Автор Смолин Павел

Я умер в пятницу на МКАДе, а проснулся в сентябре 1979 года - в теле двадцатитрёхлетнего лейтенанта милиции в провинциальном Краснозаводске. У меня теперь чужая память, восемь метров в коммуналке, новая форма и работа в угро горотдела. Но голова - своя. С двенадцатью годами оперативного опыта в Москве двухтысячных. Чтобы докопаться до правды, придётся работать по советским правилам: без баз данных, без экспертиз и без права ошибиться. Потому что здесь даже «маленькое дело» - это дело, за которым стоит живой человек.

Создано с помощью нейросети. Весной девяносто шестого года советский генерал-лейтенант запаса Сергей Михайлович Лопатин засыпает в кресле над книгой о русско-японской войне — и просыпается приамурским генерал-губернатором Николаем Ивановичем Гродековым в Хабаровске второго мая тысяча девятисотого года. В голове — атеист, коммунист, ребёнок войны, потерявший отца под Курском и брата под Витебском. В теле — генерал от инфантерии, востоковед, наказной атаман трёх казачьих войск. Под рукой — округ от Шилки до Камчатки, двадцать четыре батальона стрелков, шесть казачьих полков и пятьдесят восемь дней до того, как с китайского берега Амура на Благовещенск полетят первые снаряды. Его задача — не просто выиграть у японцев пять лет спустя. Задача глубже: к семнадцатому году у него на руках должен быть круг людей, способный дать стране другую революцию. Без расстрелов на Лубянке. Без голода тридцать второго. Без сорок первого, в котором он, мальчик, потерял всё.

 Очередной 125-й томик  серии книг "Фантастика 2026", содержащий в себе законченные и полные циклы фантастических романов. Приятного чтения, уважаемый читатель!   Содержание:   КОД ЛИЧНОСТИ: 1. Елена Кароль: Код личности - 1 2. Елена Кароль: Код личности - 2 3. Елена Кароль: Код личности - 3 4. Елена Кароль: Код личности - 4 5. Елена Кароль: Код личности - 5   КОНДИТЕР ИВАНА ГРОЗНОГО: 1. Смолин Павел: Кондитер Ивана Грозного 2. Павел Смолин: Кондитер Ивана Грозного 2 3. Павел Смолин: Кондитер Ивана Грозного 3 4. Павел Смолин: Кондитер Ивана Грозного 4 5. Павел Смолин: Кондитер Ивана Грозного 5   МУШКЕТЁР: 1. Георгий Лопатин: Мушкетёр 2. Георгий Лопатин: Секретная экспедиция 3. Георгий Лопатин: Республика Рус   ПЕРВАЯ МИРОВАЯ: 1. Антон Дмитриевич Емельянов: Крылатая война. 1915. Книга 1 2. Антон Дмитриевич Емельянов: Крылатая война 1915. Книга 2   РЫБКА МОЯ: 1. Сергей Александрович Плотников: Ради жизни на Земле 2. Сергей Александрович Плотников: Ради мира на Земле 3. Сергей Александрович Плотников: Ради счастья на Земле   СВОЙ ПУТЬ: 1. Сия Стриж: Сделка 2. Сия Стриж: Все, что нас не убивает... 3. Сия Стриж: Невероятные серые будни   АНОМАЛЬНЫЕ ЗОНЫ: 1. Наталья Дмитриевна Калинина: Призрачный остров 2. Наталья Дмитриевна Калинина: По ту сторону песни   ХОЗЯЙКА: 1. Адель Хайд: Хозяйка Северных гор 1 2. Адель Хайд: Хозяйка Северных гор 2 3. Адель Хайд: Хозяйка Северных гор 3      

Весной девяносто шестого года советский генерал-лейтенант запаса Сергей Михайлович Лопатин засыпает в кресле над книгой о русско-японской войне — и просыпается приамурским генерал-губернатором Николаем Ивановичем Гродековым в Хабаровске второго мая тысяча девятисотого года. В голове — атеист, коммунист, ребёнок войны, потерявший отца под Курском и брата под Витебском. В теле — генерал от инфантерии, востоковед, наказной атаман трёх казачьих войск. Под рукой — округ от Шилки до Камчатки, двадцать четыре батальона стрелков, шесть казачьих полков и пятьдесят восемь дней до того, как с китайского берега Амура на Благовещенск полетят первые снаряды. Его задача — не просто выиграть у японцев пять лет спустя. Задача глубже: к семнадцатому году у него на руках должен быть круг людей, способный дать стране другую революцию. Без расстрелов на Лубянке. Без голода тридцать второго. Без сорок первого, в котором он, мальчик, потерял всё.

Август 2025 года. Опытный командир штурмовой группы погибает где-то на запорожском направлении. Приходит в себя в окопе под Одессой, в теле молодого красноармейца, в августе сорок первого. Впереди — семьдесят три дня обороны города, который решил не сдаваться. Румынские дивизии давят с севера и запада, флот держит море, а посреди всего этого - человек, который знает, чем кончится эта война, но не знает, доживёт ли до утра.

