Он быстрым взглядом окинул комнату и шагнул к нам, принц стиснул мои колени. «Ланс, не отдавай меня ему! Не отдавай меня, Ланс!» – заикаясь, всхлипывал он.

А я снова оцепенел – но уже иначе. Теперь это напоминало тысячи ледяных игл, пронзивших моё тело, замораживая, пробираясь внутрь, к сердцу…

–?Зак, не надо! – Элиза повисла на плечах чародея, и тот замер с протянутой к Валерию рукой. – Не надо, пожалуйста, оставь их! Давай уйдём! Зак, пожалуйста!

Овидстанский чародей – а кто ещё это мог быть? – закрыл на мгновение глаза. И, не поворачиваясь, выдохнул:

–?Выйди.

–?Зак!

–?Элиза, выйди! – повысив голос, приказал чародей.

Я ожидал, что она повинуется. Элиза действительно отпустила его плечи, но только для того, чтобы встать между мной и чародеем и упереться кулачками ему в грудь.

–?Ты не сделаешь этого! – она говорила на мальтийском, и чародей ответил тоже на мальтийском:

–?Ты не понимаешь, что натворила. Мальчишка нужен моему королю. Отойди.

Какое-то время чародеи смотрели друг на друга. Потом Элиза, потянувшись, прижалась к его губам, а востокец обнял её, прижимая к себе крепко, так, как я сам недавно её обнимал. И я вынужден был смотреть на них, всё ещё не в силах пошевелиться.

–?Если ты сделаешь это, я больше никогда не заговорю с тобой, я никогда не прикоснусь к тебе, я никогда не буду с тобой, – сказала Элиза, отстранившись, уже совсем другим, спокойным и твёрдым, тоном.

Востокец бросил на нас короткий взгляд. Валерий снова до боли стиснул мои колени. Потом чародей повернулся к Элизе, провёл рукой по её щеке, и даже слепой увидел бы в его взгляде, брошенном на чародейку, желание и страсть – меня от них замутило. Впоследствии я много раз утешал себя, что эти чародеи – два сапога пара, но если бы не долг, я бы нашёл способ поквитаться с этим восточным мерзавцем. Я ненавидел Элизу, но видеть, как кто-то смотрит на неё так… Если бы только он не был чародеем! Впрочем, и это бы меня не остановило, но всё обернулось иначе.

–?Идём, – сжав её руку, произнёс чародей.

Элиза кивнула. Но когда он исчез первым – не вылетел в окно вороном, а просто исчез, как чародейка тогда в молельне, Элиза поймала мой взгляд. И выдохнула:

–?Прости меня.

Язык плохо слушался, но я смог выговорить первое, что пришло на ум:

–?Отдай кольцо.

Чародейка вздрогнула. Прижала руку к груди.

–?Нет.

Валерия била крупная дрожь, ещё немного, и я завалился бы на кровать вместе с ним.

–?Расколдуй меня!

Элиза глубоко вздохнула.

–?Я просто… я не хотела, чтобы это было так. Я думала…

–?Да будь ты проклята!

Чародейка отшатнулась. Прищурившись, глянула на меня и тряхнула длинными влажными волосами.

–?Смотри, чтобы я не прокляла тебя, человек.

И исчезла – так же, как и её наперсник.

Я сразу же оказался свободен. Валерий вцепился в меня как клещ и всё шептал, чтобы я защитил его, не отдавал и не бросал, я насилу его успокоил.

Любой лорд в такой ситуации обязательно бы позвал прислугу. Мне, привыкшему полагаться на себя, а не на слуг, такое и в голову не пришло – это меня и спасло. Когда мне удалось выдавить из принца, что с ним произошло, я узнал отнюдь не о том, как злые чародеи издевались над надеждой мальтийской короны. Чародеи, выходило, его как раз спасли. От Рэйана.

После Элизы, после смерти Валентина это было лишь логичным завершением моих бед. Беда, в конце концов, одна не приходит. Так что я в общем-то не сильно и удивился. Да и раздумывать над этим было некогда.

Дом Рэя я знал как свой, потому пробраться незамеченным к калитке с замотанным в плащ Валерием на плече у меня получилось. А там… я знал столичные улицы и лазейки куда лучше аристократов. Лорды устроили патрули по всей столице, но в трущобы они и раньше нос не совали. Куда им! По подворотням, петляя, я и выбрался за город.

Если что-то я понимал, так это то, что сэр Джереми будет на моей стороне – значит, Пчелиная Заводь была пока самым безопасным местом и для меня, и для принца.

