла этот мир, была очень изобретательна. Проклятие пало на демонов, а расхлебывать его приходится наивным дурочкам, которые имеют глупость любить этих бездушных сволочей.

– Почему ты не хочешь все забыть? – продолжал допытываться он. – Ты сама сказала, что больше так не можешь.

– Это мой выбор.

– Почему?

– Потому.

Амон намотал волосы нииды на кулак и потянул на себя, вынуждая девушку приблизиться.

– Опять испытываешь мое терпение?

– Мне нравится. – Она грустно улыбнулась.

Демон усмехнулся. Всего мгновение прозрачные глаза смотрели на нее… ласково?

– Мне пора уходить, человечка. Уже утро. – Он помедлил, а потом снова притянул ее за волосы и поцеловал долгим, обжигающим поцелуем. – Моя?

– Твоя, – выдохнула Кэсс, пряча от него вопрос: «Надолго ли?»

Часть II

Огромный зал был неуютен – сводчатый потолок, теряющийся в темноте, узкие высокие окна. Цветные пятна от витражных стекол расплывались по каменным плитам пола, каждый шаг сопровождало гулкое эхо. Мрачное место.

Мактиан с равнодушной улыбкой смотрел на идущего к нему сына. Амон. Взрослый. И вдруг начавший творить необъяснимые человеческие глупости. Его отец еще помнил людей до Проклятия. И стыдно было отрицать, что сейчас сын вел себя, как они. Но ведь когда-то давно левхойт Ада даже гордился отпрыском, глядя, как он, еще угловатый и неловкий, постигает науку обращения с мечом, садится первый раз на лошадь, и та хрипит, рвется под ним, непривычная к запаху Зверя. А сейчас? От того послушного мальчика остались одни воспоминания. Да, его наследник стал лучшим воином этого мира, но в душе у старого демона не царило удовлетворение. Там господствовала пустота.

Хотя нет. В последнее время внутри у, казалось бы, равнодушного ко всему правителя Ада зрело глухое недовольство. Всего его могущества не хватило на то, чтобы добраться до девчонки, которую для чего-то взял себе квардинг. После неудавшейся попытки подчинить невольницу Мактиан не мог даже подойти к ней – воины сына уважительно, но упорно теснили его прочь. А ведь какой замечательно-унизительной была выходка Арианы на праздновании в честь Рорка! Казалось, все идет так, как надо. Увидев нииду, выставленную на всеобщее посмешище, старый интриган ждал. На лицах демонов поначалу царило пренебрежение и удивление выбором Амона, но красноволосая девка обыграла левхойта. Человеческая рабыня, которой не полагалось иметь ни воли, ни характера, как-то умудрилась проявить и то и другое.

Это лишило Мактиана привычного равнодушия. А сам факт того, что девчонка зацепила его, заставлял давно уснувшего Зверя недовольно рычать и требовать крови.

Тем времнем квардинг пересек наконец огромный зал, приветственно склонил голову и скрестил руки на груди, вопросительно подняв бровь. Сын никогда первым не начинал разговор, пусть бы молчание длилось хоть несколько часов. Он не оправдывался, не заискивал и, казалось, совершенно не уважал отца. Но левхойт помнил о страхе, который с детства воспитывал в отпрыске, страхе, который раз за разом позволял одерживать над ним верх.

– Я ждал тебя вчера. – Старый демон откинулся на жесткую спинку массивного деревянного кресла и жестом приказал наследнику приблизиться.

Тот усмехнулся, но подошел.

Поняв, что до объяснений стервец не снизойдет, Мактиан с нарастающим раздражением спросил:

– Как прошел поход?

– А как они проходят? Погоня, кровь, смерть, – пожал плечами предводитель воинства Ада, оглядывая более чем скромное убранство зала.

Отец всегда принимал его именно здесь, словно это громадное полутемное помещение являлось единственно подходящим местом для родственных встреч. Квардинг не был привередливым, для жизни ему хватало минимума, но все же он не понимал, какой смысл в пустом помещении с огромным камином и десятком стульев по стенам? Неужели нельзя встречаться и плести интриги в более уютном или хотя бы менее просторном зале?

– Ничего запоминающегося?

– Нет.

Левхойт, задумчиво постучал пальцами по подлокотнику.