При нарушении правоотношений, регулируемых законодательством об информатизации, применяться, по логике вещей, должны именно «компьютерные» статьи УК, а при нарушении отношений, регулируемых авторским законодательством, – статьи о нарушении авторских прав. Именно поэтому информация, существующая в форме произведения, охраняемого авторским правом, не может быть признана подпадающей еще и под действие закона «Об информации, информатизации и защите информации», поскольку законодательством об авторских правах регламентируется, в том числе, порядок обращения с экземплярами произведения и то, какие действия с ними считаются с точки зрения авторского права неправомерными. То есть такие действия, как не разрешенная автором модификация программы, полностью регулируются именно авторским законодательством, и за их совершение, в случае, когда это делается в крупном размере, уголовная ответственность должна наступать по статье 146 УК, а когда крупного размера нет – вообще никакой ответственности быть не должно.

А вот, скажем, при несанкционированном доступе к компьютерной информации, представляющей собой коммерческую тайну, применимы уже две статьи УК – 183 и 272, поскольку законодательством об охране коммерческой тайны никаких особых условий для компьютерной информации не предусмотрено, и поэтому незаконное получение сведений, ее составляющих, должно наказываться отдельно, а несанкционированный доступ к информации – отдельно, поскольку они образуют совокупность преступлений.

Попробуем теперь проанализировать законность возбуждения подобных дел с точки зрения закона «Об информации, информатизации и защите информации» (далее – Закона). В его второй статье «информация» определяется как «сведения… независимо от формы их представления». Разумеется, как уже было сказано, сведения никому принадлежать не могут, и поэтому никакого «собственника информации» закон не знает. Есть там только «собственник информационных ресурсов, информационных систем, технологий и средств их обеспечения», что далеко не одно и то же.

Под «информационной системой» в законе понимается «организационно упорядоченная совокупность документов и информационных технологий», а под «информационным ресурсом» – «отдельные документы и отдельные массивы документов…» Иными словами, для того чтобы стать чьей-то собственностью, информация должна быть документирована. Вообще, чтобы попасть под охрану законодательства (неважно, авторского, об информатизации или какого-то еще), информация должна существовать в какой-либо объективной форме (оригинала или экземпляра произведения, патентной заявки, документа и т. п.) Более того, документирование информации является обязательным условием для ее включения в «информационные ресурсы» (это предусмотрено частью 1 статьи 5 Закона).

А теперь выясним, наконец, вопрос о том, кому же в действительности «принадлежит информация» в вашем собственном сотовом телефоне. Закон на сей счет гласит, что собственником информационных ресурсов и систем является лицо, в полном объеме реализующее полномочия по владению, пользованию и распоряжению ими. Надо полагать, с точки зрения закона телефон с записанной в нем программой представляет собой «информационный ресурс», собственником которого является, ну разумеется, владелец телефона, поскольку оный телефон «приобретен им на законных основаниях», как это требуется в части 2 статьи 6 Закона. Разумеется, права владельца аппарата по отношению к содержащейся в нем прошивке ограничены законом «О правовой охране программ для ЭВМ и баз данных» (как говорится, «см. выше» про модификацию программы). Но в остальном – он имеет право на установление в пределах своей компетенции режима доступа к этому информационному ресурсу. Это право ему предоставлено частью 7 статьи 6 Закона. Таким образом, любой «доступ» к содержимому сотового телефона, совершенный самим владельцем или с его разрешения, будет полностью правомерным, а если при этом нарушены авторские права, применяться должна статья 146 УК, но уж никак не двести семьдесят вторая.

Вот видите: это оперу со следователем (хорошо им) достаточно утверждения, что «информация принадлежит автору», дабы возбудить уголовное дело, – а мне, чтобы корректно это опровергнуть, пришлось излазить два закона и написать страницу текста.

При рассмотрении «компьютерных» составов преступлений логично было бы проштудировать закон «Об информации, информатизации и защите информации», в то время как наше следствие руководствуется авторским законодательством, да еще не прямо прописанными в нем нормами, а подразумеваемыми, причем безо всяких на то оснований. Все-таки словосочетание «интеллектуальная собственность» способно запутать многие неокрепшие умы, особенно – умы оперативников. По собственному опыту общения могу сказать, что правовые познания у большинства из них находятся в зачаточном состоянии.