Пробраться туда незамеченным, миновав по дороге патрули почему-то пограничников, чьё место вообще-то было на границах, я смог. Зря, что ли, я столько раз сбегал в детстве!

И как десять лет назад, лорд Джереми встретил меня у приметного оврага неподалёку от Заводи.

–?Явился, – выдохнул он и окинул меня тяжёлым взглядом.

Я выпутал из плаща заснувшего принца, и глаза опекуна расширились от удивления.

–?Да ты полон сюрпризов, мальчик! Оправдайся ещё, что не зря у Боттера сидел, – хмыкнул он, забирая сонно завозившегося Валерия. – Идём скорее, Его Величеству нужен врач.

И всю дорогу – вплоть до усадьбы – я чувствовал на себе взгляд синих глаз. Не Элизы – её волколака. Но я слишком устал, чтобы отгонять его или выслеживать, устал даже думать и мог только брести вслед за лордом Джереми.

А мой опекун ничего не заметил.

Глава 12

Невеста. Из записок Элизы Северянки

Чародеи не умеют любить. Мы собственники, и дарить кому-то всего себя, отдаваться со страстью, с самопожертвованием – никогда. Мы все такие, весь наш род. Мать до последнего не сделала ничего, чтобы помешать Валентину увести меня, – а она не могла не знать, что из этого выйдет. Но она не захотела зависеть от магии и предпочла смерть. О моей судьбе, интересно, она в тот момент думала?

Зак с самого начала воспитывал меня как свою спутницу, любовницу. А сам любил ли? Нет. Он просто до безумия устал от одиночества. А я была всего лишь единственным в мире чародеем, кроме него, и потому единственной, кто мог его понять. Мы, как два изгоя, одинаковые. Да, он заботился обо мне, он осыпал меня подарками – они ничего для него не стоили. Но если что-то или кто-то вставал между нами – он уничтожал это, избавлялся как от помехи. Он носил меня на руках – как драгоценность, как ребёнок таскает за собой бездушную, но любимую куклу. И вряд ли ребёнку понравится, если кукла действительно оживёт.

Справедливости ради я относилась к Заку так же. Меня совершенно не интересовало его мнение, меня не заботило, что он обо мне думает. Мне нравилось спать с ним – мы устраивали бешеные оргии, мы получали от них бездну сил. Нам было неплохо друг с другом. Но я тогда ещё не знала одиночества – настоящего, когда действительно некому поплакаться в жилетку, да так, чтобы этот кто-то тебя понял. И поэтому наши отношения я не ценила. Хотя все вокруг были уверены, что мы с Заком любим друг друга.

Но я уже знала, что бывает другая любовь – с самопожертвованием, с отдачей, когда тебя просто любят, а не используют. Её я потеряла и потому вспоминать не хотела. Кольцо де Креси легло в драгоценный ларчик, который я возила с собой, но никогда не открывала. Такая любовь, как дар богов, бывает лишь раз в жизни.

После эскапады с мальтийским принцем Зак напомнил мне о клятве. «Ты уже достаточно взрослая, Элиза, и должна понимать, что клятва для чародея – его суть. Есть две вещи, без которых мы умираем, – любовные утехи и клятва правителю. Подумай об этом, и поскорее». Я понимала, что Зак мягко намекает о необходимости как-то оправдаться в глазах Овидия. Да, чародеев любили в Овидстане, но только когда они оказывали ему услуги, а не когда воровали чужую добычу. Зак считал, что я должна принести клятву Аджахаду. «Мы оговорим с тобой все условия, Элиза. Ты поклянёшься в моём и только в моём присутствии. Поверь, из мальчика выйдет отличный правитель. Надим – лицемер, а Амир, сама знаешь, слишком мягок. Слабак».

Так что по возвращении в Овидстан Зак отправился к королю оправдывать меня и выслушивать очередные приказы: надвигалась война, и чародей, конечно, принимал в ней деятельное участие. А меня оставили отдыхать и думать.

И я подумала.

* * *

Амир, старший принц Овидстана, не поддерживал военные планы отца. Он считал, что укреплять собственное королевство важнее. С появлением в Овидстане чародея государство действительно процветало – достаток жителей увеличился, улучшились дороги и храмовники перестали вопить о том, что король обязан субсидировать их храмы. Насчёт последнего Амир, правда, подозревал, что Заккерий просто запугал сребролюбивых святош. Но они успокоились, и это было главным.