Очередной 153-й томик  серии книг "Фантастика 2026", содержащий в себе законченные и полные циклы фантастических романов. Приятного чтения, уважаемый читатель!   Содержание:   КРАСНЫЙ ГЕНЕРАЛ ИМПЕРИИ: 1. Павел Смолин: Красный генерал Империи 1 2. Павел Смолин: Красный генерал Империи 2 3. Павел Смолин: Красный генерал Империи 3   ЛЕГЕНДА: 1. Жорж Бор: Я – Легенда! 2. Жорж Бор: Я – Легенда! Книга II 3. Жорж Бор: Я – Легенда! Книга III 4. Жорж Бор: Я – Легенда! Книга IV    САЛЕЙСКИЕ ХРОНИКИ: 1. Екатерина Гичко: История о краже. Лгунья 2. Екатерина Гичко: История о краже. Защитник 3. Екатерина Гичко: История о краже. Месть прошлого 4. Екатерина Гичко: История о краже. Схватка с судьбой 5. Екатерина Гичко: Печать безумных. Безымянные 6. Екатерина Гичко: Печать безумных. Пророчество 7. Екатерина Гичко: Печать безумных. Солнце поражения 8. Екатерина Гичко: Печать Безумных. Белое и Чёрное 9. Екатерина Гичко: Салейские хроники   ПИЛОТ ФЕДЕРАЦИИ: 17. Антон Щегулин: Пилот Федерации: Гарнизон Бездна 18. Антон Щегулин: Пилот Федерации: Сквозь горизонт 19. Антон Щегулин: Пилот Федерации: Точка невозврата   ЧЕРНОКНИЖНИК: 1. Александр Евгеньевич Сухов: Чернокнижник 1 2. Александр Евгеньевич Сухов: Чернокнижник 2 3. Александр Евгеньевич Сухов: Чернокнижник 3      

Фашистский хребет сломан, нацисты всем своим орднунгом валят домой, а нашим героям предстоит классическое занятие русской армии - вооруженный туризм по многочисленным достопримечательностям Европы.

Иван Петрович посвятил благородной науке штурма тридцать лет службы, и овладел ею в совершенстве. Сначала – на практике, а после того, как потерял ногу – в теории, обучая новобранцев. Теперь он умер и попал в чужое тело с чужой фамилией и полным набором конечностей. Вокруг горит, громыхает и тарахтит пулеметами Сталинград, а в руках – трехлинейка, которую он в прошлой жизни не взял бы и на спор. Кто-то входит в дверь, потому что так принято, и умирает в проеме. Кто-то ставит пулемет в окно, потому что так положено, и умирает от прилетевшего не пойми откуда заряда картечи в упор. Иван Петрович не меняет мир и не пишет письма в Ставку. Он просто знает о штурме всё.

Виктора Ковалёва списали в сорок три года: три подписи, вежливый полковник, «вы своё отвоевали». А потом он очнулся в воронке под июльским небом сорок первого — двадцатитрёхлетним лейтенантом с двумя ногами и чужим круглым почерком с наклоном влево. Впереди четыре года работы, которую он умеет делать лучше всех вокруг.

Я умер в собственном кабинете, разругавшись из-за «Оскара», а очнулся двадцатитрёхлетним, в октябре 1986-го, в маминой квартире. С мамой. За плечами — тридцать лет кинопроката и полтора десятка залов. Впереди — завод, стипендия сорок рублей и город на четыреста двадцать тысяч человек, где кино показывают в чужих квартирах: телевизор в углу, звук кашей, переводчик отстал на первой минуте. А люди всё равно сидят так, будто их держат за грудки. Мне нужны видеомагнитофон, комната и двадцать восемь стульев. Остальное я умею.

Девятнадцатого ноября сорок второго за Доном встаёт гул, которого в городе не понимает никто. Иван Петрович понимает: он помнит эту дату из учебника, который здесь ещё не написан. До второго февраля семьдесят пять дней, и месяц из них Волга не пропустит ни лодку, ни машину. Дальше всё переворачивается. Три месяца он учил своих встречать того, кто входит в дверь. Теперь входить придётся ему, а встречать будут его, и полторы секунды в проёме работают на того, кто ждёт. По ту сторону стены сидит человек той же профессии. Он собирает под одну скрепку всё, что остаётся после чужой работы: дробь в упор, вскрытые печные стояки, схемы под копирку без подписи составителя. Фамилии там нет и не будет. Он выводит в углу карты печатными буквами «Учитель» и понимает, что искать автора уже поздно. Иван Петрович по-прежнему знает о штурме всё. Просто теперь это знает не он один.

Пулеметчик — это не звание, это диагноз. Тридцать пять лет, пулемёт «Печенег», рукавица прилипла к раскалённому кожуху — и здравствуйте: июнь сорок первого, чужие двадцать два года, чужие руки, которые почему-то знают ДП лучше меня. Плохие новости: до Берлина — четыре года, и все пешком. Хорошие: я знаю, чем всё кончится, а мои руки знают, где у «максима» замок. Знаю, что обещанная машина — как обещанная баня: помыться успеют все, кроме тебя. И точно знаю, что взводу нужны не подвиги, а повозка, ведро и десяток прямых гвоздей. Меня зовут Пулемётчик Федя. Это не позывной, это уже репутация — она бежит впереди меня быстрее, чем я отступаю.