К сожалению, не способствует пресечению описанной практики и то, что определения некоторых понятий, необходимые для использования в уголовном праве, содержатся только в авторском законодательстве. Например, определение «программы» есть только в первой статье закона «О правовой охране программ для ЭВМ и баз данных» и больше нигде. Причем писалось оно именно для охраны авторских прав создателя программы, и поэтому под него попадает все, что только можно: не только исходные тексты, но и «порождаемые аудиовизуальные изображения». То есть скриншот вируса формально приравнивается к самому вирусу.

И не надо мне говорить, что судимость за скриншот невозможна даже теоретически. Единственное, что вы сможете привести в обоснование этой точки зрения, – здравый смысл, но не текст закона. А что такое здравый смысл против статьи? Уголовная ответственность за русификацию тоже противоречит здравому смыслу, если уж на то пошло.

К сожалению, такая практика уже распространилась по всей территории России, и одной левой ее не побороть. Единственная надежда – на то, что кто-нибудь дойдет с таким делом до высших судебных инстанций – Верховного или Конституционного суда. Решение, принятое на областном уровне, ситуацию по всей стране, к сожалению, не изменит. Буду рад, если что-либо из высказанного в статье будет использовано при подготовке жалобы по такому делу. Поскольку законодательство законодательством, а здравый смысл мне все-таки дороже.

ВОПРОС НЕДЕЛИ: Что гарантирует логотип известной компании розничному покупателю?

Николай Радовский

PR-представитель ATI Technologies в России и СНГ

Логотип любой известной IT-компании говорит о двух ключевых характеристиках продукта – качестве и технологическом уровне. При этом качество должно быть хотя бы не ниже среднего уровня, иначе брэнд моментально лишится доверия покупателей и скатится в аутсайдеры. Однако достойное качество – только необходимое, но отнюдь не достаточное условие известности брэнда. Особенность IT-индустрии в том, что без разработки и продвижения собственных уникальных технологий компания останется незамеченной на общем фоне. Однако важно не только создать и вывести на рынок нечто технологически уникальное, но и убедить потребителя в том, что этот «изюм» ему жизненно необходим. Так что профессиональные маркетологи и PR-специалисты в нашей отрасли востребованы как ни в одной другой. Со временем каждый крупный игрок рынка формирует портфолио технологий, позволяющих отличить его решения от продукции конкурентов и нередко служащих главным ориентиром для покупателей. Поэтому ведущие компании не жалеют средств на создание и поддержку узнаваемого корпоративного логотипа.

Татьяна Горшкова

Market communication group manager Epson Europe B.V., Moscow representative office

Брэнд – это обещание, которое дает компания покупателю (если считать что 1 компания = 1 брэнд) или ряд обещаний в случае с мультибрэндовыми компаниями. Покупатель воспринимает брэнд как совокупность характеристик, заявляемых компанией через средства массовой коммуникации, и сравнивает эти заявления с собственным опытом или известным ему опытом покупателей, уже имевших дело с этим брэндом. К счастью, сейчас можно легко узнать мнение других о товаре или услуге через множественные интернет-страницы, чаты и т. п. помимо непосредственного общения со знакомыми. В основе любого известного (читай – преуспевающего) брэнда лежат многочисленные повторяющиеся случаи совпадения того, что обещает брэнд, и того, что получает покупатель. Обещания могут быть самыми разными – от исчезновения застарелых пятен на одежде и до достижения абсолютного здоровья процветания. Однако покупатель приобретая товар или услугу известного брэнда, хочет одного – получить без обмана то, что ему пообещали. Разумеется, не бывает идеальных товаров или услуг, у сотрудников каждой компании случаются ошибки, и в такой ситуации еще одно важное свойство, которое ожидают от известных брэндов, – это достойное поведение в кризисной ситуации, уважительное по отношению к потребителям, а также то, способна ли компания урегулировать возникший конфликт, способна ли она учиться на своей ошибке, чтобы не повторять ее в будущем.