Сколько они сражались — сказать трудно. Атака и защита были достойны друг друга, однако враг был свеж и полон сил, а Хани изрядно устал. Золотой дракон прибавлял ему ненависти, но не мог заставить утомленную руку двигаться быстрее. Уже два или три раза Хани пропустил выпад, хотя огненное лезвие только опаляло его лицо и не наносило рокового удара. Противник либо издевался над Хани, либо собирался взять его в плен, чтобы подвергнуть неслыханным пыткам.

Хани окончательно потерял голос, он уже только хрипел, напрасно пытаясь достать противника мечом. Мелькнула мысль — скоро он просто рухнет, совершенно обессилев.

И Хани из последних сил швырнул свой меч в неуловимого противника, надеясь хотя бы так поразить его. Черный Меч рассечет любые доспехи. И сам Хани прыгнул следом — грудью на огненные зубцы.

Но как только золотой дракон вырвался на свободу, ветвистые алые молнии раскололи небо, и багровая пелена упала с глаз Хани. Он увидел, что сражался не с огненным призраком, а с Рюби.

Единственное, что успел сделать Хани — крикнуть:

— Не-ет!

И упал без памяти.

10. ГИБЕЛЬ ЛОСТА

Битва завершилась полной победой северян и Радужников. Следовало бы радоваться, однако Хани не мог без содрогания глядеть на заваленное окровавленными телами поле. Его не оставляло чувство, что этого ужаса можно было избежать. Но у Дъярва не нашлось и тени намерения кончить дело миром. По-своему Дъярв был, конечно, прав, не следует оставлять опасность за спиной, хотя цели можно достигнуть несколькими путями, и далеко не обязательно самый короткий путь — самый лучший.

Зато сам Дъярв ходил чрезвычайно довольный.

— Здесь легла практически вся армия Найклоста, — с удовлетворением заметил он, когда ему сообщили, что найдено тело третьего маршала.

— Кроме самого Лоста, — возразил Дайамонд, и в его голосе Хани явственно различил неудовольствие, чему неприятно поразился. Он ожидал, что князь Радужников будет снисходительней.

— Неприятная новость, — согласился Дъярв. — Она означает новые хлопоты и новые волнения, я не берусь угадать, какие именно. Самое скверное — вместе с ним пропал один из так нужных нам мечей.

Дайамонд поджал губы.

— Это действительно плохо. Но ведь у нас есть два меча стихий, а вдобавок еще и Черный, — он со значением поглядел на Дъярва.

Тот надтреснуто рассмеялся.

— Напрасно ты подозреваешь меня в чем-то. Я никогда не рвался владеть этим мечом, скажу больше — был просто счастлив в те дни, когда не знал о его существовании. Я вообще предпочитаю секиру, а потому сейчас, получив его, с радостью отбрасываю прочь. Может, это не моя заслуга, может, выбор сделан не мною, — Дъярв коснулся короны, — однако он именно таков, и я не оспариваю его. Я не собираюсь следовать путем Тейста Безумного.

Дайамонд уважительно кивнул.

— Если это так, то ты гораздо сильнее, чем я думал, и станешь действительно великим королем. Где же Черный Меч?

— Валяется там же, где и раньше — в шатре Рюби.

Легка на помине, подлетела клокочущая гневом Рюби и с ходу обрушилась на Дъярва:

— Как ты смел?.. Как ты мог?..

— В чем дело? — холодно спросил Дъярв, но в уголках глаз у него мелькнула лукавинка.

— Почему ты не сказал, что придут Радужники?

— Потому что не считал нужным, — неожиданно грубо отрезал Дъярв, в одно мгновение став высокомерно неприступным. — Командующий не обязан посвящать воинов в свои замыслы, он просто должен скрывать их. Я уже говорил, что когда моя шапка узнает мои мысли, я сожгу ее.

Рюби покраснела так, что казалось, кровь вот-вот проступит сквозь кожу. Хани немного испугался, но вмешался Дайамонд, успокоительно и твердо сказав:

— Так было необходимо.

Рюби надулась и… смолчала.

— Что будем делать? — спросил Хани.

— Догнать и уничтожить, — деловито отозвался Дъярв.

— Опять кровь?

— Если получится избежать кровопролития, мы сделаем все для этого, — вместо Дъярва ответил Дайамонд. — Однако подчас такое миролюбие оборачивается против тебя же. Некогда мы упустили Морского Короля, и в итоге получили массу неприятностей, пролилось много лишней крови. Только потому, что в свое время мы оказались излишне благодушны.

— Хани прав, — вмешалась в спор Рюби. — Не следует уподобляться нашим врагам. Если мы будем действовать подобно им, в конце концов займем их место, превратившись точно в таких же злодеев. Примеров того известно множество.

Погода между тем помаленьку портилась. Еще недавно ярко светило солнце, на голубом небе не было видно ни единого облачка, стояло полное затишье. Теперь же засвистел ветерок, откуда-то из-за леса показались длинные растрепанные хвосты облаков. Казалось, небо потемнело, а солнце начало тускнеть, приобретая тревожную красноту.

А вскоре легкомысленное посвистывание сменилось ровным негромким гулом. Белые облака посерели и стали чернеть.

— Не к добру это, — поглядев на небо, сказал Дайамонд. — Я начинаю думать, что тут замешано колдовство.

— Не может Меч Воздуха быть обращен на злое дело, — уверенно возразила Рюби.

— Я тоже так надеюсь, — в голосе Дайамонда уверенности не слышалось.

Конец спорам подвел Дъярв.

— Если сейчас начнется буря, половина раненых погибнет, — морщась, сообщил он. — Мы не успели собрать всех, тем более — перевязать. Не знаю и не желаю знать, колдовство это или собирается обычная гроза. Вы все время хвалитесь, что силы природы повинуются вам, так остановите ее! Уговорами или силой, руками или волшебством, но остановите грозу!

Рюби взмахом руки подозвала Хани.

— Мне понадобится твоя помощь.

Недоумевающий, озадаченный Хани приблизился.

— Я готов, хотя и не знаю, чем могу быть полезен. Колдун из меня еще хуже, чем воин. Вы все почему-то упорно видите во мне неизвестного мне самому человека, гораздо более сильного, чем я.

— А что если заблуждаешься именно ты? И мы видим того, кем ты на самом деле являешься? — улыбнулся Дайамонд, окончательно смутив Хани.

— Сейчас мы не только разгоним тучи, но и обнаружим скрывшегося Лоста, если действительно ветер вызвало его колдовство. Жажда мести губила и более предусмотрительных, — жестко произнесла Рюби. — Он не подозревает, что колдуна найти гораздо проще, чем обычного человека, мечтающего спрятаться.

Рюби подняла над головой обнаженный меч, который немедленно загорелся ровным багрянцем. Это не было болезненное алое пульсирование, как в минуты опасности, когда сияние меча сжигало вражеские чары. Нет, от меча исходила чистая ровная аура. С каждым порывом ветра свечение становилось все ярче, точно струи воздуха раздували необычный костер. Свечение образовало шар, охвативший Рюби, потом шар превратился в столб, который уперся в тучи.

Хани, давно привыкший подчиняться внутреннему голосу, повторил все ее действия, и рядом с красным столбом вырос зеленый. Теперь стало видно, какой силы ветер дует наверху. Облака так и мелькали вокруг столбов, но те стояли несокрушимо, точно были сложены из тяжелых каменных глыб, а не состояли из неощутимого, невесомого света.

Хани страстно захотелось прекратить бурю, найти того, кто вызвал ужасающий ветер. Однако его желание совсем не торопилось исполняться. Напротив, серые тучи стали угольно-черными, рваные лохмотья превратились в единое полотнище, раскинувшееся по небу от края до края. В мрачной черноте засверкали прерывистые зигзаги молний, в непроглядном мраке они казались иссиня-белыми. И вот случилось то, чего и следовало ждать — одна молния ударила в зеленый столб. Хани запоздало испугался, но в тот миг ощутил лишь недолгую ломоту во всех суставах, перед глазами закружились мириады разноцветных огоньков. Когда он опомнился, то увидел, что меч светится гораздо ярче. Хани изо всех сил сжал рукоять и поглядел на Рюби. Та стояла спокойно, ее меч рдел, словно раскаленное железо.

Оба меча притянули к себе, казалось, все молнии. Целый огненный водопад низвергался с неба, мечи сияли так, что невозможно было смотреть на них. Хани озадаченно размышлял, в чем дело, для него затея Рюби выглядела абсолютно бесполезной. Ответ не заставил себя долго ждать. Острие меча Рюби вдруг набухло и превратилось в алый шар, который, немного помедлив, оторвался от меча и неторопливо, покачиваясь, поплыл навстречу ветру. Затем светящийся шар сорвался с меча Хани и, разбрызгивая изумрудные искры, поплыл следом. Один, другой… пятый… Целая цепь красных и зеленых сфер уплывала в темноту навстречу ветру.